Инквизитор Калаган прошёл вглубь таверны, провёл пальцем по стойке и посмотрел на палец. Потом медленно огляделся, оценивая обстановку.

Он повернулся к Марии и приветливо улыбнулся.

Инквизитор был уверен, что в Дубовом Яру ему очень понравится.

Я стоял на пороге и пытался сообразить, как себя вести.

Там позади раненный Павел и я хотел найти здесь поддержки. Но тут кажется Анатолию и Николаю самим нужна помощь.

Вот только как им помогать? Что ещё за новый кадр тут появился?

В голове одни эпитеты и все ругательные. Прям как в том советском фильме: «Это что тут в моей таверне творится?» Только вот смешного было мало. На комедию сцена совсем не походила.

Напряжение в таверне повисло такое, что хоть ножом режь.

Воины с мечами на поясах, побледневшие мужики за столами, Борис, вжавшийся в стену, опрокинутые миски на полу. Николай стоит напротив рыхлого коротышки в дорогом камзоле, и лицо у него очень уж серьёзное, что для Николая не свойственно.

Николай поглядел на меня, и в его взгляде мелькнула тревога.

Я выглядел так, будто меня пропустили через мясорубку: кровь на руках, куртке, лице. Было видно, что он хочет спросить, что случилось, но здесь ситуация не проще и сначала нужно разрешить текущий конфликт.

Я переводил взгляд с бледного старосты на Николая и на толстого неприятного мужика, который с видом хозяина жизни, с подмоченным эго, сидел за центральным столом. Кроме двоих, что мутузили снаружи мужика, ещё трое незнакомых воина, итого пятеро противников. Самого возмутителя спокойствия я в расчёт не брал, он явно не воин.

Моё внимание привлёк Анатолий. Он стоял у своего стола с невозмутимым видом, барабаня пальцами по рукояти меча, лежавшего перед ним. А ведь с этим мечом он вёл в бой жителей Дубового Яра, против бойцов Зеона.

Когда наши взгляды встретились, он чуть заметно кивнул мне и повернулся к барону:

— В чём-то вы правы, ваше благородие, — произнёс Анатолий ровным голосом, — здесь и правда творится полнейший бардак.

Барон удивлённо приподнял бровь.

— Посторонние люди ведут себя как хозяева на чужой земле, — продолжил Анатолий. — Староста не может решить ни одной серьёзной проблемы. А такие события, как забрызганный кровью подросток на пороге дома не вызывают ни у кого закономерных вопросов.

Он помолчал, давая словам улечься, потом добавил:

— Вот вы говорите, что пришли наводить порядок. Так наводите. — И повернулся ко мне: — Макс, что произошло?

Все взгляды скрестились на мне. Я почувствовал, как Ника за пазухой шевельнулась, сонно пискнула и снова высунула мордочку наружу.

Ну спасибо, Анатолий, удружил. А что здесь сказать? Правду? Если я расскажу, как всё обстоит и с кем мы встретились в лесу, люди переполошатся.

И как тут сориентироваться? Что сказать? Правду? Но какую правду? Что мы убили трёх броненосов третьего ранга? А если этот умник заинтересуется ядрами из броненосов? Да и новость о том, что Волох вернулся, явно произведёт ненужный сейчас эффект?

Я скажу правду, но ровно столько, сколько нужно.

— Мы были в лесу, — сказал я. — На нас напала большая стая лесных собак.

По залу пробежал ропот. Мужики переглянулись. Кто-то присвистнул. Пришлые воины опасливо покосились на своего сюзерена. Они явно опасались, что хозяин захочет проявить власть и отправит их в лес разбираться с тварями.

Барон, к его чести, оказался хоть и трусом, но последовательным:

— Мне нет дела до проблем черни, — бросил он, ковыряя перстнем столешницу. — Тем более такой наглой. Не заслужили ещё, чтобы я для вас проблемы решал.

— Но если звери доберутся до деревни, люди погибнут, — сказал я. — Много людей.

— У вас есть воины третьего ранга, — Джозеф кивнул в сторону Анатолия. — Давали присягу защищать людей и земли? Вот пусть они и разбираются.

Он помолчал и добавил, почти мечтательно:

— А если у них не получится — что ж, мне будет меньше волокиты с тем, кому должна принадлежать эта таверна.

Что ж, честно. Но ничем не удивил. Ему плевать на людей, зверей, на всё, кроме собственного кошелька. Правда, озвученные притязания заставили напрячься. Да когда я уже смогу просто спокойно работать? Без всяких вредителей!

Хотя, я уже столько преодолел, что даже этот выскочка не кажется мне серьёзной проблемой, что-то да придумаю.

Зато людям его слова пришлись не по нраву. Мужики хоть и боялись барона с вооружёнными охранниками, но явно были недовольны. Да и поведения Анатолия и Николая вселило в них хоть какую-то надежду. Особенно на фоне поведения Сергея.

Ситуация продолжала накаляться. Я видел, как у Николая побелели костяшки пальцев. Анатолий перестал барабанить по рукояти.

— Но сейчас всё в порядке, — поспешил добавить я, стараясь сбить температуру. — Зверей мы отогнали, и они больше не угрожают деревне. Беспокоиться не о чем.

Барон хмыкнул. Николай чуть расслабился. Анатолий снова забарабанил пальцами.

Тем временем в центре зала произошло движение. Из-за дальнего стола поднялся Георгий. За ним, утирая соус с подбородка, шагал толстяк — тот самый, который пытался купить нашего повара и по ошибке переманивал Анатолия. Лицо у толстяка было измазано соусом, а в глазах плясал весёлый огонёк. Он смотрел на происходящее как на забавное представление.

Я сместился вбок, скрываясь от внимания, и, пользуясь тем, что все смотрят на барона, скользнул в угол, где рядом с Тихоном сидел Ратибор. Бард был напряжён и прижимал лютню к груди, как ребёнка.

— Ратибор, — зашептал я, присев рядом. — Слушай внимательно. Там по тропе идут Павел, Волох и Елена. Павел и Волох ранены. Перехвати их. Говори что хочешь, но не говори, что здесь произошло. Убеди, что им лучше пойти к Елене домой осмотреть раненых. Скажи, я тебя послал, что в таверне слишком много народу, раненым будет некомфортно. Придумай что-нибудь.

Ратибор слушал внимательно, в его глазах появилось понимание. Он с серьёзным видом кивнул:

— Понял. Сделаю.

— И главное: если Павел будет рваться сюда, останови его любой ценой.

Ратибор кивнул ещё раз и, прижимая лютню, поковылял к выходу. Я проводил его взглядом. Бард ушёл через заднюю дверь, тихо и незаметно, никто из воинов даже не повернул головы.

Я выдохнул. Одной проблемой меньше. Страшно подумать, чем бы всё закончилось, если бы горячий, израненный, злой после боя Павел ввалился сюда и увидел вооружённых людей. Он бы не стал разбираться, кто это и зачем. Он бы просто полез в драку.

Тем временем, увидев Георгия и его друга, Джозеф посерьёзнел. Для него эти люди оказались явной неожиданностью.

Причём с серьёзной опаской он глядел не на Георгия, а на толстяка. Хотя тот всячески старался делать вид, что происходящее ему не интересно, и даже зевнул, прикрыв рот пухлой ладонью.

— Здравствуй, Джозеф, — с лёгкой улыбкой произнёс Георгий.

— И тебе здравия, Георгий, — кивнул барон. Голос его изменился — стал осторожнее. — Ты теперь тоже этими путями ходишь? Тоже не желаешь платить?

— Я хожу там, где мне удобно, — ответил Георгий. — Думаю, остальные купцы выбирают маршруты из тех же соображений.

— Ну да, удобно им, а мне убытки, — фыркнул Джозеф.

— Дружище, — Георгий чуть понизил голос, — мы не раз хлеб преломляли. Неужто ты думаешь, что я не стал бы ходить прежним путём, если бы мне это было выгоднее? Стена перерезала тракт, люди ищут обходные дороги. Это не злой умысел, это жизнь. Наберись терпения, всё наладится.

— А чего мне набираться терпения? — Джозеф постучал перстнем по столу. — Я уже нашёл хорошее место. Вот здесь и осяду.

— Люди только работать начали, — Георгий говорил мягко, но весомо. — Ты ведь просто всё на корню зарубишь и сам без денег останешься. Купцы не пойдут туда, где таверну отобрали. Наслушаются слухов, и пойдут дальше, в обход. И ты опять будешь сидеть на пустом тракте.

— А ты не вмешивайся, — огрызнулся Джозеф.