– Даже не пытайся пронять меня этим! Любой скажет, что у меня нет совести! И поскольку я ей так и не обзавелся, я не хочу, чтобы ты рисковала собой!

– У тебя нет выбора, – вмешался Козимо, поняв, что опасность миновала, – ставки сделаны, и игра началась!

Рой повернулся, бросил уничижительный взгляд на кузена и коротко, но витиевато сообщил ему, что он конкретно думает об этих ставках, стране и самом принце Риччионе. Тот с мрачным видом промолчал. Салфетка все больше пропитывалась алым. Я подошла, открыла окно, сгребла снег, лежащий на подоконнике, и подала его Козимо:

– Приложите!

Он скептически хмыкнул, но послушался. Я вернулась к графу, по обыкновению, стоящему у окна и делающему вид, что рассматривает заснеженный парк.

– Рой, – я положила руку ему на плечо. Он не повернул голову, но мышцы под моей ладонью напряглись, – ты не хуже меня понимаешь, что Козимо прав. Исчезновение Кариссы сейчас губительно.

– Я лично доставлю ее в Лаччио! – сквозь зубы процедил граф.

– Когда? Через два дня? А слухи? Ни Карисса, ни Лоренцио, ни тем более их ребенок этого не заслужили.

Он дернулся, намереваясь возразить, не нашел нужных слов и обернулся, зло смотря на меня:

– И что ты предлагаешь?

– Я вполне справлюсь с этой ролью!

– Нет! – Рой отошел от окна и закружил по комнате. – Я никогда не соглашусь на подобное! Ты просто не понимаешь, как это опасно!

– Это не опаснее, чем просто ехать верхом, – возразила я. – Или идти по заснеженному городу по узкому тротуару. Ведь все мы внезапно смертны…

– Лиза, нет! – граф скрестил руки на груди. – Я не позволю тебе и дальше рисковать своей жизнью.

– Месяц назад ты думал по-другому! Особенно когда стоял в потайном ходу дворца Лагомбардии! – напомнила я.

Рой прикрыл глаза, будто я его ударила.

– Это нечестно, – прошептал он.

– Милый, – осмелев, я погладила его по небритой щеке, – когда вы с Козимо затеяли эту игру, то оба не слишком заботились о последствиях. Сейчас уже поздно что-либо менять.

Рой вздрогнул и хищно прищурился:

– У тебя есть план?

– Возможно.

– Какой?

– Надо ехать в Лаччио. Потом объявить, что Карисса ждет ребенка. Чем не предлог, чтобы вернуться в Лагомбардию под надзор любимой тети?

Рой закрыл лицо руками:

– За эти дни я сойду с ума!

Я едва заметно улыбнулась, глаза графа вспыхнули:

– Не так быстро, радость моя! Я не намерен сдавать свои позиции! И уж тем более оставлять тебя на милость этих двух… олухов!

– Ты можешь просто присоединиться к нам, – подал голос Козимо. Кровь остановилась, и он уже ровно сидел на диване, с каким-то странным выражением рассматривая нас. Граф намеревался возразить, но кузен перебил его:

– Рой, прости. Я не знал. Ты ничего не говорил… И я… я и подумать не мог, что наш несгибаемый Алайстер…

Тот скривился и вновь отошел к окну. Затем повернулся к нам, серые глаза сверкнули:

– Только до Лаччио! И да, я присоединюсь к вам.

Козимо покорно склонил голову, показывая, что принимает это решение. Кровь опять закапала на каменный пол.

Рой открыл портал прямо в шатер. Завтракать мы не стали, решив, что вполне можем сделать это и в лагере, поэтому просто прихватили корзинку с собой.

– Наконец-то! – при виде нас троих Лоренцио выдохнул и опустился на кровать. – Я уже устал отвечать всем любопытным, что принцессе нужен покой!

– А что, было много желающих посетить ее? – холодно удивился принц.

– Нет, но пастырь Джерардо…

– Ему-то что? – насторожился Алайстер.

– Насколько я помню, пастырь – великолепный лекарь, – Козимо нахмурился, заметив, что я вздрогнула, затем задумчиво продолжил: – Он интересовался, не нужна ли еще его помощь.

– Лиза? – Рой взглянул на меня. Я покачала головой:

– Все в порядке. Думаю, лучшее, что я могу сделать, чтобы погасить слухи на корню, – выйти из шатра и позавтракать вместе с Лоренцио и пастырями.

– Хорошая мысль, – одобрил принц, я хмыкнула, не разделяя его энтузиазма. При одной мысли о еде мне становилось плохо.

– Только пригласите всех троих, не стоит выделять кого-то одного, – продолжал принц. – Делрой, мы с тобой появимся во всем великолепии света твоего портала чуть позже. Надеюсь, ты сможешь перенести нас из шатра к столу?

– Попробую, но не обещаю. – Рой все еще напряженно смотрел на меня.

– Это так сложно? – изумилась я, стараясь его отвлечь от мрачных мыслей.

– Да, расстояние слишком маленькое, расчеты должны быть идеальными. – Граф прошелся по шатру, явно производя в уме какие-то вычисления.

– Иначе мы окажемся не у стола, а в лучшем случае на нем, как тогда, на первой помолвке Кариссы, помнишь? – К Козимо уже вернулось хорошее расположение духа.

– Да, – отмахнулся Рой. – Шуму тогда было… Лоренцио, тебе пора идти. Мы не заставим себя долго ждать.

Гаудани послушно вышел, ведя меня под руку. По его приказу слуги расставили стол и несколько походных стульев, один из пажей, совсем мальчишка, побежал передать пастырям приглашение д'ореза. Лоренцио проводил его взглядом и повел меня к столу, усадил и занял место рядом.

– Когда же эти старики придут? – пробурчал Гаудани, нетерпеливо посматривая на еду. – Я со вчерашнего вечера ничего не ел!

– Неужели вы не переместились к?… – Я не хотела произносить имен.

– Нет. Кто-то же должен был остаться в шатре! – усмехнулся д'орез. Я покраснела:

– Лоренцио, я…

Он поднял руку, останавливая:

– Не надо объяснений! Мы использовали вас, а вы – нас, так что мы квиты!

Я улыбнулась:

– А вы не так просты, как кажетесь. Могу я считать вас своим другом?

– Почту за честь, – он склонился над моей рукой.

К моему удивлению, пастыри не заставили себя ждать. Достаточно быстрым шагом, насколько это позволяли одеяния, они прошли мимо солдат, привычно простирая руки в обмен на почтительные приветствия, и подошли к нам. Их было трое: Иеронимо, Джерардо и еще один, маленький и толстый. Я встречалась с ним в Риччионе. Правда, тогда на мне был амулет, помогающий узнать тех, кого знала Карисса, поэтому имя пастыря я не запомнила.

– Принцесса, – толстяк поклонился, – рад видеть вас в добром здравии и рад, что вчерашнее происшествие закончилось благополучно.

– Благодарю, – я опустила глаза, предоставляя Лоренцио самому разговаривать с хранителями веры.

– Прошу разделить нашу скромную трапезу, – Гаудани поднялся и сделал приглашающий жест.

Пастыри благосклонно кивнули, подходя к столу. Я так и не поняла, как это было сделано, но Джерардо занял место около меня, словно ограждая от остальных.

– Как вы себя чувствуете, мадонна? – Темные глаза внимательно смотрели на меня.

– Все хорошо. Спасибо, – улыбнулась я. – Мне неловко, что вчера я доставила вам беспокойство.

– Что вы! Никакого беспокойства не было! – Снова очень внимательный взгляд сначала на меня, потом на Лоренцио. – Но, как целитель, я бы рекомендовал вам какое-то время вести спокойную жизнь.

Я пристально посмотрела на него, гадая, что этому старику известно. Он мягко улыбнулся в ответ и повернулся к Гаудани, благодаря его за приглашение. Тот смущенно отмахнулся:

– Ну что вы, это честь для нас!

Он кивнул пажу, приказывая наполнить кубки фьеном. Я отказалась, заслужив молчаливое одобрение пастыря. Сам старик тоже предпочел воду, в отличие от своих собратьев.

Впрочем, те быстро заметили свою ошибку и отставили кубки, Юлиус (наконец-то я вспомнила его имя) – смущенно, Иеронимо, напротив, – с каким-то мрачным вызовом. Джерардо позволил себе едва заметно улыбнуться.

– Как вы думаете, пастырь, как долго продлятся выборы в Лаччио? – я попыталась сгладить неловкость. Джерардо задумался:

– Трудно сказать, мадонна. Общий случай в этой практике мы не можем рассматривать, поскольку Истинный Пастырь умер слишком внезапно и никто не был готов к этому.