– Успешно? – спросил полковник.

– Это волшебно! – улыбнулась я.

Павел Андреевич нахмурился и внимательно посмотрел на меня, но промолчал.

После яркого Междумирья лестница казалась мрачной и убогой. Снова длинные коридоры, несколько знакомых людей, недоуменно и сочувственно смотрящих мне вслед. Весть о том, что меня отозвали из отпуска, уже разлетелась среди коллег.

Когда мы очутились в кабинете, Павел Андреевич подошел к сейфу, открыл, достал бутылку коньяка, три стакана и шоколадку. Разлил. Кивнул, предлагая нам присоединиться. Я вздохнула: коньяк у полковника обычно был прекрасный, но…

– Павел Андреевич, я за рулем, – с сожалением отказалась я.

– Хотите, я подвезу, мне выделили машину и водителя, – предложил мне Рой. Я задумчиво взглянула на него, затем на бутылку и покачала головой:

– Спасибо, но нет.

Мужчины переглянулись, словно я опять прошла какой-то очередной тест. Это меня разозлило, и я окончательно пришла в себя. Стараясь не поддаваться эмоциям, я снова заняла свое место.

– И что скажете теперь? – небрежно поинтересовался Рой.

Я задумалась. Адреналин все еще бурлил в крови, а мысли разбегались. Осознание того, что мы все-таки «не одиноки во вселенной», шокировало. Мужчины выжидающе смотрели на меня, складывалось ощущение, что им необходимо знать мое решение.

– Прежде чем дать ответ, мне хотелось бы понять, почему выбор пал именно на меня? – поинтересовалась я. – Почему, скажем, не Полина Андреева?

Высокая блондинка, умело пользующаяся преимуществами, которые ей давала внешность, работала в соседнем отделе секретарем начальника. Павел Андреевич покачал головой:

– Ох, Голованова, вот она на твоем месте бы радовалась и не задавала лишних вопросов!

– Я не сомневаюсь, поэтому и спрашиваю! – Это была несусветная дерзость, и я никогда не решилась бы на нее раньше. До того, как побывала в Междумирье.

– Рожей твоя Андреева не вышла, – буркнул полковник. – Лицом то есть.

– Пластическую хирургию никто не запрещал! – возразила я и, вспомнив, где работаю, на всякий случай добавила: – Пока что.

– Видите ли, – вмешался Рой, который сидел, чуть откинувшись на спинку своего стула, и лениво рассматривал напиток в бокале на свет. – В вашем департаменте никто, кроме вас, не обладает совокупностью необходимых в нашем мире навыков и параметров.

Его взгляд вновь лениво скользнул по моей вызывающе обтянутой трикотажем груди. Я проигнорировала эту провокацию:

– Допустим, про параметры я поняла, но уверяю, в нашей стране достаточно много женщин с выдающимися, гм… параметрами.

– Голованова, вот что ты нам голову морочишь? – вдруг спросил Павел Андреевич. Он уже выпил два бокала коньяка, и теперь на его носу проступили красные ниточки сосудов. – Родина сказала: «Надо!»

– Отвечал Родине комсомол, а я даже в пионерии не была! – возразила я.

– Говоришь, словно никогда не мечтала стать принцессой!

– Мечтала, – согласилась я, – лет до двенадцати.

– А потом что? – поинтересовался Рой.

Я внимательно посмотрела на него:

– А потом я поумнела.

Я не стала рассказывать, что мне просто надоели напоминания, что я – девочка, должна быть скромной, милой, тихой. Что я обязательно должна носить платья, а не бегать в шортах наперегонки с мальчишками по двору. Бабушка причитала, смотря на мои сбитые коленки, мама недовольно хмурилась, когда я растрёпанная влетала домой с просьбой налить воды.

А оценки! Я обязательно должна была учиться лишь на «отлично». В общем, после такого образ принцессы потерял в моих глазах свою привлекательность и до сих пор вызывал некое неприятие.

Не знаю, понял ли это граф. Он молчал, просто потягивая коньяк и задумчиво наблюдая за мной.

– Поумнела она, – пробурчал полковник. – Вот девки пошли: карьера да работа.

– А что делать, если принцы вымерли, а вокруг одни Иванушки-дурачки? – наигранно вздохнула я. – У меня, Павел Андреевич, между прочим, мама и бабушка на иждивении! Знаете же, какие у них пенсии!

Полковник с тоской посмотрел на гостя, тот едва заметно кивнул.

– Ладно, Лизавета, выплатят тебе за это задание премию, не переживай! – повеселел начальник.

– И вы подпишете разрешение на отпуск за пределами страны! – тут же выпалила я.

Полковник нахмурился:

– Куда собралась?

Я пожала плечами:

– Кипр или там Тайланд… вот на что вашей премии хватит, туда и поеду, пока деньги не закончатся!

– В этом случае, боюсь, увидят вас не скоро, – заметил Рой с усмешкой. – Мы высоко ценим заслуги тех, кто нам помогает. – Он залпом допил коньяк, поставил пустой бокал на стол и поднялся. – Что ж… думаю, вам хочется немного подумать. Жду завтра вашего положительного решения. Кстати, предложение подвезти все еще в силе.

– Спасибо, – сухо сказала я, всем видом давая понять, что это мое решение неизменно.

Граф дернул плечом, словно говоря: «Как хотите», и ушел. Я подождала, пока стихнут шаги в коридоре, и внимательно посмотрела на своего начальника:

– Павел Андреевич, я могу отказаться? Какой из меня разведчик, я же экономист…

Он тяжело вздохнул и придвинул мне бокал:

– Пей, я Лешу попрошу, он тебя отвезет.

– Значит, не могу. – Я взяла бокал, покрутила в руках и пригубила.

Коньяк растекся на языке целым букетом, я бросила взгляд на бутылку, вернее, этикетку, так и есть: мой любимый. Начальник явно подготовился, то есть моя кандидатура рассматривалась не один день. Я решительно отставила напиток в сторону:

– Все так серьезно?

– Распоряжение оказывать содействие графу отдано самим… – он покосился на портрет за спиной.

Я присвистнула:

– Ничего себе!

– Вот именно! Понимаешь, какие последствия ждут в случае отказа?

– Да, – я с тоской посмотрела по сторонам. – Но я не понимаю, почему я?

– Потому что, Голованова, карате надо было заниматься в детстве, как все, а не пятиборьем! – вскинулся полковник, было видно, что он очень переживает. – Ясно?

– Так… – я несколько растерялась, – там же что: плавание да бег… ну стрельба… это же у нас половина ведомства…

– Угу. А на лошади скакать и шпагой махать тоже половина ведомства?

– Дело только в этом?

– Не только, ты еще и внешне деваха видная, – буркнул полковник, успокаиваясь. Он вдруг встал, прошелся по кабинету, выглянул за дверь, затем вернулся на свое место. – Похожа ты на эту принцессу, Лизавета, очень похожа. Мне как портрет показали, думал: ты это. Аккуратнее будь с Алайстером, еще тот пройдоха.

– Поняла, – я встала и подхватила сумку. – Разрешите идти?

– Иди, что с тобой делать, – пробурчал он и добавил чуть громче: – Учти, откажешься… сама понимаешь, какая запись в трудовой светит. И это самая малость! Поняла?

Я упрямо сжала губы и перешагнула порог. Уже закрывая дверь, услышала, как коньяк опять льется в бокал.

Выйдя из здания, я даже обрадовалась, что машина стоит далеко, мне просто необходимо было пройтись, чтобы осмыслить все, что случилось сегодня. Конечно, я читала про параллельные миры, но одно дело читать сказку, а другое… В памяти вновь всплыли феи, порхавшие в воздухе, лепреконы, тащившие горшок с золотом и бордовые деревья.

Почему-то очень некстати вспомнилось то, как бережно Рой подхватил меня, его дыхание в темноте, обжигающее висок.

Замечтавшись, я чуть не шагнула под машину, водитель успел затормозить и возмущенно посигналил мне вслед. Я виновато улыбнулась ему и мысленно отругала себя: так вместо другого мира и в больницу недолго попасть, а то и сразу на кладбище. Конечно, это бы спасло меня от роли спецагента в параллельном мире, кроме одного «но»: больницы, а уж тем более кладбища, я не любила.

Выкинув все лишние мысли из головы, я направилась к автомобилю, наслаждаясь архитектурой улицы, давно ставшей родной.

Было в ней нечто такое… Парадно-уютное и в то же время камерное: аккуратная крупная плитка, потом переходившая в зернистый темный асфальт, невысокие дома, стоящие по обе стороны, стены богато украшены лепниной, на большинстве окон – ящики с разноцветной петунией, всегда вызывавшие у меня опасения из-за порывов сильного ветра. Вот и сейчас он неожиданно налетел, растрепал мои и без того торчащие во все стороны волосы, принес с собой запах воды и сгинул в дворах-колодцах.