Эх, нам бы ещё как-то избежать вступления в конфликт в начальной стадии, хорошенько заработав на военных поставках. И ведь есть предпосылки перевооружить армию на капсульные винтовки, заодно снабдить артиллерию новым видом картечи, а в перспективе — уже испытанной шрапнелью. Добавьте к этому прорывные повозки, более лёгкие и надёжные, требующие меньше лошадей и людей для обслуживания. Что автоматически снижает расход кормов, увеличивая скорость и объём перевозимых грузов. А более современные пушки? Однако Потёмкин и Чернышёв предпочитают набивать собственные карманы, ограничившись введением новой формы и приобретением небольшой партии повозок.

Но это уже другая история. Свои наставления нужным людям я оставлю, а далее они пусть сами. Вернее, мной написан объёмный труд по дальнейшему развитию экономики, промышленности и политической ситуации. Он предназначен одному человеку, который способен его осознать. Я на это очень надеюсь.

Май 1782 года. Нижний Новгород, Российская империя.

Мы едва успели выбраться из Екатеринбурга до распутицы. Маша с детьми осталась в Перми дожидаться начала навигации. Нечего малышам трястись по российским колдобинам. А так они уже скоро приплывут на комфортабельном судне с печкой и надёжной охраной. Меня же ждали дела, поэтому пришлось спешить. Забавно, что в Нижний Новгород я отправился вполне официально, подав бумагу Пермскому наместнику и известив приставленного агента Тайной экспедиции. Последний оказался изрядно смущён. Он ведь целых три месяца изображал губернского чиновника по особым поручениям, мотавшегося по краю. А мне подставили двух других надзирателей, тоже маскировавших свою деятельность. Надо признать, что Рылеев оказался на своём месте и ударными темпами создаёт в России полноценную спецслужбу. Вернее, он пока исправляет ошибки Шешковского. В общем, филлер удивился своему раскрытию.

Но меня эти моменты больше не интересуют. Есть цель, которую необходимо претворить в жизнь. Оттого и произошёл быстрый отъезд с Урала в торговую столицу империи. Ведь вскоре прибудет огромный караван судов, сопровождающий поездку Екатерины.

Самое забавное, что первые десять дней после приезда в город, где я остановился вполне открыто, были посвящены именно делам. Пусть мне нельзя встречаться с аристократией — ссылку никто не отменял. Зато есть купцы и предприниматели из простого дворянства, которых этикет не волнует. Они деньги зарабатывают. А я их главный поставщик и фактический кормилец.

Русская провинция вообще кардинально изменилась за последние пять лет. Свою роль сыграла грамотная пропаганда, начавшая приносить плоды. С одной стороны, местный народ принялся шевелиться — в том числе из-за деятельности «Сырьевой артели» и Болотовской академии. Умные и инициативные сразу смекнули, что надо развиваться, иначе беда. Ретрограды и паразиты намёки проигнорировали, начав массово разоряться. С другой стороны, провинция ныне считает себя духовным оплотом империи, противопоставляя себя столичному Содому. Конечно, немку встретят со всей пышностью, выражая верноподданнические чувства, что логично.

Но конфликтов избежать не удалось. Многие земства отказались финансировать приезд такого множества людей. Основной расход лёг на казну, как региональные власти ни пытались взывать к патриотизму и прочей чуши. Многие помещики и владельцы мануфактур предпочли помочь голодающим, что радует меня больше всего. Поэтому не всё так гладко с поездкой немки по стране. Вместо потёмкинских деревень в этом времени её ждёт абсолютно лицемерный приём.

Узурпаторша ещё умудрилась подставиться, перевезя Павла с семьёй в Москву и разместив тех в Царицыно. Пусть это не арест, но своего рода страховка, чтобы в её отсутствие не забурлила столица. Естественно, я сразу воспользовался удобным случаем, вбросив в массы несколько видов листовок для каждого сословия. Там на пальцах объясняли, что коварная немка не даёт потомку Петра занять законный трон. Дворяне к подобным провокациям относятся спокойно, в отличие от купцов, посадских людей и толковых крестьян. Однако вода камень точит. Чем больше императрица осыпает благами своё вороватое окружение, тем сильнее вызывает отторжение даже у самых верных представителей правящего сословия. Джин уже выпущен из бутылки, только Екатерина с камарильей этого не поняли.

— Барин, ещё не поздно передумать.

Дядька зашёл в помещение, переоборудованное под кабинет. Я привык к определённому комфорту, который создавался везде, где мне приходилось проводить более недели. Мебель у меня достаточно лёгкая и разборная, помещающаяся в один возок. Могу себе позволить, в конце концов. Вот и небольшая усадьба, давно используемая людьми фон Шика, подверглась небольшим изменениям.

В последнее время Ермолай раздобрел, но всё так же силён. Кстати, дядька три года назад женился, перестав горевать по давно умершей жене. Его избранница — приятная вдова тридцати лет, с ходу родила сына, несказанно обрадовав возрастного папашу. Вот мой воспитатель и стал более осторожным, хотя никогда не страдал излишним авантюризмом. Предстоящую операцию мы обсуждаем не первый раз.

— Что ты предлагаешь? — спрашиваю дядьку, развалившись в удобном кресле.

Дела фактически закончены. Я ими занимался по простой причине: дабы не дёргаться, ведь план давно готов, и задачи поставлены. Заодно бурная деятельность усыпит бдительность наблюдателей, убедившихся в статусе гостей. Конечно, мы устроили любимые стрельбы, на охоту скатались. Удалось немного развеяться. И вдруг Ермолай со своим пацифизмом.

— Может, как-то договориться? Или…

— Ты со мной? Если да, то готовься. Если нет, то не мешай, — произношу достаточно жёстко и тянусь к глинтвейну. — Челобитная царице уже подана, а лучшие люди страны собрались в Нижнем Новгороде или скоро прибудут. Только всё это бессмысленно. Знаешь, как она обозвала неравнодушных подданных, озабоченных начавшимся голодом, несовершенством российских законов и воровством чиновников?

Насупившийся дядька развёл руками.

— Торгаши! — я буквально выплюнул это слово, пусть и сохранял спокойствие. — Людей, двигающих страну вперёд, обозвали уничижительным прозвищем. Зато всякая погань, вроде вора и откупщика Яковлева или Гришки, запускающего руку в казну, будто это его собственная мошна, считаются государственными деятелями! Это не обидно, а просто мерзко. Понимаешь, на трон уселась немецкая шлюха, совершенно равнодушная к будущему страны. Впрочем, я талдычу об этом давно. Только недавно ей передали не просто челобитную, а попросили начать помогать голодающим крестьянам. А в ответ — очередное словоблудие. Они попросту не хотят понимать очевидных вещей. Значит, пора заплатить.

Допиваю напиток и звоню в колокольчик, чтобы Антип приготовил новую порцию. Вечерами ещё прохладно, поэтому глинтвейн сам бог велел.

— Почему вы считаете себя вправе решать такие вопросы? — не успокаивался дядька.

Он ещё и набожным стал в последнее время. Не ожидал я такого от балагура и пьяницы. Однако в его верности никто не сомневается. И вообще, Ермолаю всегда было позволено больше других из моего окружения. Плюс, такие разговоры помогают мне оставаться человеком. При моей власти и ресурсах легко впасть в грех гордыни.

— За неполные девять лет после возвращения из Европы я не только увеличил папенькино наследство более чем в двенадцать раз. Ага, мои нынешние активы стоят именно столько, — киваю удивлённому дядьке. — Я создал в России целые новые сферы экономики, начиная от прогресса в земледелии и производства механизмов и заканчивая созданием золотодобывающей промышленности. За мной устремились десятки других толковых людей, чьи фамилии тебе известны. При этом мы работали не только ради прибыли, но и вкладывали собственные средства в развитие русской медицины, образования и общественных отношений, вроде земства. Не хочу хвалиться, но именно результат нашей деятельности сейчас приносит казне под сорок процентов доходов! Вдумайся в эти цифры! Почти половина денег империи — это моя заслуга! Прибавь к этому тот факт, что сами доходы за последние годы выросли в три раза! А на другой чаше весов — безумная растратчица, швыряющая золото своим прихлебателям и не способная провести даже самой простейшей реформы. Немка додумалась только разделить губернии на более мелкие, что обсуждалось задолго до неё. И это всё! Например, земство или десяток полезных экономических законов мы проталкивали через колоссальное сопротивление, ещё и взятки давали! Большая часть больниц, домов призрения, училищ, школ и все университеты страны построены на частные деньги. Участие государства, а значит, Екатерины, там минимальное. То же самое касается промышленности. Дошло до того, что я за свой счёт переоборудовал тульские казённые заводы, ибо их механизмы и станки сильно устарели. Мне просто за державу обидно! Ведь на предприятиях делают орудия для русской армии. Но поверь, деньги на этом и многом другом спокойно украли Катькины чиновники.