Декабрь 1781 года. Пермь, Пермское наместничество, Российская империя

Череда встреч с нужными людьми не думала заканчиваться. Наоборот, поток гостей нарастал. Поймал себя на мысли, будто пишу завещание. Вернее, даю установку ключевым специалистам на несколько лет вперёд, чтобы они могли работать самостоятельно. Генеральным директором концерна, куда войдут Людиново, Саратовский НПЗ и Тульский инструментальный завод, я решил назначить Самойлова. В отличие от Олешева, Сергей Сергеевич проявил задатки финансиста и управляющего более широкого профиля. А ещё он продолжает учиться, не видя в этом проблем.

Доли в крупных национальных проектах тоже будут под его присмотром, но я добавил ещё двух человек, должных контролировать оперативные процессы. А вот непосредственно земельные владения и доли в сотнях артелей попадут под управление Маши. Общее руководство также постепенно перейдёт к супруге. Конечно, если со мной случится что-то нехорошее. В любом случае уже более года Волконская вникает в дела, показав недюжинный ум. Характером жену бог не обидел, поэтому есть шансы удержать вожжи в её изящных, но сильных ручках.

Пришлось тратить на обучение второй половинки лишнее время, а главное — посвятить её в нюансы работы. Вначале размах и жестокость, с которой я действую, вызвали у Марии шок. Но потихоньку удалось убедить супругу в необходимости быстрых и резких шагов. Естественно, о казнях помещиков и разведывательной сети я не сообщал, но пришлось раскрыть часть карт, связанных с противостоянием Екатерине и камарилье. Что вызвало очередную порцию ошеломления. Впрочем, супруга сумела обуздать лишние эмоции. Она прекрасно понимает, что огромные состояния легко не зарабатываются. А мадам Волконской очень нравится нынешний статус и практически неограниченные финансы, находящиеся в её распоряжении. Ещё надо учитывать детей, ради которых она готова воевать даже с императрицей.

Поэтому можно быть спокойным, что мои планы реализуются, а состояние не растратят по дурости, как произошло со многими династиями. Для меня важно сохранить компанию и её влияние на прогресс российской науки и промышленности. Даже неважно, кто в будущем её возглавит. А дети в любом случае получат неплохую сумму, которая уже отложена. Другой вопрос, как они ею распорядятся. Сашу я с пелёнок приучаю к бережливости и занимаюсь его всесторонним образованием. О том же мы договорились с супругой — что она будет следить за этими делами.

Сегодня у меня встреча с Соболевским, который едва успел умыться и перекусить после тяжёлой дороги, но сразу потребовал обсудить дела. Мне такой подход импонирует.

— Неужели я разочаровал вас и членов МОП своей работой? — с ноткой обиды произнёс ректор ММУ, поставив чашку с чаем на стол для переговоров. — Соглашусь, недостатков хватает, однако прошу учесть наши достижения.

Я тоже сделал глоток горячего напитка, в который Антип добавил мяту и мёд. После чего подвинул к собеседнику папку с планом нового проекта.

— Практика показала, что вы переросли Медицинский университет. За два года сделано гораздо больше, чем рассчитывало правление МОП. Поэтому не стоит обижаться. И свою награду вы ещё получите, — успокаиваю нервничающего ректора. — Очень показательно, что вы не стали тянуть одеяло на себя, создав коллектив единомышленников. По крайней мере, академик ван дер Хек считает именно так. Мы полностью поддерживаем его мнение.

— Тогда почему мне предложено уйти? — Григорий Фёдорович начал теребить верёвочки, которыми завязана папка, будто боясь её открыть.

— Речь не об отставке, а о новом назначении. Дело в том, что я упустил один момент. В последние годы под моим крылом собралось множество талантливых изобретателей, инженеров, механиков и учёных. Только из-за постоянного отсутствия мне сложно контролировать их работу. По итогу часть людей работает в известных вам Вешняках, другие — в Людиново, а кто-то в столице и не собирается оттуда выбираться, — делаю паузу и тянусь к чаю. — А ещё я совершил стратегическую ошибку, отгородившись и даже противопоставив себе Академию наук. Мои действия были обоснованы, но за последние годы ситуация изменилась. В первую очередь благодаря жёсткой позиции наследника, влияющего на научное сообщество, и назначению вице-президентом Академии Румовского. При Домашневе наша главная научная инстанция превратилась в дешёвую лавку, ещё и напрочь бюрократизированную. Впрочем, вам это известно. Я располагаю верными сведениями, что Степан Яковлевич усердно занимается порученным делом, разворошил прежнее немецкое кубло и не боится оттаптывать влиятельные пятки. При этом его полностью поддерживает императрица, уязвлённая целой серией статей в европейских газетах, высмеивающих русскую науку. Как говорится, «не было бы счастья, да несчастье помогло».

Думаю, не стоит раскрывать карты, что этим самым «несчастьем» стал один симпатичный граф, заказавший кампанию в европейской прессе. Оказалось, что это самый лучший путь для давления на Екатерину. Главное — не переусердствовать и давать простые темы. Так-то её постоянно покусывают из-за крепостного права. Меня же больше волнуют иные вопросы.

— Резюмируя вышесказанное, можно сделать вывод: России нужно объединить все силы и ресурсы, бросив их на продвижение отечественной науки и техники. Румовский недавно назначил куратора, должного заниматься согласованием работ в самых различных сферах, включая казённые и частные предприятия. Часто случается, что разные изобретатели или инженеры работают над одной темой, терпя неудачу из-за отсутствия финансирования или толкового помощника.

— Степан Яковлевич выбрал Кулибина? — Соболевский не дождался окончания моей речи, задал вопрос и сам на него ответил. — Это достойная кандидатура.

Усмехнувшись, я допил чай и продолжил беседу. С людьми от науки иногда тяжело, и надо набраться терпения. Хотя мой знакомый по Лейдену всегда отличался адекватностью.

— Нет! Куратором назначили Котельникова, того самого возмутителя спокойствия[1], — на этот раз мы с гостем улыбнулись одновременно. — Семён Кириллович больше подходит к этой административной должности. А вот Кулибин займётся другой темой. Я вижу Ивана Петровича главным конструктором нового проекта, отвечающего за практическое применение изобретений и усовершенствований, предложенных инженерами. Вам же предлагается стать директором учреждения, которое решено назвать Научно-исследовательским институтом естественных наук. Никакой литературы, юриспруденции и прочей философии. Меня интересуют исключительно ботаника, геология, земледелие, механика, физика и химия. Если что забыл, то дополним. В будущем появятся новые дисциплины, которыми также займётся наш проект.

— Позвольте, но вы пытаетесь объединить совершенно разные науки, — логично возразил учёный. — Какая связь между ботаникой и механикой?

— Я не просто так говорю о практике. НИИ не будет заниматься фундаментальной наукой. Это скорее смесь исследовательского центра и экспериментального цеха. Только огромного. Подобная структура создана мной много лет назад в Вешняках, но она не потянет большой объём работ, — поднимаю руку, пресекая возражения собеседника. — Не нужно думать, что учреждение займётся всем и сразу. Необходимо провести согласование будущих работ с Академией наук и казёнными заводами, где творят талантливые инженеры. Естественно, надо взять и наработки вешняковцев. Заодно поднять архивы за последние десять или даже пятнадцать лет, дабы уточнить, какие изобретения предлагали русские учёные и мастера, недопущенные к рассмотрению немцами и прочей поганью. Нам необходимо бережно относиться к открытиям и новаторствам отечественных творцов. Недопустимо повторение ситуации, произошедшей с наследием Нартова и Ползунова. Например, вы знаете, что оптический семафор Кулибина гораздо лучше европейских аналогов? Однако не выдай я денег и людей для проведения экспериментов, мы бы остались без быстрой связи. Пусть сообщения пока можно посылать только из Москвы в столицу, но это огромный успех. То же самое касается десятка других проектов. Именно для этого нужен единый центр, координирующий исследования и испытания. К нему также присоединится Земледельческая академия Болотова, имеющая множество собственных разработок. Но Андрею Тимофеевичу не хватает научной базы и подготовленных специалистов. Шутка ли, в России только три года назад начали готовить агрономов. А ведь державе нужны специалисты в области ирригации, селекции и удобрений. Ещё сельскому хозяйству требуются инструменты и механизмы.