— Александр Алексеевич, ты не о том думаешь. Нам надо решать, как поступить с Шереметевым. Касательно крепостных, то дело житейское…

Императрица чуть не поперхнулась, натолкнувшись на полный ярости взгляд князя.

— Это в Европах сервы, которых считают за говорящий скот! А у нас всегда были холопы, которые часто считались частью семьи дворянина и всегда получали возможность получить свободу, проявив себя. Русский человек никогда не был рабом! Однако при вашем правлении всё изменилось! Безнаказанность дворянства и полнейшее закабаление крестьян вылилось в столь чудовищные преступления! Но для вас изнасилованные и убитые русские дети — просто досадная помеха! — императрица и чиновники оторопели от гневных слов обычно спокойного главы Сената. — Я долго это терпел! Бесталанных фаворитов, не умеющих ничего, кроме как воровать. Обман и постоянное откладывание реформ. Но всему есть предел. Сегодня же я подаю в отставку и не хочу больше иметь с вами никаких дел! Честь имею.

Вельможа кивнул и, развернувшись на каблуках, покинул кабинет. В кабинете повисла просто гробовая тишина. Никто не ожидал подобной истерики и последующего демарша одного из самых влиятельных чиновников империи.

Однако Екатерина быстро пришла в себя и успокоилась, по крайней мере, внешне. С Вяземским она разберётся позже. Такое оскорбление прощать нельзя!

— Князь прав в одном: пока прекратить эту жестокость, вызванную безнаказанностью дворян. Завтра же я издам указ, запрещающий излишнее насилие, — произнесла императрица и посмотрела на Хераскова. — На этот раз Ревизион-коллегия обязана проконтролировать исполнение моего распоряжения.

Херасков кивнул в ответ, выказывая желание приступать прямо сейчас. Только чиновник мысленно усмехнулся. Он прекрасно понимал, что указы императрицы рассчитаны на публику, но необязательны для исполнения чиновниками.

— Ты хотел что-то сказать о графе, Степан Иванович? — продолжила Екатерина.

— Не совсем о нём, — удивил правительницу глава экспедиции. — За последние два года «Сырьевое товарищество» создало целую армию. Формально это охранники караванов, мануфактур и складов. На деле мы имеем более тысячи подготовленных бойцов. Как бы Шереметев ни был завесой, за которой скрывается нечто большее. Предположим, мы завтра арестуем графа. Пытать его нельзя, а сам он ничего не расскажет. Зато Николай Петрович станет знаменем прогрессоров и прочих недовольных. Мол, власти решили убрать правдоруба, много сделавшего для России за свой счёт. Очередной мученик нам точно без надобности, тем более такой известный и влиятельный.

Правительница не испугалась, услышав слова Шешковского, но задумалась. Она понимала опасность, идущую от недовольных дворян, поднявших голову в последнее время. Ещё и Гриша сейчас в Новороссии, ей не с кем посоветоваться. Панин слишком ненадёжен, чтобы обсуждать с ним такие вопросы. Даже в гвардии начались разговоры о необходимости обуздать вороватых чиновников. Пусть они пока звучат тихо и исходят со стороны молодёжи. Сейчас она жалеет, что не решила проблему Шереметева три года назад. Зато теперь даже наказание графа, не даст нужного результата. Скорее, наоборот, его арест навредит делу. Но и прощать убийство помещиков с чиновниками нельзя.

— Ищите, господа! Мне нужны любые ниточки, но необходимо найти убийц, а затем выйти на заказчиков. Если это Шереметев, то он последует прямым ходом в Сибирь, благо с Урала ближе. Коли виноваты его компаньоны, то я не пощажу ни Разумовского, ни Скавронского! Время игр прошло, надо действовать!

Октябрь 1779 года. Златоуст, Оренбургская губерния, Российская империя

Он его нашёл! Имея всего лишь примерные описания, не располагая нормальными картами и приборами, таскаясь по тайге, инженер выполнил задание!

Речь не о золоте. Его как раз обнаружить легко. Хардин, тот самый с Орского медеплавильного завода, нашёл на Южном Урале уголь! Из прошлой жизни я знал, что Челябинск фактически стоит на угольном разрезе. Смутно вспомнились названия вроде Еманжелинска, Копейска и Коркино. Впрочем, последнее более известно очередным убийством русского инородцами и бунтом местного населения. Бесполезного, конечно. Когда во власти коррупционеры и предатели, сложно ожидать иного. Именно поэтому здесь я в первую очередь борюсь с ворами во власти. Впрочем, это другая история, далёкая от геологии.

Касательно наших баранов: Еманжелинска сейчас нет. На месте Копейска расположен посёлок Тугайкуль, зато деревня Коркино есть. Только уголь Андрей Владимирович нашёл севернее, около поселения Ильинка. Сначала инженер основывался на знаниях местных, изучив несколько выходов породы. Затем Хардин чуть ли не случайно набрёл на мощные залежи и только потом приступил к научным исследованиям, обнаружив пласт, и пять удобных мест для добычи.

Именно это сейчас наш герой рассказывал руководящему составу Уральской горно-металлургической компании, или УГМК. Я решил разделить свои активы, сосредоточившись на новом вызове. Старое хозяйство Шереметевых отлично управляется и без меня. Промышленная зона Людиново тоже в надёжных руках. А «Судоходная компания» и «товарищество» давно не требуют моего ручного управления. Хватает представителей и ревизоров, дабы следить за развитием всех дел. Доверяй, но проверяй. Но всё равно принято, что мне удалось за пять лет подготовить два десятка толковых управленцев и более сотни распорядителей, пусть менее талантливых, зато очень полезных. Более жёстко я контролирую только нефтяную компанию и завод, производящий лампы. На подходе примусы, и такое направление нельзя упускать. Но и здесь приходится доверять управляющим.

Понятно, что есть ошибки и сотрудники воруют. Однако если сравнить уровень организации моих предприятий, то он просто недостижим. Радует, что акционеры двух первых русских национальных корпораций осознали преимущество «шереметевского метода».

Кстати, Хардин получил задание искать уголь более года назад. Тогда я даже думать не мог о ссылке на Южный Урал. Цель задания простая, как пять копеек. Первая — это продвижение новых технологий и улучшение качества выплавляемого металла. Вторая — экология. Хватит варварски вырубать деревья, уничтожая природу! Наоборот, с моим приездом начнётся восстановление вырубленных лесов. Также есть мысли начать рассаживать деревья и кусты вдоль трактов. Этот метод мы начали обкатывать ещё в Оренбуржье.

В общем, была мысль помочь региону и направить его по правильному маршруту. Теперь придётся заниматься всем лично.

Андрей Владимирович — человек беспокойный и не смог усидеть на должности Орского медеплавильного завода, тем более, когда я продал его группе купцов во главе с Осиповым. Чугунолитейный также ушёл торгашам. А вот мануфактуры выкупили артели и села. Нечего создавать монополию. Зато уже сейчас видно, что экономика края развивается семимильными шагами. Заодно продолжает заселяться степь, на что я продолжаю выделять деньги.

Некоторые мои соратники по Орской крепости, недавно ставшей городком, решили покинуть насиженные места. «С графом Шереметевым интереснее и выгоднее», — как-то произнёс Ефимов, приведший в Златоуст два десятка молодых казаков с семьями. Вскоре потребуется охранять коммуникации и золотодобытчиков, поэтому надо заранее создавать силы безопасности. А пока я использую бойцов для гражданских задач. Хотя сопровождение экспедиции в этих местах часто становится весьма сложной задачей. Башкиры шалят, ещё хватает иного разбойного люда. Но мы работаем системно, поэтому сначала выясняем очаги распространения заразы, а затем её выжигаем. Так произошло с несколькими родами кочевников, не понимающих хорошего отношения, и с пятёркой селищ, контролируемых бандитами. Мои парни их попросту сожгли, а население вырезали полностью. Кстати, в поимке непримиримых башкир помогли их адекватные соотечественники.

Детей и часть женщин мы не тронули, раскидав их по заводским посёлкам и окрестным деревням. Я ведь не зверь, резать русский народ направо и налево, даже если он этого заслуживает.