Солнце уже скрылось за горизонтом, розовые звезды вспыхивали на небе одна за другой, а мы все ехали и ехали. Я чувствовала, что меня начинает тошнить от этой тряски, пыли, которой я была покрыта с ног до головы, все не заканчивающейся жаркой духоты, когда граф, бросив на меня обеспокоенный взгляд, резко остановил коня и объявил очередной привал. Не чувствуя своего тела, я сползла с коня и попыталась подойти к тому месту, где ставили шатер, но почти сразу ноги подкосились. Я рухнула на землю, понимая, что больше не могу сделать и шага.

– Мадонна, – охнул кто-то над головой.

– Все… в порядке, – прошептала я одними губами, но мне не поверили.

Сильные руки подхватили меня, и я оказалась в объятиях своего мучителя.

– Как вы?

– Замечательно, – упрямо прохрипела я, но он не поверил.

Занеся в шатер, граф аккуратно положил меня на кровать.

– Устала? – очень тихо поинтересовался он.

– Ну что вы! Я прекрасно себя чувствую! – съязвила я.

Получилось жалко. Делрой усмехнулся и провел ладонями вдоль моего тела, не касаясь его. Ледяные искорки срывались с его пальцев, падали на мою кожу и сразу же растворялись в ней. Дышать стало легче.

– Что… что вы делаете? – поинтересовалась я.

– То, что должен был сделать давным-давно. Почему вы не сказали, что вам тяжело?

– Мне казалось, вы торопились… Ой!

Последнее вырвалось непроизвольно. Легкий холодок, растекающийся по телу, сменился огнем. Жгло так, что на глазах выступили слезы. Граф взял меня за руку.

– Скоро станет легче, – пообещал он.

– Что… что вы сделали? – спросила я, когда жжение поутихло, и я смогла сосредоточиться на чем-то другом, кроме своих ощущений.

– Просто помог. Не благодарите, – он криво улыбнулся.

– И не собираюсь. – Мышцы расслабились, и теперь меня охватывала восхитительная слабость. – Скажите, Делрой…

– Рой, – перебил он меня.

– Что?

– Я уже говорил, что меня все называют Рой. Зовите меня так же.

Спорить сил не оставалось, и я покорно кивнула:

– Как пожелаете…

– Именно так и пожелаю, – сухо улыбнулся он и направился к выходу. – Отдыхайте.

Странно, но после его ухода напряжение, сковывающее тело, отпустило. Наверное, мне надо было раздеться, но мысль о том, чтобы встать была невыносима, и я предпочла заснуть в одежде.

Когда я проснулась, в шатре все еще никого не было. Судя по теням и раскаленному воздуху, близился полдень. Странно, что мы до сих пор не снялись с места.

Впрочем, гадать, что явилось причиной задержки, я не стала. Спина и ноги все еще болезненно ныли, но не настолько, чтобы я оставалась в постели. Найдя расческу, я с трудом распутала колтуны, после чего заплела волосы в косу. Подождав еще немного, я все-таки рискнула выйти из шатра.

Вчера я и не заметила, что мы вновь остановились у руин. На этот раз это были развалины какого-то храма. Полуразрушенные колонны из голубого с белыми прожилками ихрана, сквозь стыки которого поблескивали знакомые черные искры, стояли в два ряда, образовывая прямоугольник, два щербатых фронтона просто утверждали, что над ними когда-то находилась крыша.

Шатер установили в углу, используя остатки строения как опоры. Роя нигде не было видно. Часовые, выставленные по периметру бывшего храма, не знали или не хотели говорить, где граф, зато с готовностью указали мне на небольшой ручеек, протекавший неподалеку, и проинформировали, что мне позволено туда ходить и что никому пока не известно, когда мы вновь отправимся в путь. Я медленно направилась к воде, испытывая наслаждение просто от осознания того, что не надо никуда спешить.

Ручеек оказался совсем крохотным. Тоненькой струйкой он вытекал между камней и пропадал в густой траве, которая росла в трещинах каменной чаши. Я подошла и задумчиво провела по бортику пальцами, гадая, что означают странные письмена на его краях.

– Это было древнее святилище, посвященное богине любви, – раздался голос совсем рядом. – Думаю, Боно сможет рассказать вам больше.

Я обернулась. Граф Алайстер стоял у одной из колонн. Той, что надломилась посередине. Черные штаны плотно обтягивали ноги, белая рубашка прилипла к телу, а грудь вздымалась, словно он только что бежал кросс, в руке были зажаты две шпаги. Боненвенунто, слегка понурый, маячил чуть позади и уныло рассматривал проколотую в нескольких местах рубашку.

– Мэссэр, право слово, какой демон в вас вселился? – недовольно ворчал художник. – Можно подумать, у меня с собой целый сундук одежды.

– Прости, дорогой друг, я действительно слегка погорячился, – примирительно произнес Рой, кладя шпаги на землю и зачерпывая воду, чтобы умыться.

Я прищурилась. Очень странно, что я так легко назвала его по имени. Пусть даже мысленно, но все же… Сразу же вспомнился вчерашний вечер и льдистое покалывание кожи, пока граф колдовал надо мной.

– Слегка? – тем временем продолжал художник, выразительно посмотрев на бурые капли, видневшиеся на белой ткани. – Да вы меня чуть не проткнули как цыпленка!

– Поверь, я слишком ценю твой талант, чтобы, как ты выразился, «проткнуть тебя», – фыркнул граф, садясь на каменный борт.

– Как знать, – пробурчал Боненвенунто, тоже умываясь. – Только вот кто теперь будет мне зашивать рубашку?

Он жалостливо посмотрел на меня, пытаясь вызвать сострадание, я с ужасом отпрянула:

– Никогда не проси меня об этом!

– Почему? – Делроя слегка позабавили и смущение художника, и ужас, отразившийся на моем лице.

– Потому что шить я не умею. Как и вышивать, – отрезала я, игнорируя огоньки смеха, плясавшие в серых глазах.

– Зато умеете фехтовать, верно? – Граф мягко, с грацией акробата, поднялся, потянулся и, подхватив с земли шпаги, протянул их мне. – Выбирайте!

Я недоверчиво посмотрела на него, ожидая подвоха.

– Смелее! – подбодрил он. – Вы же умеете с ней обращаться!

Я задумчиво посмотрела на клинки. Абсолютно одинаковые, черная сталь с синеватыми искрами внутри, эфес в виде переплетенных листьев надежно защищает руку, в навершие вплавлен черный камень. Неуверенно протянув руку, выбрала один из них, проверила баланс. Опять длинное лезвие, чуть больше привычного, но легкое. Шпага была настолько мне по руке, что я не удержалась и взмахнула ей, со свистом рассекая воздух. Сталь тут же натолкнулась на сталь: граф моментально выставил свой клинок, скрещивая с моим.

Серые глаза испытующе смотрели на меня, словно поддразнивая, и я приняла вызов, о чем вскоре пожалела. Здесь не было привычного для меня покрытия для боя, трава скользила под ногами, вдобавок противник начал кружить, вынуждая меня разворачиваться лицом к солнцу.

Разгадав его маневр, я постаралась, пробив защиту, как можно более резко уйти в нападение, но он успел выставить клинок, шпаги столкнулись гардами, и я отскочила, прекрасно понимая, что в силе я все равно проиграю.

Это было словно завораживающий танец. Финт, укол из положения сверху, шаг, прыжок, защита, контратака, финт прямо, перенос со средней дистанции, попытка прорваться, опять укол…

На этот раз я попыталась пробиться снизу, но раз за разом граф разгадывал все мои маневры. Сталь зазвенела о сталь, вдруг моя шпага вылетела из рук и приземлилась неподалеку. Острие клинка противника замерло в сантиметре от моей груди.

Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга темными из-за расширенных зрачков глазами, лицо графа было покрыто капельками пота, затем откуда-то сбоку раздались аплодисменты.

– Браво! – Боненвенунто подскочил к нам, разрывая магию. – Мадонна, вы были великолепны! Какая техника, какие выпады!

Я покачала головой:

– Увы, Боно, если ты не заметил, я проиграла!

– Не переживайте, моя дорогая, – в своей обычной, слегка насмешливой манере отозвался Делрой, – многие мужчины не продержались бы столько, сколько держались вы.

Он подошел к ручью, зачерпнул воды и начал жадно пить. Затем, поплескав себе на лицо, повернулся ко мне: