Некоторое время мы молчали. Я решил, что пора заканчивать разговор и готовиться ко сну. Завтра в путь. Сейчас важна каждая минута, и промедление смертельно опасно.

— Я дам тебе развод. Напишу бумагу Павлу и думаю, церковь согласится. Но будет одно условие: твой будущий муж, неважно кто им станет, не имеет права вмешиваться в дела. Пусть делает что угодно со своими деньгами, но состояние Шереметевых должно достаться моим детям. Ты можешь даже сменить их фамилию на Волконских. Неважно. Может, так будет лучше. Но именно они наследуют холдинг. Твои будущие дети, если они родятся от нового мужа, не имеют к нему никакого отношения.

Услышав новый расклад, глаза Марии сузились от злости.

— То есть ты совершил чудовищное преступление, опозорил род Шереметевых, собираешься сбежать за океан и имеешь наглость ставить мне условия? Почему это я не могу менять работу твоего проекта? И мой будущий муж, которому ты меня уже преспокойно отдал, имеет право по закону распоряжаться имуществом! Его же засмеют в свете, если жена будет богаче и всем управлять!

В сторону эмоции. Мне тоже сейчас нелегко.

— Таковы мои условия. Твоё право — соглашаться или нет. Но при вступлении в повторный брак между тобой и будущим мужем будет подписано соответствующее соглашение. И хватит спорить. Это разумное предложение.

— А если…

— Тогда однажды ночью ваше жильё навестят вежливые и тихие люди. Они отрежут слишком глупые и непонятные головы, — мой голос постепенно перешёл в шипение, заставив Волконскую отшатнуться. — Неужели ты думаешь, что я не оставлю в России рычагов влияния? Я строил свою империю восемь лет и не позволю развалить её! А ещё здесь остаётся организация неравнодушных людей, созданная мной. Они тоже не дадут похоронить мои проекты. Никогда не забывай об этом. И помни, что во власти также хватает верных мне людей. Любые твои замыслы сразу станут известны. Поэтому предлагаю закончить этот неприятный разговор и разойтись. Тебе переходит колоссальное состояние, которое позволит жить лучше многих королей. Давай считать это достойной платой за некоторые неудобства.

Волконская некоторое время думала, затем встала и, не прощаясь, покинула кабинет. Я же откинулся на спинку кресла и потянулся к вину. Давненько мне не было так тошно. Наверное, только в прежней жизни бывали подобные случаи, сопоставимые по эмоциональному накалу, конечно. Хочется напиться, но завтра в дорогу, и неохота мучиться полдня от похмелья.

Тем не менее, я наливаю полный бокал вина и выпиваю его в несколько глотков. Плевать на головную боль. Сильнее всего меня страшит, как завтра прощаться с детьми. Ведь это навсегда. Сука!

Глава — 11

Май 1782 года. Москва, Российская империя.

Расставание вышло крайне тяжёлым. Дети сразу поняли, что мы расстаёмся и, скорее всего, навсегда. Саша с Лизой прилипли друг к другу и не хотели разрывать объятия. Ещё и ревели так, что я сам едва сдерживал слёзы. Маленький Петя тоже добавил эмоций, только плакал молча. Мария провожать меня не вышла. Сама сцена грозила стать бесконечной, но еле-еле удалось всё прекратить.

Сын долго дулся, сидя напротив меня в карете. Он чем-то напоминал нахохлившегося воробышка. А ещё был пронзительно похож на Анну. Я тоже ехал молча, пытаясь успокоить бурю, бушевавшую в душе. Меня мучил главный вопрос. Может, вся эта затея не имеет смысла? Зачем такие резкие действия, когда были доступны менее радикальные ходы? Но постепенно логическая цепочка моих действий встала на место, и пришло понимание правильности совершённого. Лучше мне не стало, но хоть так.

Зато Саша потихоньку успокоился и начал с любопытством смотреть в окно, затем комментировать увиденное и задавать вопросы. Я сразу подключился к процессу, рассказывая об окружающей местности, в первую очередь флоре и фауне. Сын любознательный и умный, поэтому слушал внимательно и удивлял наводящими вопросами. Будто перед тобой не семилетний мальчик, а как минимум юноша, учащийся в средних классах.

Далее пошли дорожные будни, короткие остановки в специально подготовленных местах или домах. Мои люди заранее проложили маршрут и полностью его контролировали. Также они жёстко решали вопрос безопасности и возможной утечки информации. Наш караван движется быстро, но конный гонец всё равно способен его обогнать. Именно поэтому в ключевых точках Владимирского тракта размещались мобильные группы, наблюдающие за подозрительными всадниками. Пока всё тихо. Значит, в Нижнем Новгороде ещё царит бардак с паникой. Хотя самые толковые вельможи уже должны мчаться в сторону Москвы, отправив вперёд вестников, дабы изъявить своё почтение будущему императору. Подступы к Первопрестольной и Царицыно тоже контролируются. Но бережёного, бог бережёт.

Фон Бера должны были поставить в курс перед началом операции, поэтому скрытно и тщательно подбираемая охрана цесаревича также в боевой готовности. Мы подстраховались. Вдруг вмешается случай, и какой-нибудь слишком хитрый интриган решит сыграть свою игру. Например, устранить Павла и Наталью Алексеевну, возведя на престол малолетнего Петра. А потом регентский совет, очередной бардак и конец всем начатым мной реформам. В этом случае станет даже хуже, чем при сдохшей немке. Хотя сложно представить такое.

Поэтому в Москву я въезжал относительно спокойно. Встретив по плану одну из мобильных групп, мы получили нужную информацию, после чего состоялось небольшое совещание.

— Предлагаю не тянуть и следовать плану. Сейчас едем в Кусково, где временно разместится Саша. Я займусь списком оборудования и отчётом. Начинаем на заре, без церемоний. Охрану, а по сути надзирателей, верных немке, уничтожать нещадно. В первую очередь офицеров, конечно. Связь с фон Бером и Степаном Куракиным у вас есть. Договоритесь о точном времени и ударьте с двух сторон. Только постарайтесь тихо. Впрочем, кого я учу?

Фон Шик, Кондрат и Федот одновременно улыбнулись. Именно на них возложена финальная часть проекта по смене русского правителя. Надеюсь, всей порочной системы. Кстати, мне удалось аккуратно вернуть в окружение Павла одного из братьев Куракиных. Степан, в отличие от Александра и Алексея, был проще, служил в армии и политическими амбициями не страдал. Вот его и удалось сделать адъютантом цесаревича, после чего тайно подобрать команду верных бойцов. Несмотря на разногласия и эмоциональные всплески наследника, Стёпа выполнил поставленную задачу, хоть и просил перевести его обратно в армию. Кстати, лучше оставить при императоре именно его, а не слишком честолюбивых старших братьев. Это я указал в целом талмуде, приготовленном для будущего правителя всероссийского.

Пока Саша носился по полупустым залам Кусково, вгоняя в панику гувернанток, я отправился в Вешняки. Хочется в последний раз посмотреть на плоды своих трудов и попрощаться с лучшим НИИ этого мира. Вернее, единственном. Ведь здесь, кроме лабораторий, расположены экспериментальные цеха и уникальные производства.

— Вы всё-таки решили уехать?

Грустно спросил Горюшков, когда мы покинули задание института, решив прогуляться по территории. Вместе с нами шёл дю Пре. Почти вся старая гвардия в сборе! Только ван дер Хек умотал на юг, там у людей выявилась какая-то инфекция. Фламандец в своём репертуаре. Да и нельзя выдёргивать его из России. Он должен принести новой отчизне ещё немало пользы. А мне хватит нескольких учеников, воспитанных Яном.

— Так сложились обстоятельства. Но для вас мало чего изменится. Общее руководство будет осуществлять моя супруга. Все остальные управляющие останутся на своих местах, — отвечаю, осматривая полигон с казармой.

В последнее время тренировочный лагерь бойцов перебрался на юг, а их бывшая база превратилась в спортивный комплекс. Здесь инженеры, учёные и мастера могут заниматься тренировками после работы. Сейчас на поле две команды играли в лапту под громкие крики болельщиков. В выходной стадион просто забит народом. Здесь есть беговые дорожки, турники, площадки для игр и помещение со штангами и гирям. Отдельно расположен большой комплекс для борьбы, становившейся всё более популярной в русской армии. Не зря я вложил сюда столько сил!