Поворачиваюсь к оторопевшему Потёмкину и смотрю в красный с перепоя глаз. Затем перевожу взгляд на Чернышёва.

— Ладно, она, — бестактно указываю пальцем на Екатерину. — Нищебродка немецкая, волей случая и благодаря предательству дорвавшаяся до власти в России. Ещё и протестантка! Но вы оба — православные и плоть от плоти русские люди. Как можно веселиться и спускать огромные деньги, когда умирают наши дети? Тем более один из вас всесильный временщик, а второй руководит Сенатом. Не можете прекратить воровать — бог с ним. Почему вы пустили всё на самотёк, не помогаете пострадавшим и разрешили вывоз зерна? Неужели ничего в сердце не ёкнуло?

Судя по вытянутым мордам и злым глазам, ответ отрицательный. В кабинете на некоторое время повисла тишина, нарушаемая прерывистым дыханием Екатерины. Может, она сдохнет от сердечного приступа, разрешив многие государственные проблемы? Ан нет! Эту мадам трактором не переедешь — всё равно выживет. Вон уже пришла в себя и пытается прожечь во мне дыру взглядом, полным ненависти.

— Ты что себе позволяешь? Мерзавец! — воскликнула узурпаторша с жутким акцентом. — Я прикажу пытать и казнить тебя! Никакие заступничества более не помогут! Стража!

Катька вдруг заверещала как базарная баба, заставив присутствующих в кабинете отмереть. Тем временем за дверьми послышалась суета, напоминающая борьбу. Поэтому надо действовать. Из троицы вельмож опасен только Чернышёв. Он окончил Шляхетский кадетский корпус и неплохо владеет шпагой. А ещё Иван Григорьевич почуял неладное, сунув руку за пазуху. В ответ я моментально метнул в него небольшой, но тяжёлый нож. У меня целая портупея с этим оружием. А метание различных смертоносных предметов я начал тренировать ещё в Орской крепости.

Граф упал на пол, схватившись за горло, из которого обильно текла кровь. А рядом с ним звякнул миниатюрный пистолет. Вот ведь гад! Едва не разрушил весь план.

Катька заверещала ещё громче, заставив меня поморщиться. Неожиданно проявил себя Безбородко. Неудавшийся канцлер бросился на меня, попытавшись повалить. Однако здоровый хохол нарвался на кинжал, который я вытащил из замаскированных ножен. Постовые не могли обыскивать графа — никому в голову попросту не могло прийти, что я задумал. А далее дело техники. Заместитель дипломатического ведомства валяется на надраенном паркете, суча ногами и пытаясь остановить чёрную кровь, хлынувшую из продырявленной печени.

— Заткнись! — от души бью ненавистную немецкую харю.

Узурпаторша рухнула на пол вместе с креслом, а её ноги в изящных жёлтых туфлях забавно уставились вверх. Но мне сейчас не до смеха.

Подскакиваю к испуганному Потёмкину, хватаю его за ворот рубахи и подставляю нож к горлу.

— Скажи мне, гнида: какой смысл воровать в таких объёмах, чтобы оставить после себя только долги и недобрую память? Ты ведь не сделал для России ничего! Только грабил казну, спуская деньги на шлюх и дорогие цацки! Если бы не заказ Карамзину от царя и его лживые писульки, ты бы вошёл в историю тем, кем и являешься — обычным вором, пусть и талантливым.

— Что? — Гришка начал безумно вращать глазом. — Я… Пощад… Ыыыы….

Бью некогда всесильного временщика в печень и отталкиваю тело в сторону. Затем подхожу к перевёрнутому креслу, от которого на четвереньках отползала немка.

— Теперь ты, — толкаю её сапогом, заставив перевернуться на спину.

Катька смотрит на меня глазами, полными ужаса. Не такого завершения правления она ожидала.

— Как оно — почувствовать себя в шкуре мужа? Или несчастного Иоанна Антоновича, зарезанного по твоему приказу? Или это не ты? — немка затрясла головой в ответ на мой глумливый вопрос.

Смотрю на эту блудливую, глупую и мерзкую бабу, и меня тошнит. Почему судьба позволила вознести на русский трон подобное непотребство? Она ведь действительно просто беспринципная проходимка, начавшая плести интриги, ещё будучи замужем. Кроме хитрости, а также готовности предавать и продавать, она ничего не умеет. За что России такое наказание? Что ни правитель — то глупец или изверг, за редким исключением. Ничего, я дам своему отечеству шанс. А далее уж пусть сами. Возможно, Миних прав, и наша страна управляется непосредственно Господом Богом.

Немка почувствовала, что пришёл конец, заверещав на высокой ноте. Вот я и зарезал её как свинью. Ну, вот и всё. Очередная страница русской истории перевёрнута. Можно даже начинать с чистого листа.

Выхожу в приёмную, где наблюдаю приятную картину. Десяток человек стоят на коленях лицом к стенке. Три солдата валяются связанные, один явно ранен, его перевязывает мой боец.

— Всё прошло чисто? — спрашиваю Кондрата, руководившего захватом усадьбы.

— Да, Ваша светлость. И почти без потерь с нашей стороны, — бодро отрапортовал глава моей дружины.

Оглядываю пленных и начинаю отдавать приказы:

— Рылеева — в расход, как и остальных, кто есть в списке. Далее прикажи Федоту брать кавалергардов — кого надо убить, он знает. А нам надо спешить в Москву. Работаем!

Май 1782 года. Гороховец, Владимирское наместничество. Российская империя.

По дороге в одну из своих вотчин, где остановилась Маша, я анализировал произошедшее. Погони мы не опасались, так как сработали чисто. Людей, знавших о моём визите, устранили. А три статс-секретаря и семеро их помощников трясутся сейчас в одном из возков нашего кортежа. Ещё и кавалергарды, являвшиеся главной боевой единицей сдохшей немки, обезврежены. Парочку офицеров пришлось ликвидировать, остальных же банально отравили алкоголем. Ничего страшного, через несколько дней придут в себя. Заодно пить будут меньше.

Других сил в городе и окрестностях попросту нет. Нижегородский пехотный полк, как отбыл на войну с османами в 1768 году, так и не вернулся. Возможности гарнизона минимальны и несерьёзны, так же как и дворянского ополчения. Это вам не бунты разгонять. Семь десятков моих парней, вооружённых самыми современными ружьями и четырьмя пушками, могут остановить целый батальон, а при удачных раскладах — уничтожить его. Их серьёзно готовили по методикам будущего, обкатывая в мелких стычках на Кавказе при сопровождении грузов. В усадьбе нас ждёт ещё двадцать бойцов. Нельзя экономить на безопасности семьи. Это очень внушительная сила!

Жалею ли я о случившемся и личном участии в убийстве Катьки с главными ворами? Нет. Кто-то должен был взять на себя эту тяжкую ношу. Понимаю, что род Шереметевых теперь опозорен, но плевать. Я перебираюсь в Калифорнию, а оставшиеся ветви старинного семейства не тронут.

Подобный поступок необходим для встряски общества и верховной власти. Надо было показать, что у нас нет избранных. Есть грех — я фактически проторил нездоровую дорожку, показав, как убивать императоров. Ничего, с этим делом спокойно справлялись и без меня. Только тогда преемники убитых монархов заявляли, что предшественники скончались от геморроидальных колик или неудачно ударились головой о табакерку. Хватит лицемерия, маски сняты. Тем более что весомая часть общества одобрит уничтожение паразитов, но осудит его формат.

Вон англичане спокойно казнили своего короля, и стало даже лучше. Наше общество пока более консервативное, где фигура монарха священна, но когда-то надо начинать. Все должны понять, что нет никакого помазанника божьего, а есть нанятый народом управленец, должный денно и нощно заботиться о вверенном государстве. Важный разговор об этом мне ещё предстоит, пока же надо его обдумать. Пусть мои слова звучат резковато для этого времени, что не меняет их правоты.

Восемьдесят вёрст по весьма неплохой дороге мы преодолели за световой день и уже к вечеру были на месте. Бойцы занялись своими делами, в том числе пленными, я же зашёл в особняк. Естественно, меня ждали. Саша и Лиза, дети, не обращая внимания на квохтанье гувернанток, с криками радости бросились ко мне. Маленький Петя тоже протягивал ручки, пришлось забрать его у няньки. Зато супруга приезд мужа проигнорировала, оставшись в гостиной. Скорее всего, показывает своё негативное отношение к происходящему.