Умбра сидела у стены — прислонилась спиной к холодному камню, съехала по нему. Неподвижная, как статуя, как мёртвая. Лицо мертвенно бледное — восковое, серое, как у утопленницы. Кровь высохла на подбородке — тёмная корка, страшная, уродливая. Глаза полузакрыты — мутные, далёкие, пустые, невидящие. Дышала еле-еле — медленно, поверхностно, слабо, едва заметно. Грудь почти не поднимается.

Брена подошла к ним — медленно, спокойно, уверенно. Протянула руку Аэрис — помочь встать. Рука сильная, мозолистая, тёплая, надёжная.

— Поднимайся.

Аэрис взяла руку — дрожащую, слабую, благодарную. Встала — неуверенно, шатко, опираясь на Брену. Ноги подкашивались, голова кружилась, мир плыл.

Брена оглядела всех — внимательно, оценивающе, профессионально, как врач осматривает раненых. Глаза скользили по лицам, по телам — ищут раны, ищут кровь, оценивают состояние.

— Ранены? — строго, но спокойно, требуя честного ответа.

Виолетта, хрипло, дрожащим голосом:

— Нет… не сильно… синяки, но… ничего серьёзного… кости целы…

Голос срывается, едва держится. Слёзы душат, стоят комом в горле.

Брена кивнула — коротко, удовлетворённо, но всё ещё настороженно:

— Хорошо. Повезло.

Топот ног — быстрый, частый, громкий, множественный. Звон оружия — мечи, копья, кольчуги лязгают при беге.

Брена повернулась — спокойно, не торопясь, ожидая. Не испугалась. Ждала.

— Вот и городская стража, — ровно, почти равнодушно, как констатация факта.

Из-за поворота выбежали несколько стражников — пятеро, шестеро, может больше. Кольчуги на телах — начищенные, блестящие на солнце, звенящие при движении. Алебарды в руках — длинные, острые, страшные, смертельные. Шлемы на головах — закрывают лицо наполовину, делают похожими на железных людей. Лица серьёзные, настороженные, готовые к бою, к насилию.

Увидели — тела на земле, четверо, кровь на булыжниках, лужи темнеют. Девушек — испуганных, потрёпанных, в разорванной одежде. Брену с окровавленным мечом в руке, с холодным взглядом убийцы.

Остановились резко. Нацелили копья — на всех, неразборчиво. На девушек. На Брену. Не различают ещё — кто жертва, кто нападавший, кто враг.

— Стоять! Не двигаться! Руки на виду! — громко, властно, угрожающе, не допуская возражений.

Брена подняла руки — медленно, спокойно, демонстративно, показывая, что она не угроза. Ладони вверх, пальцы растопырены, видно, что пусты. Оружия не держит активно. Меч в ножнах на боку, не угрожает.

— Спокойно, — ровно, уверенно, властно, голосом, привыкшим к повиновению. — Вы меня знаете. Я Брена из Академии. Преподаватель боевых искусств. На студенток напали. Я защищалась. Пришла на звон колокола тревоги.

Голос твёрдый, не допускающий возражений, не просящий, а утверждающий.

Стражники чуть расслабились — узнали имя, узнали лицо, вспомнили. Академия уважаема в городе, важна. Преподаватели известны, авторитетны. Но всё равно держат копья нацеленными — осторожность, профессионализм, устав. Не доверяют до конца, пока не проверят. Проверят сначала, поверят потом.

Топот копыт — тяжёлый, ритмичный, мощный, властный.

Конь выехал из-за угла — большой, серый, мускулистый, боевой. Грива тёмная, ухоженная, заплетённая. На нём — мужчина в офицерской форме, отличающейся от рядовых. Капитан стражи. Высокий, широкоплечий, властный, лет пятидесяти. Седой — волосы коротко острижены, с проседью серебряной. Усы — густые, седые, ухоженные, аккуратные. Лицо суровое, изрезанное морщинами и шрамами множеством, но справедливое, честное. Глаза серые, острые, внимательные, опытные. Видел многое за свою жизнь, слишком многое.

Брена кивнула — уважительно, но не подобострастно, как равный к равному, признавая ранг, но не унижаясь.

— Капитан Торан.

Голос ровный, вежливый, но не подхалимский, с достоинством.

Капитан махнул рукой стражникам — резко, властно, не терпя промедления:

— Опустите копья. Это Брена. Она своя. Академия. Проверенная.

Они опустили — послушно, быстро, синхронно, как один человек. Дисциплинированы. Обучены. Привыкли подчиняться мгновенно.

Капитан слез с коня — тяжело, медленно, с трудом. Возраст даёт о себе знать, годы службы оставили след. Колени скрипнули — старые раны, артрит. Спина хрустнула — позвоночник изношен. Отдал поводья стражнику — молодому, крепкому, с гладким лицом новобранца.

Осмотрел переулок — долго, внимательно, методично, профессионально. Глаза скользили по каждой детали, запоминая, анализируя. Профессионал. Видел тысячи мест преступлений за свою карьеру.

Четверо тел на земле — трое без сознания, стонут, истекают кровью медленно. Один мёртв — пена изо рта, глаза стеклянные, неподвижные. Повозка с клеткой — зловещая, страшная, говорящая сама за себя. Девушки — испуганные, потрёпанные, бледные, дрожащие. Брена — спокойная, холодная, уверенная, как скала в море.

— Что тут произошло? — строго, но спокойно, требуя полного отчёта. Голос глубокий, хриплый — курил всю жизнь, кричал приказы десятилетиями.

Брена подошла к главарю — лежащему на земле, мёртвому, с пеной на губах и пустыми глазами. Наклонилась — одним коленом на булыжники, не церемонясь. Закатала одежду на запястье трупа — грубо, без уважения к мёртвому, ткань порвалась. Ткань порвалась — старая, изношенная, дешёвая.

Показала капитану — молча, красноречиво, давая увидеть самому.

На запястье — татуировка. Чёрная, грубая, примитивная, свежая — недавно сделана, кожа ещё воспалённая, красная вокруг. Круг и два полукруга сверху. Схематичное изображение головы с двумя рогами. Примитивная, уродливая, страшная, культовая.

Брена, мрачно, зло, с отвращением в голосе:

— Поклонники Рогатого.

Пауза. Голос жёстче, презрительнее, ненавидящий:

— Как всегда принял яд, когда ранили. Не хотел говорить. Фанатик. Предпочёл смерть плену.

Голос ещё жёстче, злее:

— А эти, — кивнула на остальных нападающих, на троих раненых, стонущих в луже крови, — наёмники. Судя по подготовке, по оружию, по слаженности действий — на сей раз денег не пожалели. Профессионалы. Дорогие. Опытные. Не уличные бандиты.

Капитан ударил кулаком правой руки по левой ладони — резко, зло, громко, от бессилия:

— Проклятье! Чёрт бы побрал этих фанатиков проклятых!

Голос громче, злее, раздражённее, с яростью накопившейся:

— Следим за всеми постоялыми дворами! Удвоили патрули! Утроили дозоры на воротах! И всё равно чуть не упустили! Прокляли бы они тот день, когда этот культ появился в городе! Как крысы расплодились!

Пауза. Посмотрел на Брену — пристально, требовательно, ожидая ответа:

— И что хотели? Зачем студентки? Какой смысл?

Брена обыскивала главаря — методично, быстро, профессионально, как делала сотни раз. Проверила карманы — пустые, только медяки грязные и тряпка вонючая. Проверила пояс — кинжал дешёвый, кошелёк с серебром, немного.

Достала — ключ. Железный, простой, потёртый от использования. На кольце — деревянный брелок. Круглый, резной, вырезанный вручную, неровно. С номером, выжженным в дереве раскалённым прутом: "17". Цифры неровные, кривые, дрожащие.

Показала капитану — молча, держа на ладони, давая рассмотреть.

— Думаю, хотели похитить девушек, — ровно, уверенно, логично, выстраивая цепочку. — И проникнуть в Академию под их видом. Подмена. Магия иллюзий, магия изменения облика — у культистов есть такие маги, знаю точно. Силой прошлый раз не получилось — Академия защищена, маги сильные, стража бдительная, барьеры крепкие. Решили хитростью. Умнее. Опаснее. Коварнее.

Капитан взял ключ — осмотрел внимательно, покрутил в пальцах, изучая. Нахмурился — глубоко, мрачно, сердито:

— Не знаю, из какого постоялого двора. В городе их десятки, может полсотни. Придётся проверять все. Долго. Нудно. Но найдём. Обязательно найдём.

Эльвира стояла рядом с Аэрис. Молча. Напряжённо. Тело всё ещё дрожало от пережитого.

Почувствовала — Аэрис вздрогнула. Резко, незаметно для других, едва уловимо. Но Эльвира близко — рядом, плечом к плечу, почти касаясь. Заметила. Почувствовала — тело напряглось как струна, дыхание сбилось на секунду, замерло.