– Вот его и соблазняйте! – я не собиралась сдаваться.

Рой рассмеялся:

– Я не думаю, что мне это удастся, а вот вам…

Он выразительно посмотрел на мою грудь, заставляя меня скрестить руки.

– Немедленно прекратите эти намеки! – потребовала я. – Я не кусок мяса и не собираюсь ни соблазнять этого вашего… Гудинни.

– Гаудани, – поправил меня он.

– Какая разница! Так вот, я не собираюсь ни его соблазнять, ни выходить за него замуж! Завтра я наконец напишу заявление об уходе и поеду на дачу к огурцам!

– И что потом? – усмехнулся граф Алайстер. – Когда запал праведного негодования пройдет? С чем вы останетесь? С гордостью? Вы сможете прожить, питаясь только ею?

– Почему только ею? – слабо возразила я, прекрасно понимая, что он сейчас озвучивает мои мысли.

– Потому что я не понаслышке знаю вашу систему. Думаете, после этого вы сможете устроиться на нормальную работу? – Рой встал и подошел к окну, делая вид, что рассматривает двор.

Я тоже молчала, пытаясь для себя решить, как быть дальше. Было слышно, как из крана капает вода: кап, кап… не выдержав, я подошла и закрутила вентиль.

– Решать вам, я не буду настаивать и попрошу отменить приказ, – граф нарушил молчание. – Но учтите, что Междумирье никогда не впустит того, кто не желает пройти сам.

– Пройти, но не погибнуть!

– Думаете в своем мире вы в большей безопасности? – иронично поинтересовался он. – Все эти ваши автомобили, поезда, самолеты…

Я опустила голову, признавая его правоту. Действительно, как утверждал любимый писатель, во все времена человек был внезапно смертен. К тому же где-то в глубине души я мечтала о приключениях. Я и в пятиборье пошла только из-за лошадей и шпаги, и вот теперь…

– Что ж, мне пора! – не догадываясь о моих мучениях, граф допил кофе и поднялся.

– Будете искать еще одного двойника?

– Нет. Вернусь в Лагомбардию. Исчезновением Кариссы могут воспользоваться в Лаччио и поднять смуту среди жителей обеих стран. Эта свадьба – символ доброй воли и мира, и нам очень важно, чтобы ничто не смогло помешать ей.

– К тому же за принцессой наверняка дают хорошее приданое, – пробормотала я. Рой покачал головой:

– Лагомбардия все равно получила бы эти земли в качестве контрибуций, но для людей, живущих там, присягнуть на верность мужу своей госпожи гораздо проще, чем захватчикам.

Я внимательно посмотрела на мужчину, стоящего у окна. Он повернулся и ответил мне каким-то усталым взглядом, и мне вдруг стало его жалко. Он вынужден стоять здесь и убеждать малознакомую девицу, словно малого ребенка, не допускать опрометчивых решений…

Да и Павел Андреевич премию обещал, и разрешение на отдых… на мгновение перед глазами промелькнуло бирюзовое море… Я решительно тряхнула головой, прогоняя соблазнительные образы. Граф Алайстер все еще смотрел на меня, словно читая мысли.

– Боюсь, что вы тратите время зря, – вздохнула я. – Вряд ли я переменю свое решение.

– Как вам будет угодно, – покладисто кивнул он и вдруг как-то жалобно посмотрел на меня, – скажите, а мы можем поужинать?

Утром я с трудом открыла глаза. Швы сарафана, который я почему-то не сняла, впились в бока, голова гудела, во рту пересохло. Благо вокруг царил полумрак.

Я приподнялась на локте, огляделась и охнула. Огромную кровать, на которой я лежала, со всех сторон закрывали шторы. Позади высилось массивное резное изголовье, инкрустированное голубыми и перламутровыми вставками – кажется, цветочный орнамент. Я провела рукой по бархатистой простыне. Белье тоже было незнакомым – белое с вышитым гербом: красный единорог топчет змею.

Цвета показались мне слишком яркими, и я прикрыла глаза, борясь с тошнотой и пытаясь понять, как я здесь оказалась. Воспоминания были обрывистыми.

Еды в доме не было, и Рой позвонил водителю. Тот принес нам пакет продуктов из супермаркета и бутылку моего любимого коньяка. Кажется, я приготовила горячие бутерброды и потом извинялась за то, что сыр пригорел, а граф Алайстер галантно уверял меня, что я прирождённый кулинар, и он никогда не ел ничего вкуснее. За что был назван «косноязычным змеем».

Коньяк оказался великолепным, и мы сначала выпили за здоровье, затем – за дружбу между мирами и за огурцы, которые не растут в его мире, а «он так любит маринованные огурчики».

После этих слов я позвонила маме и предупредила, что завтра заеду с другом и нам нужны огурцы, лучше уже маринованные в банках. Потом мы выпили еще за что-то, и я, чувствуя, что хватила лишку, поднялась, чтобы пойти спать, но Рой попросил меня напоследок показать ему город.

Пошатываясь, мы спустились к машине, долго кружили по центру, пока я не заснула, положив голову на плечо мужчины, сидевшего рядом. Похоже, он воспользовался ситуацией, и я все-таки оказалась в его мире.

Меня охватила злость. Головокружение сразу прошло, тошнота отступила, и я смогла пошевелиться. Матрас подо мной подозрительно зашуршал, словно был набит травой. Шуршание перекрыл звук шагов. Прежде чем я успела сообразить, что кто-то вошел в комнату, занавеси с райскими птицами раздернулись, и я оказалась лицом к лицу с темноволосой женщиной.

Смуглая оливковая кожа и карие глаза с очень длинными пушистыми ресницами выдавали в ней уроженку юга. В полумраке комнаты ее лицо с лепными скулами казалось почти красивым, если бы не морщинки вокруг рта и длинный нос с горбинкой. Одета незнакомка была в зеленое платье с разрезами по рукавам, из которых виднелась белоснежная рубашка.

– Доброе утро, – вежливо поприветствовала она меня, приседая, как в историческом фильме. У меня хватило сил только кивнуть в ответ.

– Я Далия, молочная сестра графа Алайстера, – женщина совершенно правильно истолковала мое недоумение.

– Молочная?

– Да, моя мать была кормилицей его светлости, и теперь я прислуживаю в его доме, – в ее голосе чувствовалась скрытая гордость.

– А… значит, я в доме… – протянула я и, сглотнув, украдкой потерла лоб. После вчерашних возлияний голова просто раскалывалась.

– Вот, выпейте, это поможет! – Далия протянула мне странный кубок из голубого металла, отливавшего на свету серебром.

– Что это? – я опасливо покосилась на жидкость внутри.

– Всего лишь настойка моей матушки, вам станет гораздо легче.

Я осторожно глотнула. Нечто вроде лимонада с мятой. Поразительно, но тошнота отступила. Я еще раз уже осмысленно осмотрела комнату, в которой находилась.

Тяжелые шелковые занавеси наполовину зарывали окна, под ними стояли деревянные короба с множеством подушек, накиданных на крышки. Стены были расписаны фресками, изображающими сцены из античной мифологии. Я подняла голову, чтобы разглядеть изображения на потолке, и к горлу вновь подступила тошнота.

– А где?.. – Несмотря на эффект непонятного напитка, мысли формулировались с трудом.

– Комната для умывания за гобеленом, мадонна, – Далия махнула рукой.

Я неуверенно зашагала туда, ожидая увидеть туалет типа «деревенский сортир», возможно, с позолотой по краям выгребной ямы.

Комната была небольшая, но практически ничем не отличалась от наших санузлов. Правда, вода просто лилась тонкими струйками прямо из потолка, стоило только повернуть медный вентиль. Душ принимать я не стала, лишь привела себя в относительный порядок и вышла.

Далия все еще была в комнате.

– Где Делрой? – спросила я, уже ощущая некую ясность мышления.

– Граф Алайстер? Скорее всего, в студиолло дает указания слугам. Мне известить его, что вы проснулись?

– Пока не стоит. – Я одним махом допила настойку, принесенную Далией.

Действительно полегчало. Во всяком случае, тошнота полностью прошла, сменившись некой ленивой слабостью. Я надеялась, что графу, который пил гораздо больше меня, не легче. Хотя какое мне, в сущности, дело до его самочувствия? Я присела на кушетку, пытаясь сообразить, что делать. Закатывать скандал сейчас уже бесполезно.