– Вот как?

– Да. Он настаивает на том, чтобы в Риччионе была проведена свадьба по доверенности! – Принц скривился, словно сама мысль об этом его оскорбляла.

– И что это значит? – Я напряглась, гадая, чем для меня может обернуться это известие.

– Значит, что Гаудани очень беспокоит приданое, – хохотнул принц, – именно поэтому он настаивает на скорейшем подписании договора. Будто он сможет воспользоваться хоть чем-то до свадебного обряда и консуммации брака!

– Как мило… – процедила я. – Могу ли узнать, где и, главное, с кем пройдет сам обряд и…

– Консуммация? – услужливо и почти весело подсказал мой собеседник, явно наслаждаясь моим замешательством. – Разумеется, все пройдет в главном храме Лагомбардии.

– У вас варварские обычаи, – заметила я. – Консуммация в храме… Надеюсь, зрителей не будет?

Козимо рассмеялся, по достоинству оценив шутку:

– Ну что вы! Эту церемонию жених и невеста проводят там, где пожелают… Хотя, как правило, все традиционно предпочитают спальню.

– Счастлива это слышать, – кивнула я и затем, набравшись смелости, задала мучивший меня вопрос. – Что вы будете делать, если вашу сестру не найдут?

– А как вы думаете? – Его взгляд был просто ледяным. Невольно поежившись, я подошла к окну:

– Не знаю… возможно, у вас останутся земли…

– Пара никчемных островов, которые затапливает в половодье? – презрительно фыркнул тот. – Велика потеря. Поверьте, я заинтересован в этой свадьбе, как и мой кузен. Я не хочу, чтобы моя страна воевала на радость святошам из Лаччио! Это обойдется слишком дорого, а казна и так истощена и войной, и блокадой!

Он говорил совершенно искренне. Я вздохнула и повернулась:

– Как я понимаю, понадобится еще одно платье?

– Да, портниха уже заламывает руки, вымогая дополнительную оплату своего труда. Полагаю, платье должно быть голубым…

– Как пожелаете.

– Я? – принц вдруг зло рассмеялся. – Поверьте, уж мне-то все равно, какого цвета платье на вас будет! В отличие от моего кузена…

– При чем тут граф Алайстер?

– Угадайте, кто будет изображать жениха здесь? – фыркнул Козимо. – Мало ему слухов, ходивших все эти годы!

– Каких слухов?

Принц смерил меня презрительным взглядом:

– Делрой не рассказал про него и Кариссу?

– Смотря что… – осторожно начала я.

– Ясно, не сказал. Сестра была влюблена в него в юности, наши семьи даже строили планы породниться, но потом увлечение прошло, Рой сбежал в Лаччио, а начавшаяся война положила конец дружеским намерениям. Я, как и все, думал, что именно Алайстер женится на Кариссе, но та предпочла Гаудани, – он пожал плечами.

Я стояла, онемев от удивления. Рассказ Козимо прояснял, почему в моей памяти не было ничего об отношениях принцессы и ее кузена. Вот почему Делрой так тревожился о ней! И почему целовался со мной. По всей видимости, желал получить то, что было уже недоступно.

Забыв о присутствии принца, я медленно присела на край кровати.

– Так что не обольщайтесь, мадонна, в глазах моего кузена вы – лишь копия его юношеской любви, – пустив эту стрелу, принц кивнул и вышел.

– Мадонна, вы здоровы? – чувствуя свою вину за вчерашнюю ночь, Бьянка первая подбежала ко мне. Я улыбнулась, пытаясь сделать вид, что ничего не случилось. Улыбка вышла кривоватой.

– Граф Алайстер приедет через несколько дней подписать брачный контракт со стороны мэссэра Гаудани, – я решила не скрывать то, о чем уже к вечеру будет известно всем.

– Значит, вы скоро покинете нас? – всплеснула руками Аугуста, а Джемма испуганно посмотрела на меня.

– Наверное, – протянула я. – Пока что мой брат не слишком спешит посвящать меня в свои планы.

– Его высочество мудр и наверняка не желает вам зла, – пролепетала Джемма, я скептически посмотрела на нее:

– Искренне на это надеюсь.

Граф Алайстер прибыл через два дня. За это время я несколько раз успела переосмыслить то, что услышала от Козимо.

Рой и Карисса. Интересно, какие чувства теперь граф испытывал к своей кузине? Вполне возможно, что при первой нашей встрече он хотел заменить ее мной навсегда? Память услужливо подкидывала обрывки разговоров, как настойчиво мне демонстрировали портрет Гаудани… Что, если граф Алайстер действительно задумал подмену? Все эти мысли не давали мне покоя.

Боно, заметив мое состояние, пытался выяснить причины, но потерпел поражение. Прекрасно понимая, что все мои сомнения станут известны его покровителю, я предпочла отговориться головной болью. Настаивать художник не стал. Посоветовал только иногда снимать кулон, но я решила не рисковать.

Приезд графа был обставлен с большой помпой: знамена, фанфары, восторженные выкрики толпы.

В окружении девушек я стояла на одной из террас, с которой открывалась панорама города, и нам прекрасно было видно, как логамбардийцы во всем блеске мчатся по дороге к городским воротам.

Граф на своем золотом жеребце ехал первым. Столпившись у баллюстрады, девушки с интересом рассматривали всадников в блестящих доспехах, на которых был изображен лев, сжимающий в лапе поднятый меч. Этот же лев был и на флагах, развивавшихся над головами гостей.

Гордо прогарцевав по узким городским улицам, они подъехали к замку. Я вдруг подумала, что я так и не прогулялась по этим улицам, все время находились какие-то отговорки: примерка платьев, рисование или же просто удушающая жара.

Я предполагала, что на самом деле принц Риччионе просто не хотел упускать меня из виду, опасаясь, что я сбегу. После его визита в мою спальню мы виделись лишь за ужином в окружении придворных, и поговорить наедине не представлялось возможным. Единственное, что радовало: в присутствии принца, еду которого проверяли, я могла есть, не опасаясь за свою жизнь.

Дождавшись, пока последние всадники из отряда исчезнут в воротах замка, мы вернулись в спальню, где служанки раскладывали на кровати мое платье. Нижнее, из голубого шелка, на котором серебряными нитями были вышиты лилии – герб Риччионе. Верхнее платье было из серого, под цвет моих глаз, бархата, с традиционным глубоким вырезом на груди и разрезами на рукавах, показывающими ослепительно-белую нижнюю рубашку. Но больше всего меня поразили туфли, усыпанные голубыми бриллиантами. Я боялась представить, во сколько они обошлись. Удивительно, что Козимо так расщедрился.

По традиции меня одевали мои подруги, дочери благороднейших семейств герцогства. Их глаза сияли в предвкушении праздника, а шутки, которыми они перебрасывались, становились настолько фривольными, что мне пришлось их одернуть:

– Надеюсь, мне не стоит напоминать вам правила приличия?

– Ваше Высочество, вы слишком строги! – запротестовала Аугуста, расправляя складки моего шлейфа. – Может быть, мы тоже желаем послужить на благо страны и скрепить наши отношения с доблестными воинами Лагомбардии!

Она грациозно поднялась с колен и выразительно выпятила грудь, остальные прыснули со смеху. Маленькие дурочки. Я посмотрела на них со всей строгостью:

– Не думаю, дорогая, что внебрачный ребенок улучшит отношения между странами. Скорее всего, ты будешь ненавидеть и его, и его отца. Так что лучшее, что ты можешь сделать на благо страны, – вести себя достойно. Не хочешь же ты дать понять, что все женщины здесь так доступны.

Аугуста хотела что-то возразить, но не нашла слов. Бьянка густо покраснела, но я уже не смотрела на нее. Слуга постучал в двери, извещая, что принц и его гости ждут нас в зале для приемов.

Благодаря кулону, я уже знала, что из себя представляет этот зал: высокие стрельчатые окна с витражами, стены оштукатурены на манер лагомбардийских и расписаны фресками на мифологические темы, потолок украшен лепкой и позолотой, в центре – работа самого Делла Урбино. Фреска о сотворении мира.

Наверное, со стороны мы смотрелись очень эффектно: принцесса и ее свита. Шорох юбок, негромкие звуки шагов, озорная улыбка Бьянки, царственная поступь Аугусты, робкое покашливание Джеммы – все это слегка действовало на нервы, заставляя идти быстрее.