— Там дорога чистая, лишних нет. Мы ведь весь путь на пузе исползали. А я вернусь скоро. На день позже вас вернусь.

— А если не найдёшь его? — подал голос Волох.

— То и не буду идти дальше, — ответил Анатолий, но ему никто не поверил.

Николай помрачнел. Георгий и вовсе весь бледный был.

— У тебя вдеь меча нет, — нашёлся Николай.

— А я меч Павла возьму. Ему пока без надобности. Я знаю историю этого клинка. Глядишь, он добро принесёт.

— Мало добра в кровопролитии, — сказал Георгий, — Но если Корней сгинет, житься легче станет.

— Волох, могу я… — начал было Николай, но воин сразу же поднялся из седла и подошёл к Анатолию.

— Я следы хорошо читаю. Да и защитить смогу. Вместе, куда быстрее обернёмся.

Николай с тоской поглядел на изрядно выросший обоз и кивнул.

— Как нибудь доедем. А вы уж возвращайтесь.

— И зелья возьмите, — слабым голосом сказал Павел.

Анатолий лишь взял меч у Павла да сумку, и не прощаясь скрылся в зарослях. Волох скользнул следом за ним.

Стоило Михаилу услышать куда мы идём, как он с радостью вызвался с нами. Правда когда я попытался ему помочь, он только отмахнулся и кряхтя поплёлся во двор.

Генка в начале обиженно на нас посмотрел, но потом подошёл ко мне и выдал.

— Вы идите, а я за всем пригляжу. Ты не переживай Макс.

Не хорошо конечно вышло. Я даже хотел изменить планы и остаться да помочь парню, но он настоял. Да и обед уже заканчивался. Люди расходились и большой суеты не было.

Тренировка началась серьёзно. Я построил будущих воинов в шеренгу, как на уроке физкультуры, после чего мы честно отработали разминку и стойки, как учил Анатолий. Я делал каждое упражнение наравне со всеми.

— Ты прямо как физрук, — шепнула мне Вера, пока никто не слышал.

Потом взялись за палки.

К тому времени прибежал Егорка, которого Тихон регулярно отпускал к мамке.

Я поставил их друг против друга, ходил вдоль и поправлял: локоть, ноги, хват. Всё как положено. Сам встал против Егорки.

А потом Ефим предложил:

— Макс, а давай ты один против всех? Как в прошлый раз!

— Опять?

— Ну мы ж потренировались!

Кончилось это, как и в прошлый раз, тем, что четверо валялись в пыли.

И тут Вера, до этого сидевшая на бревне у стены, встала.

— А можно и мне?

Мальчишки замерли.

— Тебе? — я приподнял брови.

— Но разве можно? — схватился за голову Михаил. — Госпожа, одумайтесь.

— Я так решила, — непреклонно ответила Вера. Михаил тут же капитулировал, но что примечательно, на его губах мелькнула мимолётная улыбка.

— Так ты же госпожа, — удивился Ефим.

— И что? — вздёрнула она брови. Мол еще один взялся её жизни учить.

— Дык… — Степан развёл руками. — Госпожи не дерутся. За них рыцари сражаются.

— А ну дайте палку, — упрямо сказала Вера.

Следующие полчаса я наблюдал привесёлую картину.

Дралась Вера, разумеется, неумело. Никакой стойки, никакого хвата, палку держала как половник и махала ей от плеча, но с таким азартом, что мальчишки сначала оторопели, а потом включились.

Первым не выдержал Егорка. Он подставился, получил по коленке и с воплем отскочил.

Потом Вера погналась за Степаном с палкой наперевес, вокруг поленницы, — и Степан, здоровенный нескладный лоб, удирал от неё с криком, в котором был вполне настоящий ужас.

Я залез на забор и оттуда комментировал происходящее, как спортивный комментатор.

Ефим попытался вступиться за Степана но был осмеян и загнан за телегу.

Пыль стояла столбом. Гуси у соседей орали. Из окон высовывались бабы, глядя на этот бедлам.

Картина маслом, тридцатидвухлетняя девчушка, гоняет по двору деревенских лоботрясов.

А потом Вера поймала меня.

Точнее, я устал сидеть на заборе, присоединился, и впрочем, сразу поддался. Стоял и делал вид, что не успеваю сбежать, — и она с торжествующим воплем и хохотом ткнула меня палкой в ягодицу, а я честно упал изображая убитого.

Мальчишки взвыли от восторга, а я не выдержал и захохотал. Не хватало мне, наверное, такого простого веселья.

Я лежал на спине, смотрел в небо и слушал, как тридцатилетняя женщина в теле семнадцатилетней девчонки визжит от восторга и хохочет вместе с четырьмя пацанами.

Она смеялась весело и задорно, будто и не было ни каких попаданий и всего остального. Да и я сам, хохотал до колик. И ведь давно я так не смеялся. Не только в этом мире, но и в прежней жизни.

Потом вера села рядом со мной прямо на траву. А Михаил в который раз схватился за голову, причитая по поводу дорогого платья. Которое, впрочем, давно потеряло лоск.

— Господи, — сказала она, отдуваясь. — Я как в детском саду.

— Понравилось?

— Еще бы, я даже про ипотеку свою забыла.

— А она тут причём? — удивился я. — Здесь ипотек нет.

— Ага, а сниться она мне всё равно будет, еще десяток лет. Хотя тут и правда весело. Я тут гоняюсь за пацанами с палкой, и чувствую себя счастливой. Это я

, наверное, с ума схожу. Гиперкомпенсация накатила.

— Это нормально, — сказал я.

— Ага, надеюсь, — с лёгкой грустью вздохнула она.

— Думаю, ты скоро переключился, и не вспомнишь, что было там.

— Спасибо, утешил.

И тут послышался приближающийся гусиный гогот.

Следом во двор заглянула веснушчатая мордашка Марисы, которая оглядела нас подозрительным взглядом.

— А что это вы тут делаете? — Мариса остановилась, уперев руки в бока. И тут её взгляд упал на весёлую и раскрасневшуюся Веру.

— Мы тренируемся, — ответил Ефим, который завалился в траву рядом с нами.

— Ага, вижу, как вы тренируетесь, — фыркнула она и смерила Ефима таким взглядом что он тут же побледнел и сглотнул.

Мариса стояла подбоченившись, и с подозрением смотрела на нас.

Парни как-то сразу сникли. Уже привыкли, что месть Марисы всегда беспощадна и неотвратима. Но меня она не обманула, ей самой было ужасно интересно и хотелось поучаствовать.

Она разглядывала нас, а в глазах плескалось искреннее любопытство, в котором она никогда бы не призналась, даже под пытками.

Она обежала глазами весёлых мальчишек и Михаила, который устало привалился к стене. Но каждый раз её взгляд возвращался к Вере, которая сидела рядом со мной, вся растрёпанная и весёлая.

Мариса подобралась, у неё вздёрнулся подбородок.

— Ефи-и-им, — пропела Мариса. — А ты чего тут делаешь?

— Ничего, — Ефим тут же вытянулся в струнку.

— Мариса, мы тренируемся, давай с нами, — дипломатично сказал я.

Вере хватило одного взгляда. Она посмотрела на Марису снизу вверх и улыбнулась.

— Да не переживай ты, — сказала она. — Не уведу я твоего жениха.

Ефим вмиг стал бордовым, а Мариса аж задохнулась.

— Не мой он жених! — выпалила Мариса. — С чего вы взяли?

— Ага, — покивала Вера. — Оно и видно. И вообще мне молоденькие не нравятся, — Вера потянулась. — Мне по нраву мужчины постарше.

Мариса остолбенела и не нашлась что ответить. А у стены тягостно вздохнул и взялся за многострадальную голову один Михаил.

— Да и потом, — продолжила развлекаться Вера, — у меня свой жених есть. Вон Макс.

Тут поперхнулся уже я.

Михаил и вовсе уставился на меня во все глаза. Кажется, меня ждёт серьёзный мужской разговор. Зато Вере было весело.

— Ты что городишь? — прошипел я уголком губ.

— Молчи, жених, — сказала она, копируя манеру Глафиры.

— Я протестую, — выпалил я.

— Кто тебя спрашивает? Сейчас как огрею оглоблей, — Она даже мимику Глафирину скопировала.

И так натурально у неё получилось, что все захохотали. Мариса пыталась выглядеть серьёзной, но уголки её губ поползли вверх, а потом она и сама начала хихикать, под аккомпанемент гусиного хора. Даже Михаил рассмеялся, поняв, что его разыгрывают. Он-то хотел приглядывать за порядком, чтобы деревенские увальни не обидели чем Веронику, а она сама кого хочешь перещеголяет.