И это объясняло всё разом. Соус нельзя подделать не потому, что рецепт секретный. А потому, что дело не в рецепте. Дело в руке практика. Это ведь то же самое зельеварение и работает здесь метод копирования. Бери мой соус и у тебя всё заиграет, и люди к тебе потянутся. Не бери и как ни старайся, выйдет пресно и не то.

Я рассказал это Вере и она, внимательно выслушав, покивала.

— Да ты прям Мефистофель, — протянула она.

— С чего это? — удивился я.

— Подсаживаешь людей на бургеры. Страшно представить, какие последствия будут у этой эпидемии. Чую, скоро по этой деревеньке будут бегать толстенькие и счастливые нулевые пациенты.

— Ой, не усложняй, — отмахнулся я.

— А сработает?

— Вот и проверим. На нашей таверне и на постоялом дворе Дарьи.

Дарья уже успела удивить своей деловой хваткой. Своё заведение она держала крепко и с умом. К слову, к Дарье в последнее время всё чаще наведывался Анатолий: то плетень поправит, то дров наколет, то «мимо шёл, дай, думаю, загляну». Слепому было видно, к чему идёт. Ещё пара недель и переедет к ней, как и Павел к Елене, так что мне ещё более спокойно будет.

А Анатолия я и так учу готовить. Он быстро схватывает, но любит что-то от себя добавить, из-за чего блюдо может испортиться. А вот покажу ему карты, научу, набью руку. А потом попрошу, чтоб он сам передал всё Дарье, заодно проверю, насколько легко можно будет масштабировать всё. Пусть её заведение станет первым испытательным полигоном. Если всё пройдёт как надо, значит система жизнеспособна и сработает везде.

Я сидел, чертил на бересте первую свою технологическую карту «Котлетень, сборка». И как же мне нравилось это дело.

Тут вдруг над залом прогрохотал голос.

— А и правда, отпущу ка я эту лютую, — донеслось от стола охотника.

Мужчина отодвинул опустевшие миски, довольно рыгнул и погладил себя по животу.

— Пущай живёт, зверюга. Накормил ты меня, повар, по-царски, грех теперь животное губить. Ты лучше мне добавки давай, а я её на волю выпущу!

Он уже наклонился было к свёртку под лавкой — развязывать.

— Э, э, э! Только не здесь! — из-за стойки, вскинулась Глафира. Она принесла пополнение запасов яиц и мяса, а взамен собрала узелок еды для Сыча. Очень уж он котлетень просил.

Женщина подлетела к охотнику, уперев кулаки в бока, и грозно нависла над свёртком, из которого тут же злобно тявкнули.

— Ты что удумал, дремучий⁈ — рявкнула она. — Выпустить эту пакость прямо во дворе? Да она же нам весь курятник передерёт, всех кур до единой перекусает! У меня там, между прочим, несушки, а не абы что!

Охотник замер с верёвкой в руках, растерянно хлопая глазами.

Лютолис под лавкой, будто всё поняв, издал особенно мерзкий, предвкушающий звук, не сулящий ничего хорошего местным курам.

Я вздохнул и отложил бересту.

Империя империей, технологии технологиями, но сначала, похоже, придётся решать вопрос стратегической важности: куда девать злобного грозу курятников, пока он не сожрал будущий завтрак половины деревни.

Интерлюдия

Инквизитора Калагана и Зеона, под чужой личиной, вместе отправили по важному делу, а приставку с глаз долой все старательно проигнорировали.

Грегор так и сказал:

— Идите выполнять, с глаз долой, до тех пор, пока не вернётся Айвен.

Калаган и так недобро поглядывал на незнамо откуда взявшегося посланника, который принёс странное письмо от Айвена. Он не понимал, почему Грегор, совершенно перестал слушать его, после прочтения этого письма.

А чтобы двое опасных людей не перегрызлись от безделья в ожидании, Грегор не нашёл ничего лучше, чем найти им занятие под стать. Задание преподносилось, как чрезвычайно важное, хотя и нужно было, чтобы избавить Грегора от лишней головной боли.

Там, в сырой темноте, таились подводные сквозные ходы, через которые из-за барьера то и дело просачивалась всякая мерзость, и кто-то должен был методично её выбивать. Обычно отправляли простых гвардейцев, но на этот раз, во главе тридцати ратников поставили опытных командиров и бойцов. Самого инквизитора Калагана Огнеликого и тихого человека в дорожном плаще, которого представили просто «тайный посланник». Имени не назвали. Так распорядился Айвен.

Зеон не возражал. Зеону, напротив, было весело.

Потому что посланником был он сам. А амулет на шее исправно прятал его лицо, голос и ауру от чужих глаз — и прежде всего от глаз того самого инквизитора, который сравнительно недавно отсёк ему кисть, искалечил и был свято уверен, что добил. Калаган не узнавал его. И это открывало простор для некоторых развлечений.

Впрочем, Калаган сразу почувствовал себя оскорбленным.

— Меня, — цедил он, ковыляя на негнущейся ноге, — выжегшего сотню гнёзд скверны, светоча Культа Солнца, Огнеликого, в сырую нору! Крыс гонять! Да ещё с каким-то безымянным.

— На всё воля барона, преподобный, — смиренно отозвался Зеон и придержал для инквизитора низкую ветку, которую, впрочем, отпустил раньше чем надо было. Ветка хлестнул инквизитора по макушке, заставив того ойкнуть. — Вас может придержать?

Калаган вызверился на него так, что простой человек побледнел бы и присел.

— Я управлюсь, — раздельно произнёс он. — Солнце дало мне силу.

— Оно и видно, — покивал Зеон. — Силы хоть отбавляй. Рук вот только маловато, да ноги не слушаются.

Учитывая статус «кво» посланника, инквизитор не спешил вступать в конфликт. Зато ждал возможности сорвать злость хоть на ком-то.

В пещерах инквизитор ожил: выжигать тварей он и вправду умел. Из посоха било белое пламя, монстры шипели и лопались склизкими кляксами, а Калаган между делом не упускал случая напомнить, кто здесь главный.

— Смотри, посланник, и учись, — провозгласил он, испепелив очередную ползучую пакость. — Вот что значит благословение Светила. Меня, Огнеликого, не одолел ещё никто.

Зеон, держась подальше от пламени инквизитора, спокойно добивал очередную тварь клинком.

— Никто? — переспросил он мягко. — Я, конечно, не сомневаюсь, но мужичьё шепчется. Болтают, преподобный, будто один лесной бродяга вас изрядно… укоротил. — Он скользнул взглядом по обмотанной культе на поясе инквизитора. — На целую кисть.

Калаган побагровел, и пламя в посохе плеснуло выше.

— Тот одержимый издох! — рявкнул он. — Его от моего последнего удара ничто не спасло! А ты почём знаешь про охотника, посланник⁈

— Слухи, преподобный, — развёл руками Зеон. — Одни слухи, а правды никто и не узнает, вы ведь кремень. Ни одного слова мимо, только барону.

Зеон едва сдержал улыбку, увидев кривой оскал инквизитора. Теперь Калаган уверен, что барон источник слухов. Прелестно.

К ночи Калаган вымотался. Негнущаяся нога подводила на мокрых камнях, культя ныла от сырости, и великий Огнеликий, оступившись, едва не ухнул в чёрную воду подводного хода. И ухнул бы не придержи его Зеон за шиворот.

— Осторожней, преподобный, — сказал он. — Вода тут недобрая. Говорят, кто в неё падал, того больше не находили.

— Обойдусь без твоей помощи, — огрызнулся Калаган, вырываясь.

— Как скажете. — Зеон отпустил его и добавил будто невзначай: — А всё же напрасно вы так уверены, что тот охотник помер. Такие, знаете, живучие. Иной раз сидит себе рядышком, а ты и не чуешь.

Калаган замер, обдумывая эту мысль. Он недобро глянул на посланника, но не увидел ровным счётом ничего подозрительного. Амулет сделал своё дело: взгляд соскользнул, мысль расплылась.

— Пустое, — буркнул инквизитор и заковылял прочь, бормоча под нос молитву Солнцу.

А Зеон остался стоять у чёрной воды. В его руке сверкнуло и погасло ядро, которое он только что достал из твари. Энергия волной разлилась по телу, заставив Зеона улыбнуться. Он умел ждать и сейчас он ждал указаний, и возвращения Айвена. А сейчас спешить было некуда.

Почему-то вышло так, что обустройство домиков совпало с доделкой второго этажа, и это заставило меня изрядно понервничать.