На шум из-за стойки выскочила женщина в фартуке. Лицо её было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Подбежав ко мне, она резко наклонилась и замахнулась рукой. На меня вдруг нахлынули сцены недавнего избиения.

Внутри поднялось чьё-то чужое чувство страха. Будто боялся, что меня снова будут бить. Я инстинктивно загородился руками, ожидая удара, но его не последовало. Я выглянул из-за скрещенных рук и увидел, что женщина протягивает мне ладонь. С недоверием я ухватился за неё, и она помогла мне подняться.

Быстро оглянувшись, она проговорила:

— Ну-ка, давай, собирай всё, пока Виктор не увидел!

В памяти всплыли чужие воспоминания. На меня ругался тот бородач, и орал часто, а это его жена, мозг даже подкинул её имя — Мария. А тот наглый крепыш — сын хозяина таверны.

— Мам! — капризно протянул её сыночек. — Зачем ты помогаешь заморышу?

И эта интонация словно включила во мне следующий блок информации. Этого мерзкого парня зовут Леонид, у него был старший брат, который погиб (тут в памяти пробел), поэтому мать трясётся над Леонидом и балует его.

Я поднялся на ноги, с благодарностью посмотрел в лицо Марии, которая отряхивала меня от кусочков пищи и осколков. В душе поднялась тёплая волна. Хоть кто-то в этом непонятном месте проявляет ко мне сочувствие. Я прошептал «спасибо», присел и начал собирать крупные осколки на поднос.

Мария присела рядом и спросила:

— Те трое отдали тебе деньги?

Я кивнул, и вдруг холод пробежал у меня по спине. Монеты были на подносе и свалились вместе с посудой. Я судорожно принялся перебирать осколки, не обращая внимание на острые края. Но монет не было.

— Они… они были здесь, — сказал я неуверенно.

— Мам, он точно врёт, — сказал Леонид. — Я давно подозревал, что он ворует.

Я поднял взгляд на Марию и увидел, что тепло ушло из её глаз.

— Они куда-то закатились, — произнёс я оглядываясь, — честное слово! — Голос сам собой приобрёл плаксивые оттенки, и я кашлянул, стараясь придать словам вес. — Я найду и принесу!

Она сощурилась и отвесила мне подзатыльник. Встала, отряхивая руки, и бросила презрительно:

— Не найдёшь — точно перед Виктором ответишь. Вычту из твоей оплаты.

Мария пошла к стойке, а Леонид, мерзко улыбаясь, пропел:

— Три дня без еды! Три неоплаченные порции будут стоить тебе дорого, заморыш!

Он приподнял ногу и вытащил из-под подошвы злополучные монеты. Выходит, они действительно скатились с подноса. Но я понимал, что доказать это не смогу.

Глядя мне в глаза, Леонид положил монеты в карман. Затем достал яблоко и откусил большой кусок. Мой желудок сжался, напомнив о сосущем голоде. Выходит, ужин мне не светит. И всё из-за Леонида. Я посмотрел ему в глаза. Если бы мы были наедине, я бы отлупил его, несмотря на слабые кулаки. Взял бы в удушающий захват и держал, пока эта тупая груда мышц не засипит и не начнёт корчиться. От этих мыслей даже полегчало.

Но не при свидетелях. Тем более при его родителях. Меня за такое если не убьют, то точно вышвырнут на улицу. Тут меня охватили чужие воспоминания о крохотной каморке под лестницей, где я сплю, храню свои вещи и называю то место «дом».

Я погасил порыв заехать Леониду по роже и продолжил собирать осколки посуды. Острый край резанул по пальцу, и меня словно прошибло током. Разряд пробежал по руке, дошёл до затылка, и перед глазами взорвался салют. Я поморгал, отгоняя всполохи, но они не исчезали. Светящиеся пятна сложились в надпись, которая зависла в воздухе перед моим лицом, и я прочёл:

Внимание! Получен урон.

Идёт анализ…

СБОЙ СИСТЕМЫ!

Обнаружена критическая ошибка.

Удержание души невозможно.

Чего? Я не во сне, а в какой-то виртуальной реальности? Я махнул рукой, пытаясь отогнать видение. Буквы расплылись, но не исчезли, а сменились следующей надписью:

Объект: Макс

Ранг 0. ПУСТАЯ ОБОЛОЧКА.

Ваше тело не способно вместить новую душу.

Обязательное задание: Избежать смерти.

Требования:

— Повысить уровень навыка Укрепление тела.

— Выполнить условия для получения ранга 1: Искра энергии.

Срок для выполнения минимальных условий: три дня.

В случае невыполнения одного из условий:

Тело будет разрушено.

Душа утратит шанс на возрождение.

Пока я ошарашенно читал надпись, позабыв обо всём, в таверне появился Виктор. Теперь я вспомнил — он хозяин этого заведения. Но почему я нахожусь здесь и почему моё тело так изменилось?.

Сон? Виртуальность? Как выбраться, как вернуться обратно к своей жизни?

Мои размышления прервал подзатыльник Виктора.

— Чего застыл? — рявкнул он. — Прибирай! Да пошевеливайся! Или хочешь провести ночь, разгребая навоз в конюшне?

Я вздрогнул и с ужасом подумал: «В этой дыре ещё и конюшня?»

Руки сами подбирали осколки и складывали на поднос. Я отстранённо наблюдал за суетливыми движениями, которые тело снова выполняло на автомате. Мышечная память. Вот что происходит, когда ты многократно повторяешь какие-то действия. Тебе уже не нужно задействовать мозг, чтобы осознавать каждое движение.

Но откуда у меня мышечная память в сборе осколков руками? Даже когда я работал официантом, мы либо сметали разбитую посуду в совок, либо собирали специальным пылесосом.

— Опять облажался, — прервал мои мысли голос Виктора. Хозяин таверны стоял надо мной, уперев руки в бока. — Ведь только что поговорили — ещё одна разбитая тарелка, и моё терпение лопнет!

«Поговорили?» — подумал я, снова чувствуя прилив гнева. Сердце стало ускоряться, разгоняя адреналин. — «Это так называется? Разбили мне голову из-за глиняной тарелки?!?»

— Я думаю, что его место — на конюшне, — сказал Леонид и с хрустом откусил яблоко. — Зачем ты эту вонючку в дом пускаешь?

— Кто-то же должен работать в зале, — ответил Виктор. — Может, ты возьмёшься?

— Кто? Я? Не-е-е!

— Хозяин, долго ещё ждать? — гаркнул голос издалека. — Мало, что похлёбка, как помои, так и ту не дождёшься!

Виктор сквозь зубы помянул ведьмино отродье и быстро пошёл к стойке — помогать Марии разносить готовые блюда.

Передо мной на пол шлёпнулся огрызок, и голос Леонида над головой с насмешкой приказал:

— Это тоже прибери. Да побыстрее.

Я взял огрызок яблока за хвостик. Кровь шумела в ушах, настолько мне хотелось запихать этот огрызок в глотку наглому хозяйскому сыночку. Я же упал из-за его подсечки! Он ведь прекрасно знал, что Виктор буквально несколько минут назад сделал мне последнее предупреждение насчёт битой посуды!

Я с ненавистью поднял взгляд, сжимая скользкий огрызок в кулаке. Леонид взирал на меня сверху с победной ухмылкой. Я начал отводить руку, замахиваясь для броска. Сейчас в эту харю прилетит подарочек!

Но в этот момент рядом с Леонидом появился Виктор. Злость сразу улетучилась, адреналин схлынул, и я снова уткнулся носом в пол, сгребая остатки черепков. Точнее, я-то хотел швырнуть огрызок, но тело, которое помнило многочисленные побои, самостоятельно сделало другой выбор.

Очистив пол, насколько это было возможно, я потащил поднос на улицу. Там, насколько подсказывали мне воспоминания, была выгребная яма для мусора.

За порогом таверны меня встретил жаркий летний день. Так, ноябрь же был…

Я огляделся. Очень аутентичная обстановка. Двор, огороженный частоколом. Земля утоптана ногами и копытами почти до каменной твёрдости. По правую руку в отдалении колодец с деревянным ведром на краю. По левую руку — коновязь, а дальше — длинный сарай конюшни. Ноги понесли меня за конюшню, где располагалась выгребная яма.

Поднос оттягивал руки, и под палящим солнцем я тут же вспотел. Хотелось зайти в тень, но надо было спешить обратно. Надо разобраться во всем. Да и Виктор по-любому прицепится.