А мы с инструктором Герканом тем временем снимали рубашки и обувь, оставаясь лишь в спортивных штанах.

— Правила простые, — проговорил тот. — Ты должен продержаться против меня две минуты. Проигрыш засчитывается лишь в том случае, если ты вылетишь за круг, — он указал на жирную белую полосу, ограждающую нашу тренировочную площадку. — А я буду стараться тебя туда столкнуть.

— Хорошо, — ответил я. — Всё понятно. Я готов.

— Начали! — скомандовал инструктор и встал в боевую стойку.

Я знал этот вид боевых искусств. Да, он казался мне не самым эффективным, поэтому я им не пользовался сам. Но вот противостоять мог вполне. Чем и занялся. При этом я чётко понимал, что не должен показывать все свои знания и умения. Мне нужен средний результат, и этого достаточно.

Именно поэтому я избрал оборонную тактику, лишь изредка нанося достаточно неуклюжие удары, обычно не достигающие цели. Однако инструктора обмануть было сложно. Он то и дело проводил попытки штурма, которые я незамедлительно блокировал. Со стороны выглядело так, что я постоянно отступаю. Вот только капли на лбу Геркана говорили сами за себя.

Впрочем, и моё тело, ещё не привыкшее к подобным нагрузкам, тоже страдало от излишнего напряжения. Но умение воздействовать на тело определёнными установками давало мне очевидное преимущество. Временное купирование боли вообще творит чудеса на коротких дистанциях.

Две минуты я выстоял достаточно легко, после чего меня на арене сменил Костя. К нам подошёл помощник Бутурлина с блокнотиком. Он внимательно посмотрел на меня и сделал какую-то пометку.

— Хорошо идёте, Аден, — проговорил он. — Если также справитесь с магической проверкой, место в академии за вами, — с этими словами он пошёл к следующему кругу.

Иван Васильевич Бутурлин смотрел из узкого окна на стадион академии и громко матерился. Его не мог перекрыть даже шумный чайник, старающийся закипеть, как можно быстрее, чтобы хозяин кабинета не так активно выходил из себя.

— И вот на хрена мне всё это надо⁈ — чайник, наконец, закипел, и он плеснул воды в кружку со сравнительно дешёвым кофе. — Я им что, похож на учителя⁈ Нет, блин, дали в нагрузку за какие-то заслуги такой хернёй заниматься!

Помощник с блокнотом стоял перед ним, потупив взор. Он даже не успел начать докладывать об успехах соискателей, как его начальник разразился гневной тирадой.

Бутурлин должен был прибыть в расположение академии ещё вчера, только вот не появился. Уже ночью пришла телеграмма, что он задерживается на Стене из-за очередного прорыва. Всё походило на то, что он даже не собирался становиться деканом. И пытался, как мог, избежать педагогической участи.

Но при этом он был человеком военным и ослушаться приказа не мог. Поэтому в последний момент прибыл на своё новое рабочее место и принялся на чём свет стоит поносить всё, что видел.

— Ну вот что⁈ — он накинулся на помощника с блокнотом. — Что ты мне можешь сказать⁈ Кто-то хорошо прошёл испытания? А?

— Ну, как бы, да, — неуверенно начал лейтенант Глеб Иванович Вяземский, из младшего преподавательского состава. — Есть несколько отличившихся…

— Мне плевать, понимаешь⁈ — продолжал злиться Бутурлин. — Ни одна сука из этих хлыщей не пойдёт на Стену, как бы хорошо они не бегали и не прыгали! Это же сплошняком столичные сосунки, которые тут ради теплых должностей и военных окладов! Тьфу, даже смотреть на них противно! — тут он глянул в окно и вдруг замолчал.

Вяземский приподнял бровь. Его шеф явно заинтересовался чем-то увиденным. Что ж, это хотя бы обеспечит некоторый перерыв в сплошном потоке недовольства.

А Бутурлин увидел, как на одном из кругов арены бьётся неизвестный ему парень с медной косой тохара. Но привлекла его не национальность. Его заинтересовало то, как молодой соискатель держался. Он сам не нападал, при том, что вполне мог это сделать. Но вместо этого он только защищался. Но как! Так, что инструктор не мог его достать никакими своими приёмчиками.

И Бутурлин знал лишь одного человека из пограничного городка, кто мог показать подобный уровень боевой защиты. Вот только он не помнил, что у того были ученики. Что ж, это повод послать ему телеграмму. А, может быть, и встретиться.

— Ладно, — совсем другим голосом, словно разом выдохнул всё своё негодование и сразу же обрёл душевное равновесие, проговорил Бутурлин. — Пойдём посмотрим, кого там к нам нанесло приливом идиотизма.

Декан внимательно смотрел на меня, словно тоже узнал. Но я-то понимал, что такое исключено и его интерес обусловлен чем-то ещё. Возможно, моим происхождением. Хотя я вообще не помню, чтобы Бутурлин как-то выделял тохаров среди всех остальных. Для него все были никуда не годными сосунками и хлыщами, кроме тех, кто косил демонов направо и налево.

Я слегка поклонился Ивану Васильевичу в знак уважения, и он ответил мне тем же. Но подходить и заговаривать пока не спешил. Да и что я мог бы ему ответить?

А Бутурлин тем временем с интересом смотрел на бой Кости. Парень с коротко стриженной шевелюрой казался неуклюжим перед инструктором. Но отбивался практически от всех атак. А у Геркана никак не получалось выбить его за пределы круга.

Но в какой-то момент инструктор изловчился и подловил Жердева. Схватил его за запястье и взял руку на излом в болевой приём. Я сам поморщился, потому что это даже со стороны выглядело очень больно.

А затем я взглянул на лицо Кости и был немало удивлён. Да, у того пробежала некая волна по лицу, но она выражала, скорее, дискомфорт, а не боль. Геркану нужно было теперь просто вывести парня за линию. И с любым другим у него бы это получилось. Даже со мной. Но не с Жердевым. Тот стоял на месте, не колеблясь. Мы даже услышали тихий хруст костей, но Костя даже глазом не моргнул. Инструктор ничего не смог с ним сделать, пока не закончились положенные две минуты.

Когда он вышел из круга, улыбаясь во все тридцать два, лекари тут же подсуетились срастить абитуриенту перелом, я же успел поздравил Костю с этой маленькой победой. Но спрашивать про болевой порог не стал. Всё-таки это тема для разговора тет-а-тет, а не для обсуждения в окружении множества народа.

Следующим после нас в круг отправился Тагай. Он заставил инструктора озадачиться ещё больше, чем Костя перед ним. Стоило лишь пройти отсчёту, как мой будущий друг побежал. Быстро, по кругу, вдоль самой линии. Но так, что инструктор, как ни пытался, не смог его подловить.

Всё это приводило в дикий восторг не только нас, но и остальных собравшихся. Улыбка застыла даже на губах Бутурлина.

Через некоторое время у Геркана всё же получилось отрезать Тагаю все пути к отступлению, но в этот момент прозвучал гонг, означавший окончание боя.

— Это нечестно! — возмутился инструктор, глядя на улыбающегося декана. — Драки не было!

— А в условиях было только то, что я не должен выйти за линию, — горячо возразил на это Тагай, тяжело дыша. — И я не вышел!

— Он прав, — пожал на это плечами Бутурлин. — Вы либо правила пишите подробнее, либо не возмущайтесь, — потом он посмотрел на нас троих. — Будет интересно, как вы пройдёте магический тест.

В этот момент к нему подскочил Николай Голицын. Вид он имел как старающаяся выслужиться собачонка.

— Иван Васильевич! — громко обратился он к Бутурлину. — У меня для вас письмо от моего горячо любимого дяди. Прочтите, пожалуйста! — и протянул декану конверт с фамильной печатью Ермолова.

Мне доставило удовольствие наблюдать за лицом Бутурлина. Тот явно прилагал усилия, чтобы по его выражению ничего нельзя было прочитать. И всё-таки губы на несколько секунд сложились в презрительную, если не брезгливую линию.

Он молча взял конверт из рук Голицына и убрал в карман.

— Вы не прочитаете? — удивился племянник генерала.

— Когда все пройдёте, — без всяческого выражения ответил Бутурлин.

Ему явно не хотелось говорить с этим человеком. И я ещё раз вспомнил, с каким презрением Иван Васильевич всегда рассуждал о столичных никчёмышах, которые только и могут, что полировать своим языком медали и вышестоящие задницы. А при первой встрече с демонами обгадятся и лишатся рассудка.