Он внимательно прислушался.

– Кажется, это пастырь Горгонзо, он был личным секретарем Истинного Пастыря.

– Козимо, – прошептала я, потрясенная своей догадкой, – именно этот человек был тогда в библиотеке.

– Какой? – не понял он.

– Горгонзо. Тогда в Риччионе я слышала, как он обсуждал с Джованио… – Я виновато взглянула на принца. Его лицо на секунду исказилось, но он тут же взял себя в руки:

– Вы уверены? Джованио мертв, и допросить его невозможно.

– Да.

Перешептываясь, мы упустили момент, когда пастыри начали выходить из комнаты. Вскоре стало слышно лишь тяжелое дыхание умирающего. Я взглянула на кольцо. Камень был тусклым.

– Может, попробуем еще раз? – я с надеждой посмотрела на Козимо.

– Нет. Больше нам здесь делать нечего. Вы уверены, что не хотите все-таки воспользоваться возможностью и выбраться отсюда? – принц вопросительно посмотрел на меня.

Я покачала головой:

– Думаю, шанс еще будет. В любом случае сейчас в нелепом таком виде, без денег и охраны я далеко не уйду. К тому же, уйди я одна, это подставит под удар вас всех.

Козимо пробурчал себе под нос что-то по поводу удачливых графов, правда, с каким-то сомнительным происхождением, но спорить не стал.

– Тогда вам стоит вернуться в вашу комнату, – заметил он. – Я провожу вас.

Шагали мы молча. Я прокручивала в голове все события сегодняшнего утра, пытаясь понять, как помочь Рою, и когда принц остановился у одной из тайных дверей, я чуть не уткнулась в него носом. Козимо дернул за рычаг, панель отъехала, и в комнате раздался удивленный возглас.

– Лиза, глупая девчонка, зачем ты вернулась! Они спрашивали, кто живет в этой комнате, я сказала, что гостья уехала вчера вечером! – Графиня, до этого момента сидевшая на кровати у меня в комнате, вскочила и кинулась ко мне. Крепко обняла, а потом отстранилась и нахмурилась:

– Что у тебя за вид? Впрочем, мы все сегодня не в себе.

– Все в порядке, – я постаралась ободряюще улыбнуться.

Удалось с трудом, голова просто раскалывалась, хотелось юркнуть под одеяло, свернуться калачиком и потом, открыв глаза, обнаружить, что это все сон.

– Насколько это вообще возможно, – добавил принц Риччионе, выходя следом за мной. – Я бы сказал: «Доброе утро», но вы сочтете это сарказмом!

Он вежливо кивнул, как будто находился у себя во дворце, а не выходил небрежно одетый из темноты проема.

– Козимо, рада тебя видеть, – машинально ответила графиня и устало провела рукой по лбу, затем словно очнулась. – Ты знаешь, как открывается тайный ход?

– Знает Лиза. У нее есть браслет, подарок Делроя. Да-да, тот самый, хранимый в вашем роду как реликвия и передаваемый жене главы рода. – Он почти весело посмотрел на нас, наслаждаясь изумлением, которое было вызвано его словами. – Просто удивительно, как такие события прошли мимо нас всех…

– Если ты намекаешь на то, что не присутствовал при помолвке… – Графиня приложила пальцы к вискам, словно это могло помочь ей думать более ясно.

– Думаю, что все гораздо серьезнее, и если Джерардо не бредил… по поводу ребенка… – Он выразительно взглянул на меня. – Это правда?

– Да. – Смысла скрывать больше не было.

– Мои поздравления! Оказывается, я пропустил не только помолвку, но и свадьбу!

Кровь бросилась мне в лицо, я непроизвольно оглянулась в поисках чего-нибудь тяжелого.

– Козимо, я требую, чтобы ты вел себя прилично! – одернула его тетя. – Отношения Алайстеров тебя не касаются!

– Еще как касаются, дорогая тетя! Спрос будет именно с меня… Ну и, возможно, с Лоренцио!

– Если ты боишься, то можешь уйти, – предложила я, заслужив еще один весьма красноречивый взгляд принца.

– Интересно, за кого вы меня принимаете, если считаете, что я могу сейчас сбежать? – оскорбленно фыркнул он.

– Тогда к чему весь этот фарс? – Графиня подошла к окну и посмотрела на клумбы с яркими цветами.

– К тому, что я тоже все же беспокоюсь за нас всех, и поскольку Делрой решил скоротать время в башне, именно я отвечаю за вас, – отчеканил Козимо. – Поэтому и хочу знать все.

– Свадьбы не было, – спокойно пояснила я.

– Не могу сказать, что меня это радует, – он вздохнул. – Хотя, может, это и к лучшему. В любом случае о ребенке следует молчать. Пока что.

– А потом?

– Кто знает, как повернутся события… – Он снова обратился к моей будущей свекрви. – Боюсь, тетя, на этом я вынужден вас покинуть. Полагаю, Псы захотят допросить и меня! Не стоит их злить.

– Пока что, – не сдержалась я, процитировав принцу его же фразу.

– Именно!

Он вновь поклонился и вернулся в тайный ход. Панель задвинулась. Графиня прошлась по комнате, пытаясь совладать с собой.

– Джерардо жив, – тихо сказала я, пытаясь хоть как-то ее успокоить.

Она повернулась:

– Откуда… ты знаешь?

– Я его видела. – Я быстро пересказала ей визит в спальню пастыря.

Чем больше я говорила, тем более мрачной становилась графиня.

– Он умрет, – прошептала она, – пастырь Джерардо умрет, и тогда Делроя не спасет ничто…

– Пока еще Джерардо не умер! – Я постаралась, чтобы мои слова звучали весомо. Графиня грустно улыбнулась и погладила меня по плечу.

– Прости, я… Мне все кажется, что это дурной сон и что я сейчас проснусь. – Она еще раз взглянула на меня. – Ты действительно не хочешь уйти?

– Нет. Это вызовет подозрения и может навредить Рою.

– Хорошо, тогда тебе лучше сменить наряд.

– А где Далия? – спросила я, пока графиня помогала мне надеть платье.

– Не знаю. – Она уложила мне косу на голове и закрепила ее. – Вот так хорошо, верно?

– Да какая разница, – вздохнула я, – что толку сейчас с этих причесок?

Мы замолчали, затем графиня вдруг посмотрела на меня, ее лицо исказилось от отчаяния:

– Ох, Лиза, я так виновата! Ведь это я хотела, чтобы ты вернулась, мне казалось, что Делрой… после смерти отца он стал слишком черствым… и тут появилась ты… а потом, когда исчезла, он вновь замкнулся, вот я и подумала… и подсказала Козимо… если бы я знала, что все так выйдет…

– Вы лишь хотели как лучше, и я вам очень благодарна, – возразила я, не зная, что еще сказать.

– Да, и поэтому своими собственными руками заманила сына в ловушку! – Она закрыла лицо руками, я подошла и робко обняла ее за плечи:

– Вам не стоит так… – я запнулась, затем продолжила: – Так изводить себя! Сейчас это бессмысленно.

– Я понимаю, но он – мой единственный сын, – женщина усмехнулась. – Говорю так, словно будь он не единственным, мне было бы легче!

Я промолчала.

– Ладно, хватит рыдать, Делрою это точно бы не понравилось! – Графиня решительно вытерла слезы. – Девочка моя, ты наверняка ничего не ела.

– Мне не хочется, – возразила я, хотя желудок протестующе заурчал. Свекровь усмехнулась:

– Пойдем, пока я еще могу распоряжаться в этом доме! Прикажу подать нам очень поздний завтрак!

Еду нам принесли в одну из комнат на первом этаже. С похоронными выражениями лиц слуги очень быстро накрыли на стол и буквально сбежали, опасаясь людей в черных одеждах, стоящих за нашими спинами. Козимо и Лоренцио, повинуясь приглашению хозяйки дома, присоединились к нам, то и дело бросая злые взгляды на Гончих Псов. Те смотрели поверх наших голов, старательно делая вид, что ничего не замечают. У меня кусок не лез в горло. Голова болела, и все еще подташнивало, но мне пришлось себя заставить, чтобы не доставлять лишнего беспокойства графине. Она то и дело замолкала на середине ничего не значащей фразы и вздрагивала, когда ее окликали. Гаудани был напряжен, Козимо все наполнял кубок то водой, то фьеном, пытаясь напиться.

– Чертов привкус металла, – пожаловался он. – Никак не избавлюсь! Еще и голова болит!

Я с изумлением посмотрела на него, осененная догадкой, но тут же опустила голову, стараясь не выдать себя.

– Надо было меньше пить вчера, – процедил Гаудани, – я тебя предупреждал!