Следующим, кто испытал новинку, оказалась супруга. Маша до потолка не прыгала и вела себя прилично. Просто после поездки она поставила мне ультиматум, что далее ездит исключительно на карете с рессорами. А ещё новую повозку желательно украсить соответственно статусу графини Шереметевой. Однако чукча не дурак и подготовился заранее. Корпус новой повозки, напоминающей дилижанс, уже был готов. Осталось только подогнать ходовую. Именно на этом агрегате мы возвращались из Петербурга. Для поездок по Москве и посещения усадьбы у нас есть карета поменьше.

Далее была тётушка Вера, также поражённая изобретением. Кстати, княгиня Лопухина изволила опробовать транспорт вместе с внуком, то есть моим сыном. В этом плане она отличается живостью ума и этаким флёром бесшабашности. В общем, повеселились и стар и млад. Саша сразу потребовал маленькую карету для своего пони. Или хотя бы открытую повозку. Пришлось пообещать и тут же отдать приказ мастерам, дабы начали производство.

Вот и Болотов стал жертвой, в хорошем смысле, рессор. Едва карета остановилась, он выпрыгнул из салона и принялся осматривать ходовую. С учётом представительного вида и дорогого камзола поведение учёного выглядело забавно. Занимающиеся своими делами работники посмеивались в бороды, наблюдая столь необычную картину.

— То есть вот эта простая штука фактически совершила революцию в путешествиях? — воскликнул он, перестав изучать рессоры.

— Именно так. И важно сохранить изобретение в тайне. Естественно, англичане, немцы и французы вскоре его украдут, а затем произведут свой вариант. Но я намерен снять как можно больше сливок. Недалеко от Вешняков уже строится новый цех, где и будут производиться рессоры.

— А почему не здесь? Ведь в Людиново есть мастера, рабочие и сырьё, — поинтересовался рациональный Болотов.

— В Москве у меня налажена система безопасности. Здесь же проходной двор, несмотря на то что производства расположены в стороне от городка и находятся за оградой. Вешняки — полностью закрытая территория, где живут и работают исключительно мои люди. Ещё там патрулируют алексеевцы. Кстати, им удалось поймать двух шпионов.

— Да вы что? — Андрей Тимофеевич смешно всплеснул руками. — Тати хотели выкрасть секрет рессор?

— Берите выше — им нужен карамыш. Попытки подкупа инженеров уже предпринимались, но безуспешно. Паллас и Карамышев хорошо зарабатывают, а ещё они нигде не найдут столь оснащённой лаборатории. Ещё перед ними стоят столь интересные задачи, что уважающий себя адепт науки никогда не променяет их на презренный металл. Вот враги и пошли другим путём.

— И кто же такой наглый?

— Немецкий купец из Данцига, царство ему небесное, — демонстративно крещусь, опешивший Болотов повторил движения за мной после небольшой заминки. — Только заказчиком является его английский коллега. Жалко, мои люди не успели его перехватить. Тот будто почувствовал опасность и сбежал. Ничего страшного, от меня не уйдёшь.

Чего-то я переборщил с подробностями. Уж больно растерянным выглядит учёный. А чего? Промышленный шпионаж никто не отменял. Как никто не устанавливал правила в борьбе с ним. Я предпочитаю отсутствие каких-либо ограничений. Поэтому немца пытали и допрашивали весьма тщательно. Он знал, на что шёл. Англичанина мы достанем немного позже. Такие вещи надо пресекать сразу, причём жестоко.

— Прошу вас, — указываю Болотову в сторону пристройки к цеху, где расположен небольшой склад.

Ринувшийся вперёд начальник цеха уже открыл перед нами дверь.

— Неужели? Я не сплю? Граф, но это невероятно!

— Скажу вам больше: металл подобран особо, и инструменты практически вечные, — отвечаю с ноткой хвастовства.

Восторженный Болотов принялся буквально обнюхивать механизмы, пытая стоящих рядом начальника цеха и мастеров. Мотивы фаната земледелия понятны. Моим рабочим удалось изготовить прорывные модели плуга, бороны и сеялки. Если называть вещи своими именами, то мы опередили время лет на сто. Хорошо, восемьдесят. Это Андрей Тимофеевич ещё не видел механическую косилку. Правда, готов только прототип, но это тоже прорыв. Главное, в России постепенно появляются хозяйства, способные закупать столь нужную, но дорогую технику. Хотя я значительно уменьшил цену, но она всё равно кусается. В любом случае для державы это технологический прорыв. Надеюсь, он вскоре станет скачком, и мы в очередной раз не упустим преимущество.

Июньское солнце, набирающее силу, заливало петербургские улицы робким, но тёплым утренним светом. Сегодня будет жарко. Пока столица империи просыпалась, многие её обитатели уже начали работать. В отличие от золотарей, истопников и пекарей, Павел Осташков предпочитал спать в такое время. Однако есть приказ, который надо выполнять. Поэтому ему пришлось сопровождать грузовую повозку и небольшой открытый экипаж с шестёркой людей, двигавшийся вдоль Исаакиевской набережной, расположившейся вдоль Невы.

Наконец, показался нужный особняк, где их уже ждали. Только ворота чёрного входа оказались закрыты. Шевеление за ними началось только после того, как низенький человечек с неприятным лицом опознал капитана. Гость понимал необходимость соблюдения предосторожности, поэтому реагировал на поведение принимающей стороны спокойно. Хотя обычно Павел не прощал подобного поведения простолюдинам. Но ситуация банальная и не требует объяснения — Осташков приехал к банкиру Сутерленду за деньгами. Естественно, не за своими, а хозяйскими. Откуда у него такие суммы?

Тем временем слуги шотландца открыли ворота, и гости проследовали внутрь, куда обычно заезжают повозки, доставляющие хозяйственные грузы. Но сегодня слуг во дворе не было, за исключением «низкого» и трёх плотных мужиков, даже не скрывавших пистолеты и кинжалы на поясе. Сутерленд лично встречал гостя у чёрного входа. Рядом с ним стоял деревянный поддон, заполненный примечательными мешками. А их получилось немало — пятьдесят тысяч рублей серебром, как-никак. Третья и последняя партия из займа. Первые ходки капитан сделал позавчера, задействовав по две телеги. Но там и серебра было больше. Пришлось немного подождать, пока банкир выбивал из должников деньги, дабы собрать нужную сумму. И это ему удалось. Ещё двести тысяч золотом Потёмкин получил неделю назад. Итого четыреста пятьдесят тысяч рублей! Просто колоссальная сумма!

Банкир, сухой и аккуратный мужчина в чёрном сюртуке, коротко кивнул спешившемуся Осташкову. Он внимательно наблюдал, как слуги принялись взвешивать серебро, а затем загружали его в повозку. Люди работали быстро, без лишней суеты. Сказывался предыдущий опыт. Помощник финансиста, тот самый низкий встречающий, отмечал в блокноте каждое взвешивание. У воза стоял особый лакей всесильного фаворита, привезённый капитаном, отвечающий за денежные дела. Он принимал мешки и внимательно следил за их размещением внутри огромной повозки.

Мешки были из двойного слоя плотной ткани. Каждый весил под сто фунтов. Поэтому работа предстояла нелёгкая. Возились они более часа. Бойцы успели вспотеть, сняли кафтаны, оставшись в одних рубахах. Капитан никого не торопил. Пусть люди работают, чтобы при пересчёте не вылезли недоимки. Банкир же являл собой абсолютное спокойствие, дымя трубкой, принесённой чопорным дворецким. Осташкову тоже захотелось курить, но сейчас не время.

Когда всё было готово, Сутерленд протянул капитану документ с сургучной печатью банкирского дома. Бумага была гербовая, с подписью шотландца и указанной суммой.

— Пятьдесят тысяч серебром! Даже немного больше, чтобы потом не спорить из-за мелочей.

Осташков взял ведомость, положил её в кожаную папку и передал лакею-финансисту. Лишних слов он произносить не стал. Хотя усмехнулся про себя, услышав про небольшой перевес. Оно и понятно: с учётом процента, который банкир сдерёт за заём, несколько десятков монет не играют роли.

Капитан кивнул своим людям, после чего те быстро заняли места. Один переместился в грузовую повозку, а четвёрка с лакеем должна двигаться за ней на экипаже. Сам Осташков расположился впереди маленького кортежа.