– Хватит! – раздался голос графа Алайстера где-то далеко. Упрямо отжавшись еще два раза, я поднялась. Руки дрожали, в ушах шумело от напряжения. Я сделала шаг куда-то к стене и пошатнулась, от жары и нагрузок голова кружилась. Крепкая рука схватила меня за плечо, помогая пройти в тень.

– Надеюсь, на этом наши разногласия, как и ваше упрямство, закончились? – Делрой протянул мне флягу, достаточно простую, лишь выложенный черными камнями вензель напоминал о хозяине.

Поколебавшись между собственной гордостью, вызванной его менторским тоном, и жаждой, я все-таки взяла ее и сделала маленький глоток. Вода была восхитительно холодной. Подавив в себе желание выпить ее всю, я тщательно закрутила крышку и отдала обратно.

– Не бойтесь, вы мне еще нужны, и я не собираюсь отравить вас, – ехидно заметил граф.

– Не стоит нагружать сердце, – отозвалась я.

Он кивнул, принимая пояснения. Подождав, пока я окончательно приду в себя, граф отпустил меня, повесил флягу на пояс и направился в сторону лошадей, на ходу отдавая приказы.

– Мадонна, позвольте дать вам один совет, – Далия неслышно подошла и стала за моей спиной, – никогда не спорьте с графом Алайстером.

– Иначе что? Он обезглавит меня?

– Нет, но ваша жизнь будет полна лишений.

– Она и так полна их, – я пожала плечами и направилась к отряду.

Возок, в котором мы ехали, уже сломали и перевернули, вытоптав вокруг траву, словно здесь шел бой. Мне показалось, что я увидела пятна крови. Завязанная левая ладонь Пьетро, угрюмо посматривавшего на Боненвенунто, подтверждала мои подозрения.

– Нельзя было обойтись просто следами борьбы, – ворчал он.

– Мой друг, конечно, нет! – воскликнул художник. – В таких схватках обязательно должна пролиться кровь!

– Но почему она должна быть моей?

– Потому что именно ты вытащил соломинку! – ухмыльнулся Паоло, за что получил в ответ убийственный взгляд друга. При виде меня все замолчали. Мои провожатые поспешили изобразить, что заняты делами, а люди графа настороженно посматривали на меня, словно решая, стоит ли мне доверять.

Я сделала вид, что это меня не задевает, и подошла к художнику:

– Что происходит?

– Мэссэр граф решил, что дальше мы поедем верхом, – пояснил он, стараясь не смотреть мне в глаза, по всей видимости, от его внимания не укрылось недавнее развлечение его хозяина. – Вам велено дать вороного.

– Хорошо, – кивнула я, направляясь к коню, которого держал один из людей графа, и спокойно забрала поводья. Взволнованно раздувая ноздри, вороной повернул ко мне голову, я погладила его по белой проточине на носу. Он фыркнул и отвернулся, наверняка раздумывая, как бы ему отвлечь меня и наклониться, чтобы щипнуть травы. Я на всякий случай проверила подпруги, но подтягивать пока не стала.

Делрой Алайстер появился через несколько минут. Его волосы были подозрительно мокрыми, словно он купался или же, что скорее, просто вылил на голову воду.

– Вперед, – скомандовал он, вскакивая на жеребца, которого ему подвел Боненвенунто. В лучах солнца его конь казался золотым. Я залюбовалась тонкими ногами и горделиво вздернутой головой этого животного. Коня, конечно же, а не графа. Хотя, признаться, всадник был достоин своего скакуна.

Заметив мой взгляд, граф нахмурился, затем посмотрел на своего жеребца и понимающе усмехнулся. Я нахмурилась, давая понять, что все еще злюсь.

Художник подошел, чтобы помочь мне сесть в седло, и лично подтянул подпруги. Затем сам вскочил на одну из лошадей, которую выпрягли из возка. Далия села позади него, достаточно крепко прижавшись к мужчине.

Пьетро и Паоло сели на вторую лошадь. Надо заметить, что их объятия были гораздо менее нежными. Они то и дело переругивались, стремясь отодвинуться друг от друга.

– В путь!

Золотой жеребец полетел к горам, фиолетовой дымкой виднеющимся на горизонте. Было видно, что он радуется скачке, и всаднику приходится его придерживать. Конь недовольно фыркал, но послушно следовал приказам.

Солнце припекало вовсю, и наше путешествие оказалось недолгим. Дорога, пару раз вильнув, начала спускаться к зеленой роще.

– Мы остановимся здесь до вечера, – распорядился Рой, снова придерживая своего жеребца, чтобы поравняться с нами. Затем он чуть отпустил руку, высылая коня вперед.

Мой вороной вытянул шею, но жара взяла свое, и он быстро устал. Безнадежно отстав, я решила не гнать свою лошадь галопом, а перевела на шаг, позволяя отдышаться. Если граф и заметил это, то ничего не сказал.

Роща встретила нас прохладой. Я спрыгнула с коня, собственноручно расседлала и стреножила под удивленными взглядами мужчин.

Боненвенунто дернулся было помочь, но я махнула рукой, словно говоря, что справлюсь сама, и он занялся лошадьми, пока остальные разбивали лагерь.

С непривычки ноги подкашивались, и я просто села под ближайшее дерево, наслаждаясь настоящей тенью, отбрасываемой зеленой плотной листвой.

– Боно рассказал мне о человеке в маске. – Граф Алайстер подошел и стал рядом. На меня он не смотрел, наблюдая за тем, как его люди справляются со своими обязанностями. – Почему вы промолчали?

– Не успела, вы уже вовсю раздавали приказы об экзекуциях, – съязвила я. Он повернул голову и все-таки взглянул на меня:

– Он вас напугал?

– Если я скажу «да», вы найдете его и прикажете высечь?

– Я убью его, – он сказал это спокойно, но что-то в голосе заставило меня поежиться.

– На самом деле, все произошло слишком стремительно и было слишком похоже на сон, – призналась я. Алайстер кивнул и сменил тему:

– Здесь протекает небольшая река, если хотите, то можно освежиться, – он протянул руку, предлагая опереться, чтобы встать.

Первым порывом было отказаться, но, судя по всему, мой собеседник ждал именно этого, и я предпочла воспользоваться его помощью. Ладонь коснулась моей, пальцы сжались, заставляя меня поморщиться. Граф сразу же ослабил хватку:

– Простите.

– Ничего страшного, – уверила я, вставая. – Спасибо.

Он странно посмотрел на меня, но ничего не сказал, потом кто-то подбежал к нему с вопросом, и Алайстер отошел в сторону.

Я не стала дожидаться, когда он вернется, и направилась в указанном направлении. Петляя между деревьями, едва заметная тропинка привела меня к подножию холма, где и протекала река, по всей видимости, беря начало высоко в горах, фиолетовые пики которых мы лицезрели всю дорогу. Неширокая, с небольшими порогами-валунами, она стремительно бежала куда-то к горизонту.

Сама вода была мутной. Деревья и кусты бурно разрослись на берегах, образуя надежные завесы от чужих глаз.

Несколько минут я просто стояла, наслаждаясь тишиной, затем, найдя достаточно укромное место, где кусты подходили к воде почти вплотную, начала раздеваться. Шнуровку на платье решила не развязывать, лишь ослабила так, чтобы можно было снять через голову.

Скинув пыльную, пропахшую потом одежду, я скользнула в воду. Она была восхитительно прохладной, именно такой, чтобы разгоряченное тело остыло, но при этом не перехватывало дыхание. Окунувшись с головой, я сделала несколько гребков и перевернулась на спину, чувствуя, что вновь наполняюсь силами.

Мерный плеск успокаивал, приятная нега разливалась по телу. Деревья склоняли свои кроны к воде, даря эфемерное ощущение защиты от остального мира. Было так хорошо лежать здесь, ни о чем не думая.

Поддавшись порыву, я закрыла глаза, отдаваясь на волю течения. Оно подхватило меня, неся куда-то, все звуки стали очень тягучими, будто приходили из другого мира. Очнувшись, я поняла, что меня снесло на середину реки достаточно далеко от того места, где раздевалась.

Опасаясь, что кто-то может подсмотреть за мной, я медленно перевернулась, и встретилась взглядом с Делроем Алайстером. Судя по тому, что на нем остались только короткие штаны, он собирался окунуться. Лицо графа словно застыло, а глаза лихорадочно сверкали. Он смотрел на меня не мигая.