– Прекрасные дополнения, мадонна! Клянусь, что не желаю зла, смерти или увечья, а также неволи графу Делрою Алайстеру! – Обе его руки засветились белым светом.

– Принимаю! – отозвался принц.

Свет погас. Антонио выдохнул:

– А теперь, когда наши разногласия решены, давайте поговорим.

– Вы же за этим и приехали сюда, а не справиться о моем здоровье. – Судя по язвительности, Козимо шел на поправку.

Я вдруг заметила, что он все еще удерживает руку Саши в своей, а подруга замерла, стараясь даже не дышать. Антонио улыбнулся:

– Да, принц, в том числе и за этим. Хотя должен заметить, вы, как всегда, недооцениваете себя.

– Скорее, переоценивает, – пробурчала я.

Подруга посмотрела на меня с укором, принц сделал вид, что не услышал:

– Так что же вы хотели обсудить?

– Убийства женщин… – Пастырь пристально посмотрел на Боно. – Все они были… натурщицами…

– И позировали в основном в спальнях, – договорила я.

– Именно так. В связи со слухами о том, что кто-то расспрашивал о татуировках на телах…

Я в досаде прикусила губу. Теперь, если даже кто-то из этих женщин остался в живых, то будет молчать.

– Кто… – Голос Боно оборвался, он откашлялся и продолжил: – Кого убили?

– Анны среди них нет… ее никто не может найти…

– Будем надеяться, что она просто сбежала, – я попыталась приободрить художника, мысль о том, что эта жизнерадостная женщина может быть убита, заставляла дрожать.

– Возможно… или же ее взяли наши недруги, желая выпытать, кто стоит за неудобными вопросами.

Я была почти уверена, что Антонио не просто так употребил слово «выпытать». Боно нервно сглотнул.

– И для чего вы рассказываете все это нам? – В голосе Козимо ощущалось волнение.

– Для того чтобы предостеречь от неразумных действий. За этим я и приехал. В Лаччио усиленно сеют недовольство аристократией в целом и Лагомбардией, как страной, которая берет на себя слишком много. Сегодняшнее происшествие с Лоренцио Гаудани – тому пример.

– Я слышал, что его забросали тухлыми овощами, – заметил Козимо.

– Это на обратном пути, – мрачно отозвалась я и пересказала про нищего. Принц нахмурился:

– Лиза, тебе и твоей подруге не следует покидать виллу. Я скажу Лоренцио, чтобы усилил охрану.

– Думаешь, с десяток стражников смогут сдержать толпу? – Я усмехнулась и повернулась к подруге. – Саш, прости, что втянула тебя в это. Тебе лучше всего вернуться в свой мир…

– А ты? – насторожилась подруга. – Это же и твой мир!

– Останусь здесь, как положено, чтоб и коня на скаку… и в горящую избу…

Мужчины как-то странно переглянулись, но промолчали. Саша тоже молчала, только выпустила руку Козимо и отошла к окну.

– Тогда и я останусь, – глухо сказала она. – Это не обсуждается!

Козимо вздохнул и с какой-то тоской посмотрел на пастыря, тот покачал головой:

– Принц, поверьте, это бесполезно…

– Я надеялся на другой совет, – он скривился. – Хорошо, не будем терять времени. Что вы предлагаете?

Антонио помолчал, затем заговорил, тщательно подбирая слова:

– Положение, признаться, достаточно сложное. Последний Истинный Пастырь внес разлад в наши ряды. И теперь Конклав просто разваливается на части. Нельзя предугадать, кто на чьей стороне.

– А Рой? – Я чуть не придушила старика, который разглагольствовал о политике в то время, когда надо было думать, как спасти человека.

– Каким бы ни был его приговор, если изберут Истиного Пастыря, то он легко может отменить решение суда. Беда в том, что Джерардо слишком мягок, он хорош на мир, но не на войну.

– Почему же вы предложили его кандидатуру? – воскликнула я.

– Я не знал, что все зашло так далеко. Зараза распространилась, и теперь наша истинная вера в опасности.

– Или вы просто теряете сферы влияния, – заметила я. Антонио улыбнулся:

– Если сейчас вера ослабнет, начнутся междоусобные войны. Этого нельзя допустить.

– Я знаю лишь одного человека, который сможет удержать все, Антонио, – твердо сказал Козимо. – Этот человек – вы!

Мы с Сашей обменялись понимающими взглядами, пользуясь тем, что никто не видит, она показала мне большой палец, восхищаясь тем, как этот интриган все обставил.

– Кто еще обещал вам свою поддержку, пастырь? – достаточно резко спросила я.

– С чего вы решили…

Я выставила вперед руку, отметая все возражения:

– Никто не начнет заручаться согласием тех, кто в опале, без остальных. Мы нужны вам лишь потому, что голоса Риччионе и Лагомбардии могут оказаться решающими. Так кто?

– Франки, альманцы, бессарабы и несколько горных княжеств.

– Их голосов хватит, чтобы избрать вас? – уточнил принц.

– Если Риччионе и Лагомбардия согласятся…

– А могут быть варианты? – язвительно откликнулась я. – По-моему, при всем богатстве выбора у нас его просто нет.

Антонио виновато улыбнулся, развел руками и повернулся к принцу:

– Козимо?

Тот устало вздохнул:

– Лиза права. Выбора у нас действительно нет…

– Хорошо, раз все решено, тогда я откланяюсь, хочется достигнуть городских ворот до захода солнца.

– Надеюсь, у вас хорошая охрана? – поинтересовалась я у него. – Я теперь очень за вас волнуюсь.

Пастырь улыбнулся:

– Не беспокойтесь и не переживайте так за своего жениха, он вернется к вам цел и невредим, даю слово.

Он вышел. Я проводила его взглядом и повернулась к остальным.

– Вы ему верите?

– Антонио никогда не бросает слов на ветер.

– Козимо, ты не видел этого человека очень давно! А теперь он приезжает сюда и шантажом буквально требует, чтобы его возвели на престол Пастыря! – напустилась я на принца, он умоляюще поднял руки:

– Лиза, пожалуйста, давай обсудим это завтра! Я устал…

Я осеклась:

– Извини. Я…

– Ты беспокоишься за Делроя, – покорно произнес он, – как и мы все.

– Нет, Козимо, не так, как вы все! Знаешь, в чем разница? Ты не ждешь от него ребенка!

– Лиза! – ахнула Саша. Она с изумлением смотрела на меня, словно видела впервые. Я развернулась и направилась к выходу.

– Мадонна, – очень осторожно вдруг спросил Боно, все это время в задумчивости просидевший у окна, – скажите, а что вы будете делать с конем в горящей избе?

– Шашлык и плов! – выпалила я и вышла, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.

– Лиза, подожди! – Саша догнала меня на галерее, куда я выскользнула, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Я обернулась:

– Саша, давай завтра… я устала…

– Пять минут назад ты прыгала, как жираф по прерии!

– Жирафы не прыгают. И вообще, это гормоны были.

– А теперь?

– А теперь они упали…

– Так, может, тебя под капельницы? – участливо спросила подруга.

– Лучше сразу пристрелить. – Я оперлась руками на перила. Камень под ладонями был еще теплый. – В горящей избе… с конем…

Солнце уже зашло, сумерки промчались, и на небе появлялись розовые звезды. Мне вдруг стало любопытно, успел ли Антонио добраться до города.

– Тебе плохо? – встревожилась Саша. Я покачала головой:

– Нет.

Мы помолчали.

– Саш, может быть, тебе действительно лучше вернуться в наш мир? – предложила я. Настал ее черед вздыхать:

– Я бы хотела задержаться здесь… – Она словно набиралась решимости. – Лиза, а кто для тебя Козимо?

– Друг, – почти не задумываясь, ответила я, – правда, из тех, к кому не стоит поворачиваться спиной…

– Думаешь, он может предать?

– Вряд ли, но хорошенько пнуть вполне в его духе. – Я внимательно посмотрела на подругу и ахнула. – Сашка, не может быть! Ты и Козимо?

– Что тебя удивляет?

– Да он самый бессовестный интриган из всех, кого я встречала в жизни, а поверь, в нашем ведомстве их немало!

– В нашем тоже… – Даже в темноте было видно, что подруга покраснела. – Но он умный, забавный, надежный… И вообще, одно то, как он и Гаудани к тебе относятся…