– Идиот, ты тоже погибнешь! – в сердцах воскликнул Козимо, Джовани лишь ухмыльнулся в ответ, всем своим видом показывая, что готов к смерти.

Рой действовал, почти не раздумывая: взмах руки, открывающий портал под шаром. Прежде чем шар упал туда и все погасло, мы услышали удивленный возглас.

В комнате вновь наступила тишина.

– И куда ты его направил? – подал голос Гаудани. Граф ухмыльнулся:

– В Лаччио. Аккурат в спальню. Давно хотел сменить Истинного Пастыря, а тут такая возможность!

Я вздрогнула, Козимо посмотрел на него с опаской:

– Ты никогда не отличался милосердием, но не кажется ли тебе, мой дорогой кузен, что твоя кровожадность сегодня вечером перешла границы? Думаешь, пастыри стерпят такое оскорбление?

– Думаю, они очень долго будут гадать, кто это сделал, – достаточно беспечно отозвался Рой, – потому что именно их магия и была в шаре.

– Как ты узнал? – почти благоговейно прошептал Гаудани.

– Только эти идиоты обязательно добавляют во все заклятия «божественное сияние». – Граф щелкнул пальцами, и по стенам пробежали золотистые сполохи. – Как прославление Создателя… ну вот и прославят… не все ж в молитвах.

– Ты будешь гореть в аду! – Джованио приподнялся, насколько это было возможно, и плюнул во врага. Попал к себе на плащ. Гаудани фыркнул. Алайстер сделал вид, что не заметил.

– Уже рассвет, – Козимо взглянул в окно на стремительно светлеющее небо и с трудом подавил зевок, затем с каким-то омерзением посмотрел на пленника. – Надо распорядиться отвести его в тюрьму и хотя бы часик вздремнуть, сегодня же опять придется пить!

Он направился к двери, оглянулся:

– Гаудани, вы со мной?

– А? – тот тоже зевнул. – Куда? Пить?

– Нет, идиот, отдыхать! Сегодня состоится ваша свадьба, после чего мы, к несчастью, станем родственниками!

– Уверяю вас, для меня честь стать мужем вашей сестры, – заученно отозвался он.

– А для меня – нет! – отрезал принц, подхватывая будущего шурина под руку и выводя из комнаты. Остановился на пороге, обернулся: – Рой, спасибо…

Они вышли. Мы остались стоять и смотреть друг на друга.

– Вот и все, – наконец сказал он. – Все закончено.

– Поздравляю. – Я подошла к окну, наблюдая за тем, как первые лучи солнца золотят крыши домов.

Я слышала, как Рой подходит к пленнику, поняла, что наклоняется к нему, чтобы опутать очередным заклятием. В памяти мелькнуло, как недавно граф наклонялся ко мне, как светились его глаза.

В голове до сих пор не укладывалось, как можно быть одновременно таким нежным и таким жестоким. Я все еще хотела верить, что мужчина, который обнимал меня в Междумирье, не мог послать хрустальную бомбу тем, кто желал убить нас.

Но он это сделал. Человек своего мира, он привык отвечать на удар ударом. Мне снова вспомнились крики тогда, у костра, его рубашка, заляпанная кровью. Междумирье… Тогда он шептал мне, что любит, но потом…

Сегодняшняя ночь… До какого же цинизма надо дойти, чтобы стоять и смотреть на то, как меня целует Гаудани. Хотя Козимо же сказал, что Рой влюблен в Кариссу…

Я всегда выбираю себе неподходящих мужчин. От этого на душе стало совсем горько.

– Лиза… – Оказывается, Рой подошел и стал рядом, нерешительно протянул руки, пытаясь обнять. Они были алыми. Я вздрогнула, умом понимая, что это всего лишь причудливая игра солнечных лучей в витражах окон. И почему я раньше не замечала красоту цветных стекол?

– Я изготавливал их вместе с мастером Луиджи, – он перехватил мой взгляд. – Рисунки к витражам…

Я прикусила губу, сдерживая слезы. Кариссе очень повезло, хоть она и выбрала другого. Тот, кто может создать такие витражи, никогда не забудет свою любовь. Рука графа легла мне на плечо, я отстранилась:

– Нет. Не надо…

Он тяжело вздохнул:

– Твое решение неизменно?

– Да. Верни меня в мой мир.

По его лицу я видела, что он колеблется и хочет что-то возразить, попытаться уговорить меня, но он не стал этого делать. Лишь короткий кивок головы:

– Как пожелаешь.

Рой моментально отошел вглубь комнаты, еще раз посмотрел на пленника и безошибочно, в нужный момент, приоткрыл дверь, впуская стражу.

– Нижний уровень, камера с полной защитой от любой магии, и глаз не спускать, – распорядился он.

В голосе не было злости или гнева. Только усталость и какая-то горечь. Стражники молча повиновались. Дверь вновь закрылась.

– Почему ты не отправил его порталом? – спросила я, стараясь разорвать эту гнетущую тишину.

– Туда, где он будет ждать своей участи, не пройти порталом: древние стены покрыты хрусталем и защищают от магии. – Рой старательно избегал встречаться со мной взглядом. – Ты хочешь присутствовать на свадьбе д’ореза?

Судорожный вздох-выдох.

– Если это возможно, давай отправимся прямо сейчас…

Мы ехали верхом к вилле Роя. Это было его решение. И я не возражала, хотя и понимала, что порталом было бы быстрее, но Алайстер не стал этого делать. Он вызвался лично проводить меня, я напомнила ему про свадьбу кузины, но Рой ответил, что Гаудани впервые в жизни справится и без его подсказок. Больше мы не сказали друг другу ни слова.

В памяти остались лишь ничего не значащие фрагменты. Яблочно-зеленое с жемчугом платье, которое я вытащила из сундука. Напряженное лицо Роя, помогающего затянуть мне шнуровку. Блеск позолоты в галереях, которыми мы шли. Стражники, вытягивающиеся в струнку при виде графа Алайстера. Мы вышли к пристани как раз в тот момент, когда солнце выглянуло из-за крыш домов.

Барки из черного дерева мерно покачивались у причала. Их носы вспыхивали синеватыми искорками. Рой вскочил первым, подал мне руку, и я шагнула. Медленно прошлась на середину, к скамье, на которой лежали бархатные подушки, села. Граф так и остался стоять на носу. Покачиваясь, барка заскользила по каналу. Сейчас вода казалась темной и какой-то мутной. В ней все еще плавали увядшие лепестки роз.

Теперь они были с коричневыми прожилками. Я опустила руку в воду, попыталась поймать хотя бы один, но они все время ускользали от меня, просачиваясь сквозь пальцы.

Барка подплыла к пристани. Рой выпрыгнул, помог выбраться мне. Везде – на темном дереве причала, на булыжной мостовой – валялись растоптанные лепестки роз.

Граф подвел двух коней. Бог знает, где он их взял ранним утром, но животные выглядели явно недовольными. Мы вскочили в седла, Рой посмотрел на мои руки, грустно улыбнулся и протянул свои перчатки. Они все еще хранили тепло его рук.

Копыта лошадей монотонно стучали по камням. Мы ехали бок о бок, каждый раздумывая о своем. Несколько раз я бросала быстрые взгляды на своего спутника, желая понять, о чем он сейчас думает, но его лицо было бесстрастным. Наконец мы выехали за городскую черту.

Здесь не было каменных домов, за день раскалявшихся от солнца. Серебристый туман неспешно сползал с холмов, между которыми вилась дорога.

Утренняя роса прибила пыль, и я наслаждалась свежестью воздуха. Рой ничего не говорил, просто ехал рядом, напряженно смотря вперед, на желтый дом с белоснежными колоннами, стоящий на вершине холма.

Уже были видны очертания садов-террас, сбегавших со склона, кроны деревьев, подстриженных в виде правильных геометрических фигур, кованые ворота. Рой спрыгнул перед ними и открыл, но садиться в седло не стал.

Я тоже спешилась. Он привязал обеих лошадей к ограде и повел меня по аллее, вдоль по краям которой росли магнолии. Их огромные бело-розовые цветы, похожие на пиалы, только начали распускаться. Запах дурманил. Мне подумалось, что эта аллея просто создана для прогулок рука об руку. Наверное, они часто гуляли здесь с Кариссой.

– Неужели они растут здесь? – спросила вдруг я. Граф повернулся:

– Они – да, как и розы, только огурцы не приживаются.

– За ними можно ходить в наш мир. – Я прикусила язык.

Он покачал головой:

– Не стоит злоупотреблять порталами в другие миры. Магия может истончиться.