— И я приду, — буркнул Илья, — покажу, что сам умею, да мужиков подтяну.

Илья порывался пойти с Анатолием, но после слов Сидора, Анатолий в ультимативном порядке сказал Илье оставаться.

— Да куда мы денемся, — вздохнул кто-то. — Сено-то может и сгниёт, а мы нет.

И вроде вопрос был решён, а люди расходиться не спешили.

— Что-то в животе заурачало. Поесть бы чего повкуснее, — вдруг очень громко и горестно вздохнул кто-то из мужиков в задних рядах.

— Ага, — подхватил другой. — А на ужин сегодня и не пускали. Мол раненые, невместно.

— Может, накормите чем?

— А может, Макс нам чего путного сготовит?

Николай, поймал мой взгляд, мы друг друга поняли без слов. Я коротко кивнул, он кивнул в ответ.

— Заходите, чего уж тут, — объявил он.

— Да и нам в дорогу чего приготовить бы, — заявил Анатолий. Мы поужинаем и сразу пойдём.

Люди загомонили.

— Может, тех самый пирожков, а Макс? — спросил Николай, поравнявшись со мной. — Ты ведь из для битвы готовил. И они очень кстати пришлись.

Я тут же вспомнил, как впопыхах готовил на ораву защитников, и при каких обстоятельствах это было. Смогу ли повторить? А почему нет! Где наша не пропадала.

После разговора на площади мужики гурьбой набились в таверну.

Так всегда: сначала поспорят, потом идут есть. Причём чем злее спор, тем плотнее набивается зал, будто людям нужно срочно чем-то заесть эмоции.

Заказывали по обыкновению: кто котлетни, кто шаурму, кто просто борща и побольше хлеба.

А кое-кто ворчал.

— Слышь, Макс, — дед Митрофан пристроился у рабочего стола и постучал по нему пальцем. — Ты нас, конечно, извини. Но заморская твоя еда уже того… приелась.

— Приелась? — я даже обернулся от удивления.

— Ну а что. — Дед пожевал губами. — Первое время дивились, потом наедались, а нынче я гляжу в миску и вижу: опять эта твоя шаверма. Хочется чего-то простого. Знакомого. Нашего.

— Так борщ есть.

— Борщ хорош, — согласился Митрофан. — Только ты вот что. Сделай что-нибудь простое, привычное.

— Да! — поддержал кто-то. — Но так, чтоб опять удивил.

Я хмыкнул.

Просьба, на самом деле, одна из самых распространённых. «Сделайте нам, как у всех, только чтоб ни у кого такого не было». Слышали, знаем.

Я вытер руки о передник и пошёл думать в кладовую.

Идея пришла быстро, запасы сами подсказали.

Теста после утреннего замеса оставалось много. Мука была, яйца были, молока хоть залейся, спасибо борисовскому обозу.

А в дальнем углу, в мешках, лежала картошка.

Я развязал ближний мешок, запустил в него руку и вытащил три клубня с мягкими боками.

Картошка начинала портиться. Не вся, но процесс уже пошёл: сегодня три клубня, через неделю полмешка, через две весь угол придёт в негодность. А потом и запах на всю кладовую. Хранили её тут, между прочим, неправильно: в мешках, вплотную к стене, где сыро. Как время появится, надо перебрать её и пересыпать, да только когда руки дойдут…

Значит, надо сейчас пускать в дело, причём много, сразу и чтобы хранилось дольше.

Почесал затылок, погипнотизировал новенькие холодильные ящики, и решение тут же родилось.

Вареники с картошкой!

Простое? Да, проще некуда. Знакомое? Уверен, такое они не раз пробовали. Но с моей подачей, удивление гарантировано, а состав такой, что дешевле только вода.

Я вернулся в зал и объявил:

— Скоро будут вареники.

— Чего? — не понял Николай. — Ты что там опять затеял? — он подошёл к рабочему столу с любопытством во взгляде.

— Вареники с картошкой.

— А это как?

— Ну, — я уже мыл клубни, — сначала варишь картошку. Разминаешь в пюре, добавляешь жареный лук, соль, перец. Потом раскатываешь тесто тонко, режешь кружками, кладёшь начинку, залепляешь края и варишь.

Николай медленно поднял брови.

— То есть варишь картошку, — хмуря брови, повторил он, — чтобы залепить её в тесто и снова сварить.

— Именно, — кивнул я.

— Однако… Твои рецепты порой поражают.

— А что, звучит интересно, — пожал плечами Павел, устроившийся неподалёку с кружкой. — Картошка в тесте. Вроде и пирог, а вроде и нет.

— Дурость ведь это, — вынес вердикт Сидор, пристроившись рядом. — Дважды одно варить.

— Не дурость. Когда Макс нас подводил? Он вон варил свою свёклу в первый раз, тоже дурость была, а теперь вся деревня борщом объедается.

— А я что, я же говорю, что думаю, а оно может и иначе выйдет, — тут же стал оправдываться Сидор. — Так что ладно, вари.

— Спасибо за разрешение, — улыбнулся я и взялся за дело.

Картошку почистили всей честной компанией, благо ножей хватало. Пока варилась, тонко раскатал тесто и нарезал заготовки краем кружки.

Начинку сделал правильную. Отваренную картошку размял горячей, влил ложку топлёного масла, добавил зажарку из лука и моркови, посолил и тщательно перемешал. Затем получившееся попробовал, добавил щепотку остролиста.

Для Анатолия, Николая, Волоха и Сыча сделал отдельную начинку с бодрящими травами. Им ведь в путь отправляться. Надо, чтобы был запас энергии. А вот деревенским на ночь глядя, энергия, наоборот в ущерб пойдёт.

Егорке и Степану, которые немедленно нарисовались у стола, выдал задачу тщательно вымыть руки и катать одинаковые шарики из начинки. Чтобы каждый вареник получился ровненьким.

Лепили втроём. Генка, надо отдать ему должное, поймал технику с третьего раза: положить шарик, сложить тесто пополам, прижать края от середины к углам, чтобы не осталось воздуха. Степан лепил криво и старательно, хотя, когда я не видел, больше ел начинку, чем лепил, за что схлопотал полотенцем от Павла.

Первая партия была готова, и я забросил всё в кипяток.

До этого я был увлечён работой, и по сторонам не смотрел. Зато сейчас заметил, что весь зал повернулся и следил за каждым моим движением, в ожидании угощения. И, кажется, я поторопился с заявлением, что еда знакомая. Таких белых пузатых полумесяцев тут раньше не видел никто.

Вареники ушли под воду, покрутились, а потом начали всплывать, кругленькие, вздувшиеся, я вылавливал их ложкой, скидывал в миску, поливал маслом со шкварками и посыпал мелко порезанной петрелией.

К каждой миске, густой комок сметаны.

Первая порция досталось деду Митрофану, как самому требовательному и как инициатору.

Он долго принюхивался, оценивал содержимое миски, подозрительно косясь на меня. Наконец подцепил один, откусил половину, и на лице у него отразилось всё сразу: недоверие, удивление и полное согласие.

— Так это ж… — он прожевал. — Это ж просто картошка!

— Ага, просто картошка и тесто, — согласился я.

— А чего вкусно-то так! — возмутился дед, будто я его обманул.

Через четверть часа зал лопал вареники в четыре десятка ртов, и на кухню начали заглядывать с вопросом, а не осталось ли ещё. Осталось, конечно: я на этом блюде, считай, спас всю подпорченную картошку.

Создано новое блюдо: вареники с картофелем и жареным луком.

Редкое.

Прогресс Кулинария: очки не начислены (навык в пределе).

Свойства…

Знаю-знаю. Спасибо, что напомнила.

Дальше читать не стал. И так понятно, что там будет. К тому же, начинка будет везде разная.

Анатолий подошёл, когда я отправлял в котёл третью партию.

— Ну что, Макс, собираемся мы, — сказал он. — Я с Михаилом всё разобрал: он мне и место назвал, и дорогу.

— Когда выходите? — спросил я, понимая, что успеваю не всё задуманное.

— Так после ужина. Поедим и двинемся.

— Всё же в ночь пойдёте? — кивнул я, внутренне порадовавшись, что предусмотрел подобный вариант и подготовился.

— Именно, — кивнул Анатолий. — Так проще. Днём телега на тракте видна за версту, и всякий встречный запомнит, кто ехал и сколько нас. А ночью тракт пустой. Мы пройдём половину пути затемно и к рассвету встанем в лесу, не доезжая. Дальше уже смотреть будем. Приготовь нам с собой, — добавил он, — чего-то этакого. И чтобы усиливало. Как в тот раз, когда Дубовый Яр обороняли.