В отличие от начальника Тайной канцелярии, преображенец пошел напрямик, не разбирая тропинки. Левшин едва успевал за ним, бормоча что-то про то, сколько надо кормить волка, чтоб он стал два метра ростом и перестал смотреть в лес.

Когда Настя открыла глаза, в комнате было все так же серо, как ночью. Девушка потянулась и бросила ленивый взгляд на часы, после чего моментально вскочила.

— Глаша! — истошно крикнула девушка. Та вбежала в комнату.

— Настасья Платоновна, что стряслось?

— Ты время видела? — Настя мотнула головой на бронзовую фигуру паяца, сидевшего на огромном циферблате. — Почти полдень! Чего не разбудила?

— Как полдень? — ахнула Глаша и взмахнула руками. — Да что за место такое: и ночью и днем одинаково, кто ж разберет?!

— Ладно, — Настя наскоро умылась и схватила гребень, пытаясь расчесать непослушные пряди. — Платье фрейлинское подай! Авось успею!

Глаша засуетилась, позабыла в каком из сундуков платье, и хозяйке пришлось прикрикнуть на девку, чтобы та успокоилась.

И все равно Настя опоздала. Когда запыхавшаяся от быстрой ходьбы в туго затянутом платье девушка вбегала по ступеням крыльца, часы как раз начали бить двенадцать. Уповая на то, что в суете дворца все-таки удастся проскользнуть незамеченной, Анастасия решила воспользоваться той лестницей, по которой поднималась в прошлое свое дежурство.

Девушка торопливо вбежала по ступеням, распахнула дверь караульной и замерла, уже почти осознав свою ошибку. Офицеры, находившиеся в комнате, были ей незнакомы. Две пары глаз уставились на фрейлину, их блеск не сулил ничего хорошего.

Настя выдохнула и попыталась принять отстраненный вид.

— Добрый день, господа, — слегка чопорно поздоровалась она, направляясь к заветной двери.

Один из офицеров преградил девушке путь.

— Сударыня, куда это вы так спешите?

— Мне на дежурство надо! — Настя попыталась обойти его, но мужчина шагнул, вновь заступая дорогу.

— Какая удача! Мы вот с другом тоже на дежурстве! — он кивнул на второго офицера. — И скучаем, безмерно скучаем!

Настя лишь скривила губы в улыбке и вновь попыталась обойти гвардейца, но тот вновь шагнул навстречу. Наверное, со стороны это напоминало танец. Не хватало лишь затейливых фигур, которые партнеры демонстрировали друг перед другом.

— Не торопитесь, прелестная незнакомка! — глаза офицера озорно блеснули. — Вы попали к нам в плен, и мы требуем выкуп: поцелуй!

Серые глаза полыхнули гневом, пальцы едва заметно засветились, и девушка сжала кулаки, опасаясь, что свечение заметят.

— Господа, послушайте, — она старалась, чтобы голос звучал миролюбиво. — Поверьте, я очень тороплюсь, меня государыня ждет!

— Так не заставляйте ждать ее еще дольше! — возвестил второй офицер, подходя к приятелю. — Всего один поцелуй каждому из нас, и вы можете торопиться дальше!

— Государыне не понравятся ваши вольности! — попыталась возразить Настя.

Офицеры расхохотались.

— Милое дитя, неужто вы будете рассказывать, как в караульной целовались с нами?! — воскликнул один из них, который преграждал Насте путь.

— Я расскажу все её величеству, — упрямо повторила девушка. — уверяю, ей не понравиться поведение ее охраны!

— Так же, как и поведение ее фрейлины, — офицер приобнял девушку за талию, привлекая к себе. — Ну же, хватит упрямиться!

Настя попыталась оттолкнуть нахала. Сила плеснула, и офицер буквально впечатался в стену.

— Ах ты… — прохрипел он, с удивлением смотря на девушку.

Его приятель тем временем попытался схватить Настя за руку, но тут же отскочил, тряся обожжённой ладонью.

— Ведьма! — офицер истово перекрестился.

Девушка не стала ждать, пока караульные придут в себя, а, подхватив юбки, выбежала прочь. Она уже почти достигла спасительной двери в фрейлинскую, когда столкнулась с очередным офицером, возвращавшимся к друзьям

— Осторожнее, — Михаил Долгорукий выставил руку, останавливая фрейлину.

Узнав Настю, он улыбнулся и поклонился.

— Анастасия Платоновна, рад встрече…

— Вы? Что вы здесь делаете? — воскликнула Настя, все еще переживающая встречу в караульной.

Офицер улыбнулся.

— Всего лишь заступил на дежурство, как, впрочем, и вы, — он многозначительно посмотрел на бриллиантовый фрейлинский шифр, приколотый к корсажу.

— Но… разве государыню не преображенцы охранять должны?

— Уже нет, — Долгорукий слегка склонился к Насте и доверительно зашептал, — Говорят эти нехристи совсем озверели, девок в лесу снасильничали, а после загрызли…

— Что за чепуха! — Настя отстранилась и строго посмотрела на офицера. — Уж вам то не к лицу повторять сплетни за деревенскими бабами!

— Увы, это не сплетни! — Долгорукий, казалось, посмеивался над девушкой. — Я видел тело собственными глазами.

— Где же?

— В анатомическом театре.

— Что вы там делали? — Настя с недоверием посмотрела на мужчину.

— Интересовался, как устроено человеческое тело.

— И баб голых смотрели? — прозвучало очень грубо, Настя даже поморщилась от досады.

— Они были мертвые. Мертвые тела меня не привлекают, ни женские, ни мужские, — Долгоруков словно снизошел до объяснений.

Девушка прикусила губу, понимая, что сама своим дерзким поведением спровоцировала офицера.

— Простите, я тороплюсь, — она торопливо прошла к двери, ведущей в фрейлинскую комнату.

— Приятно было повстречаться с вами вновь! — прозвучал насмешливый голос за ее спиной.

Настя скользнула за дверь, закрыла ее и прислонилась спиной к створке, переводя дух.

Странно, что она была так резка с человеком, который не сделал ей ничего худого. Отношения Долгоруких с командиром преображенцев девушку не касались, а визиты Михаила Ивановича в анатомический театр являлись его личным делом.

— Настя, ты что? Ты где была? — Даша подбежала к ней. — Марфа сюда заходила, про тебя спрашивала! Я ей наврала, что ты по поручению вышла!

— Да так… утро не заладилось, — отмахнулась девушка, — А Варя где?

— Побежала к государыне. Той кофею захотелось, а Варя его готовить умеет, — Дарья вновь присела в кресло и взяла в руки пяльцы. — А я видишь, вышивать надумала.

— Приданное готовишь? — ляпнула Настя первое, что пришло на ум.

К ее изумлению, Даша резко отвернулась и заморгала, украдкой смахивая слезы. Внезапно вспомнилось, что вчера перед отъездом, подруга говорила о свидании с кем-то, но Настя устала, к тому же погрузилась в свои переживания, что не стала слишком вникать в рассказ подруги. К тому же фрейлины императрицы постоянно влюблялись. Но, судя по всему, тут все было гораздо серьезнее.

— Даша, что случилось? — Настя присела в соседнее кресло, внимательно смотря на подругу.

— Ничего, — та вдруг шмыгнула носом. — Именно, что ничего не случилось. И не случиться! Ему лошади до-о-ороже!

Слезы хлынули градом.

— Левшину что ли? — фыркнула Настя, разом догадавшись о ком идет речь.

— А кому ж еще! Я ему вчера говорю: «Переводись в преображенский, все к государыне ближе, глядишь, и обласкан будешь!», а он мне: «Там волки одни и лошадей нет!»

Настя вздохнула, сразу сообразив, о ком идет речь.

— Даш, ну не мог же он сказать, что не возьмут его в преображенцы! Ты на них посмотри: все под сажень ростом и русые, а Левшин твой: невысокий да чернявый!

В ответ Даша лишь вздохнула и стала решительно вытирать слезы.

— Ну тогда и вовсе не судьба, — решительно сказала она, дрожащими пальцами втыкая иголку в ткань.

— Почему не судьба?

— Да потому что я — сирота-бесприданница, а он — младший сын в семье… мне еще о сестрах думать надо, — Даша укололась и вскрикнула.

Тут же приложила палец к губам, чтобы капли крови не заляпали платье.

Настя хотела подойти к ней и утешить, пообещать, что они наверняка что-нибудь придумают, но колокольчик зазвонил. Девушки переглянулись.

— Сиди, я схожу, — понимая, что подруге не стоит идти к императрице с заплаканными глазами, Настя почти побежала в кабинет, где находилась Елисавета Петровна.