— С моей стороны будет оскорбительно не доверять аристократу, принёсшему присягу и давшему слово чести, — наконец ответил губернатор. — Предлагаю отметить наши договорённости на сегодняшнем званом ужине. Прошу вас также пригласить знатных людей из русских, прибывших в Сантьяго-де-Куба. Завтра я передам вам письмо для вице-короля дона Майорги со своими мыслями. Мы в хороших отношениях с фельдмаршалом, ещё его жена — моя родня, пусть и дальняя. Вы правы, Новой Испании не хватает сил на севере. И присутствие сплочённой и враждебной Англии общины может принести нам много пользы. Думаю, дон Мартин также одобрит развитие Калифорнии, выдав вам особый документ. Для меня же важно обещанное вами усиление кафедры медицинского факультета Гаваны. Почему-то большинство губернаторов уделяют больше внимания военным делам, позабыв о здоровье колонистов. Ведь в этом случае мы сохраняем и приумножаем народ, переставая зависеть от новых партий переселенцев. Мы ещё обсудим эти моменты, если вы не против.

Я уезжал от генерал-капитана полный оптимизма. От этого решения действительно многое зависит. К тому же он имеет влияние на вице-короля Новой Испании. Забавно, но с доном де Майорга договориться гораздо легче. Во-первых, он очень любит деньги, в отличие от честного де Унсага-и-Амесага. Думаю, дон Мартин с удовольствием примет чек банка ван Ланшотов на круглую сумму. Во-вторых, чиновник вскоре покинет Мехико. Фельдмаршал возвращается в Испанию, а его место должен занять сеньор Матиас де Гальвес, с которым он враждует много лет. По информации Хабьера, де Майорга занял пост вице-короля назло старому недругу. Что открывает заманчивые перспективы. Надо воспользоваться ситуацией, пробив для колонии максимальные преференции.

С новой властью я тоже договорюсь. Назначение на должность стоило де Гальвесу огромных денег. Он фактически банкрот и планирует поправить состояние на новом месте путём взяток. Естественно, чиновник не откажется от золота, пусть и русского, что в перспективе принесёт неприятности его стране. Здесь собственный карман важнее. Да здравствует коррупция!

А значит, русской Калифорнии быть!

Март 1785 года. Сан-Николас, Калифорния, королевство Испания.

Выхожу на террасу своего особняка и подставляю лицо мартовскому солнцу. Хорошо! Здесь вообще благодатная земля и приятный со всех сторон климат. Сельскохозяйственный рай, да и только. Ранее мне казалось, что в Долине Калифорнии летом жуткая жара. Ничего подобного. Тёплые деньки с температурой за сорок тоже случаются. Но обычно здесь прохладнее. Ведь долина защищена со всех сторон горами, плюс обилие рек и морской бриз, доходящий до нас, несмотря на немалое расстояние. Однако обо всём по порядку.

Я знал, что нынешняя Верхняя Калифорния, куда входят штаты Калифорния, Невада, Юта и частично Аризона с Вайомингом, — жуткая дыра. Но не до такой же степени! В огромном регионе, равном по площади трём Франциям, живёт всего около полутора тысяч белых. Вернее, gente de razón, то есть людей разума, куда входят испаноязычные христиане, принявшие европейскую культуру. Непосредственно уроженцы Испании — peninsulares, а также их прямые потомки — criollos, составляли едва тридцать процентов от этой цифры. Остальные — метисы.

Ещё надо учитывать, что большая часть цивильных граждан проживала в Санта-Фе, Тусоне и Альбукерке, откуда до нас многие сотни километров по бездорожью и индейские территории. Поэтому связь и торговля осуществляются по морю.

Есть города на тихоокеанском побережье, например, столица региона — Монтерей, расположенный в двухстах километрах южнее Сан-Франциско. Там проживает примерно около сорока белых. В Сан-Диего их не более тридцати, в упомянутом Фриско — двадцать. Будущий мегаполис Лос-Анджелес, основанный четыре года назад, может похвастаться небольшой миссией с пятью или семью белыми монахами. Остальные — метисы.

Индейцев в этом непростом регионе обитает около трёхсот тысяч. На Калифорнию приходится треть от этого числа. Основные племена, живущие в Долине и заливе Сан-Франциско, — это винтуны, йокуты, майду, мивоки, олони, патвины. Ребята они в массе своей мирные, занимаются охотой, рыболовством и собирательством, благо богатая природа позволяет. В общем, малоразвитые индейцы, живущие в простых хижинах, любящие есть жёлуди и плетущие просто удивительные корзины. Здесь нет сумасшедших команчей с апачами или организованных и непримиримых лакота, известных у нас как сиу. Часть этих ребят обитает поблизости от моих баскских друзей. Кстати, Хабьер Арсаллус Антиа клятвенно обещал наладить с воинственными соседями добрососедские отношения. Заодно глава колонии должен прекратить индейские междоусобицы. У меня большие планы на этих лордов Великих равнин.

Касательно наших индейцев — всё получилось на удивление гладко. Испанские миссионеры не успели поселиться на побережье, как заразили аборигенов оспой и другими болячками. А небольшие отряды метисов, выдающие себя за регулярные колониальные войска, принялись их безжалостно грабить. Ну и принуждать креститься, как без этого.

И вдруг появляются новые фигуры — со светлыми волосами и глазами. Они никого не обижают, предпочитают договариваться, к тому же поделились с дикарями технологиями ловли рыбы и навыками земледелия. Кроме всего, первая в Америке полноценная больница, которую я приказал основать, провела вакцинацию аборигенов от оспы. Сначала шло туго, но потом наши врачи во главе с Кишковым, перебравшимся за океан, вылечили несколько десятков важных индейцев, в том числе детей. А отец Амвросий, отправленный сюда лично митрополитом Санкт-Петербургским, навёл мосты с местными шаманами. Не знаю, чего они там курили или пили, но теперь у нас полный консенсус.

Заодно потёк тонкий ручеёк желающих принять православие. Что сразу возбудило монахов из католических миссий, начавших жаловаться в Мехико. От них-то индейцы бегут как от чумы. Сейчас стало легче. Пришлось немного поработать с теми самыми метисами-разбойниками, объяснив им изменившуюся политику партии. Теперь испанцы сидят в своих миссиях, откуда не кажут носа. Разве что какая-то движуха есть в Лос-Анджелесе, но скоро она прекратится. По прибытии, разобравшись в ситуации, я поселил там около ста русских семей. А это суперсила по местным раскладам.

Поэтому вполне понятна реакция дона Луиса, испугавшегося самого настоящего русского нашествия, ещё и наладившего контакты с дикарями. Нас ведь уже в районе четырёх тысяч, включая младенцев, родившихся в Америке. У басков похожая ситуация. Древнейший народ Европы зубами вцепился в устье Рио-Гранде, а также основательно продвинулся на северо-восток, захватив земли нынешнего Техаса. Де Унсага-и-Амесага прекрасно знает истинные планы основателей колонии. Думаю, он поверил мне не полностью, и будет следить за дальнейшим развитием русских поселений. Значит, пока нельзя совершать резких движений и настораживать испанские власти. Наоборот, с ними надо дружить.

Чем я сразу и занялся, установив замечательные отношения с вице-королём де Майорга. Выдавший нам бумаги с немалыми преференциями. В первую очередь мне требовалась защита от интриг католических попов. Пришлось неплохо раскошелиться, получив указ о разрешении крестить индейцев по православному обряду. Но я пошёл дальше, основав в Мехико постоянное представительство. Удобная штука, кстати. Если перебрасывать из Атлантики в Тихий океан небольшие партии грузов и людей, то выгоднее использовать порты Веракрус и Акапулько. Это действительно удобно из-за более плотного трафика судов и безопасной дороги.

Основная же задача представительства — налаживание отношений с вице-королём, его канцелярией и ключевыми администраторами Новой Испании. Что оно и сделало. Сергей Ефимов, брат моего соратника из яицких казаков, стал главой русской миссии. У молодого управленца оказался талант не только к языкам, но и к дипломатии. Закончив Лейден, он решил присоединиться к нам. Глупо гнобить такие таланты в глуши, поэтому Сергей осваивается в Мехико. У него ведь диплом юриста, что ценилось во все времена.