— Именно поэтому ты решил убить мою мать и помазанницу божью? — недобро усмехнулся Павел.

Он хочет максимальной откровенности? Без проблем. Сажусь напротив, и смотрю в глаза, отодвинувшегося цесаревича.

— Узурпаторшу, если называть вещи своими именами. Самозванку, убившую законного и свергнутого императоров. Или вы считаете смерть Иоанна Антоновича случайностью? — задаю вопрос со злой усмешкой. — А теперь давайте проведём сравнение. Если Москва — третий Рим, то ваша мать — Калигула. И почему нам, русским дворянам, нельзя убивать императоров, по аналогии с римскими патрициями? Тем более есть за что. Екатерина испоганила всё, до чего дотянулась. Начиная с чумного бунта и восстания Пугачёва, заканчивая оправданием изуверов, вроде Салтыковой. При этом она сама их и породила. А в этом году она решила не обращать внимания на гибель от голода сотен тысяч людей. Россия никогда не знала столь распущенной и безразличной к жизни подданных царицы. Так в чём я не прав?

— Но её венчали на царство, — неуверенно произнёс цесаревич.

— Кто? Священнослужители, ставшие чиновниками волей бесноватого Петра? Попробовали бы они воспротивиться. Да и нет среди нынешних попов личностей, способных противостоять властям. В лучшем случае в семинариях провели нужный отбор, дабы убрать строптивых юношей. Иерархи попросту боятся. Если завтра им прикажут короновать осла или барана, я сейчас о животном, то священники согласятся.

Пока Павел молчал, я продолжил.

— Екатерина, используя алчность дворянства, потакала ему и отняла у вас законный трон. А большая часть высшего света делал вид, что ничего не произошло. Такие же трусы или соглашатели как попы. Русское общество больно ещё со времён Петра Алексеевича, разрушившего прежние каноны. Анна Иоанновна не успела или не смогла их восстановить. Елизавета и ваша матушка даже не пытались. У них была иная задача — захватить и удержать власть. О государственном строительстве никто не помышлял. Тем более, когда пришлось идти на значительные уступки.

— То есть, исходя из вашего мнения, я могу загнать дворянство в привычное стойло? — усмехнулся Павел. — Отец с матерью не смогли, а мне всё по силам.

— А здесь всё зависит от правителя. Если он дурак или трус, то будут пляски под дворянскую дудку. В противном случае надо рискнуть своей головой и попытаться переломить ситуацию. Вы ведь способны рискнуть жизнью ради благих целей? Или отойдёте в сторонку, наблюдая, как Потёмкины или Кутайсовы разворовывают наследие ваших предков?

После того как Павел замешкался с ответом, я решаю малость надавить на цесаревича.

— Всё зависит от монарха и побуждающих его причин. Иван Грозный взял власть в тринадцать лет и свершил великие деяния, но был остановлен дворянами. Пётр Великий тоже сел на трон в раннем возрасте, только его целью было не возвышение русской державы, а тщеславие. Именно поэтому он не довёл до конца ни одного своего амбициозного проекта. Первый император просрал всё, кроме Северной войны, где положил в землю десятки тысяч русских солдат и сотни тысяч крестьян, умерших от непосильных поборов. Только эти правители пошли против воли дворян и общества, сломав его через колено. За что они достойны уважения. А способны ли вы на такой поступок? Или будете прикрываться важностью возложенной на вас миссией, женой или здоровьем детей?

— Я… Ты… Да как ты смеешь упрекать меня в трусости, Колька! — Павел начал заикаться и назвал меня детским прозвищем. — Ты знаешь меня поболее многих!

Забавно, но элементарный приём «на слабо» возымел своё действие. Цесаревич всегда был болезненно щепетилен в вопросах чести. Чем я и воспользовался.

— Тогда берите власть в свои руки и действуйте. Только не забывайте, что вы не помазанник божий. Это бред для крестьян и посадских людей. Со временем они отторгнут божественное право русского царя на власть, и повесят или расстреляют вашего внука или правнука. Промедление давно равнозначно смерти. Не вас, а России.

— Поменьше пафоса, Шереметев! — снова усмехнулся Павел. — Хотя я вынужден признать, что ты сильно повлиял на моё восприятие Фридриха Великого и его отца. Я слишком много внимания обращал на внешнюю шелуху, нежели на глубину и величие внутренних реформ. Признайся, ты ведь адепт Пруссии, Коля? Все предложения МОПа уж больно похожи на проекты Фридриха Вильгельма. Особенно касающиеся образования и внутреннего самоуправления, названного у нас земством. И скажи, что тебе нужно? Скажем так, некоторое время твои люди смогут работать без давления властей. Ты ведь собрался перебираться через океан? Но наверняка завяз в России. Я готов дать тебе возможность вывести людей и капиталы, однако формально граф Шереметев лишиться титула и будет преследоваться в любой части суши.

Приятно иметь дело с умным человеком. Правда, я не уверен, что это мысли Павла, а не его жены-умницы. Без разницы, пусть Наталья реально правит, так даже лучше. А пока надо озвучить будущему императору список своих хотелок. Заодно надо ознакомить его с якобы анализом будущего. Два года трудов, когда я записывал грядущие события и возможные открытия в сфере науки, должны быть изучены наследником досконально. Я даже согласен, что он забракует большую часть моих предупреждений. Лишь бы серьёзно воспринял основные пункты.

Январь 1783 года. Сантьяго-де-Куба, Куба, королевство Испания.

Каковы мои первые впечатления о Новом Свете? Первое — мы живы, и это главное. Второе — жарко и влажно. Нам ещё повезло, что в основном из Европы сюда плывут в сухой сезон, длящийся с октября по апрель. В это время минимум дождей и нет разрушительных ураганов. Но чисто физически организм пока не перестроился, и двадцать два градуса в январе воспринимаются неоднозначно.

Теоретически надо быстрее переправляться через Панамский перешеек, и далее в Калифорнию. Однако есть несколько препятствий. Главное — погода. Сезон штормов на Тихом океане заканчивается к марту, а раньше там плавать опасно, даже вдоль побережья. Заодно есть административные вопросы, касающиеся моей персоны. Что не мешает нам переправлять грузы и людей в нужные точки, размещая их в специально подготовленных городах.

В отличие от основного каравана, мне пришлось плыть в Сантьяго-де-Куба, столицу острова. Здесь располагается генерал-капитан, то есть губернатор Луис де Унсага-и-Амесага. Это, вообще-то, другой конец острова. Далее придётся перемещаться в Мексику, на аудиенцию вице-короля Новой Испании Мартина де Майорги. И надо бы поспешить. Он фигура временная и собирается возвращаться в Европу. Получается оптимальный вариант, зная некоторые слабости. А мои люди последуют из Гаваны в Панаму.

Но сначала надо навести мосты с губернатором будущего острова Свободы. Кстати, он баск, как и жена вице-короля Майорги. На это у меня есть расчёт.

По дороге во дворец генерал-капитана Кубы я быстро прокрутил в голове титаническую работу, проделанную за последние месяцы, и последующий переход через океан. Пока повозка, привезённая из России, мерно покачивалась, я закрыл глаза и абстрагировался от окружающего мира.

К моему удивлению, Павел повёл себя сдержанно, сразу внушив мне оптимизм. Понятно, что друзьями нам не быть, но и особой вражды тоже нет. Он ведь наследник, а теперь некоронованный император, прекрасно понимающий, что его нагло отстранили от власти. Ещё и держали под домашним арестом в последнее время, угрожая сделать преемником его старшего сына. Добавьте к этому постоянные попытки поссорить цесаревича с любимой супругой и удаление всех друзей в ссылку или армию. Заодно детей грозились отобрать. Поэтому будущий правитель обрадовался ликвидации маман с подельниками, хотя вынужден соблюдать приличия.

Более того, мне показалось, что Павел заинтересовался переданным мной проектом. Мы встретились на следующий день, в кабинете также присутствовала Наталья Алексеевна. Судя по множеству вопросов и обрывкам фраз, супруги всерьёз изучали полученный труд. Это радует. Как и участие будущей императрицы в управлении государством. Немка умна и осторожна. Она дополняет более порывистого и несдержанного мужа.