— Это, — торжественно сказал Володимир, — змей. Воздушный. Бежишь против ветра, он и взлетает. Выше деревьев. На верёвочке держишь, и он у тебя по небу гуляет.

Мальчишки смотрели на него, не дыша.

— Ефим, Стёпка! — смотрите что у нас!

Больше парней никто не видел до самого обеда. Ну всё, всех помощников вывели из строя. А кто помогать-то будет?

Парни с хохотом умчались на берег, и ещё час оттуда доносились вопли, топот и полный восторга рёв, когда хвостатая птица наконец поймала ветер и полезла вверх, дёргаясь из стороны в сторону. Егорка держал верёвку, Генка орал советы, а над озером, на фоне низких облаков, болталась в воздухе яркая бумажная диковина. Мужики и женщины то и дело поглядывали в ту сторону с улыбками.

Не забыл Володимир и Глафиру. Ей достался отрез плотной, красивой ткани и резной гребень. Глафира, выскочившая было поругаться, зачем столько народу топчет двор, увидела подарок, осеклась и неожиданно для себя зарделась, как девица.

А еще Володимир шепнул ей что-то про свадьбу, и она совсем растерялась, захлопала глазами и раскраснелась.

— Ну, — сказал наконец купец, оглядев дело рук своих с видом человека, честно отработавшего награду. — Гостинцы раздал. А теперь кормите нас, ради Солнца. Я с рассвета крошки во рту не держал. Да и не я один.

Только сейчас, Айвен, что до этого будто растворился в тенях, решил подойти к нам. Он улыбался лишь краешком губ, глядя на нас благожелательно.

— Здравствуйте, надеюсь, у вас всё хорошо, — улыбнулся он, но увидев лицо собравшихся, лишь вздохнул. — Ну, идёмте, расскажете. Но лучше за едой.

Усаживались долго. Володимир гремел лавкой, требовал «всё, что есть, и побольше», нахваливал блюда ещё до того, как их поставили, и вообще вёл себя так, будто наконец попал домой, после долгого отсутствия.

Айвен сел молча. Положил руки на стол, аккурат на хвост рыбы, вырезанной на столешнице. Я в отсутствие Генки носил миски сам.

Как и в прошлый раз, по мере того как пустела посуда, в плечах Айвена понемногу разжималось что-то. Человек он был, судя по всему, вечно уставший, и ел так, будто это была единственная за день возможность ни о чём не думать.

Ника спрыгнула с подоконника, обошла стол, обнюхала его сапоги и ткнулась лбом ему в ладонь, требуя, чтоб почесали. Айвен не стал отказывать малышке в ласке. Взял Нику на колени и принялся чесать её за ухом. Через связь от панды плеснуло удовольствием и радостью. Она его узнала, причём подавала уже знакомые сигналы: «Свой. Усталый. Пахнет железом».

Дожёвывая, Володимир обронил:

— Не успели ещё отстроиться, гляжу. Ну ничего, я тогда у Петра встану, места там много. Вернее, — он поправился, припомнив, — у Дарьи. Я помню, она ведь теперь там заправляет.

Николай с Анатолием переглянулись и не сказали ни слова. Я тоже промолчал. Рассказывать прямо сейчас, что сталось с Петром сейчас было не ко времени.

Айвен, не поднимая глаз от миски, заметил ровно:

— Он и так всё узнает. Дай человеку поесть.

Володимир не понял, а я понял, и мне снова стало слегка не по себе от того, как мало укрывается от этого человека. И когда только успел.

Когда с едой было покончено, Айвен отставил кружку, вытер пальцы и повернулся к старосте.

— Докладывай, Сергей. Коротко и по делу. Что тут без меня было.

Сергей встал, собрался и доложил.

Про обоз, что был до их приезда. Про купца, которого взяли разбойники. Про то, как Георгий оказался в плену и как его вытащили. Про Петра и чем всё кончилось. Причём на этом моменте, Володимир побледнел. Он явно жалел его, но теперь призадумался. Сергей рассказал и про Корнея про то, что главаря взяли живым и отправили с охотниками Клима дальше, на княжий суд.

Айвен слушал, не перебивая. Даже при рассказе про Корнея, никак не изменился.

— Жаль, припозднился, — сказал он хмуро, когда староста закончил. — Самую бы малость раньше. Ну да ничего. Корней легко не отделается, это я вам обещаю. Прослежу лично.

Он помолчал, обводя зал внимательным взглядом, а потом заметил Веру, которая помогала Максу готовить.

Айвен поймал её взгляд, вежливо склонил голову, но при этом чуть сощурился, разглядывая её так, будто что-то в ней не сходилось, какая-то мелочь, которую он никак не мог ухватить. Разглядывал всего пару секунд, но у меня по спине прошёл неприятный холодок.

— Говорите, Георгий без дочери уехал? — спросил он словно бы между делом.

— Ну да, — ответил Сергей. — Осталась. Решила тут жить. Георгий перед отъездом, со всех взял обещание приглядывать за дочерью.

Айвен перевёл взгляд на меня. И в этом взгляде мелькнуло нечто, похожее на догадку.

— А ну ясно, — сказал он, кивнув, и больше к этому не возвращался. Во всяком случае, пока.

Жалобу на Джозефа староста приберёг напоследок, и, кажется, не зря.

— Тут такое дело, ваша милость, — начал он, и мужики за соседними столами подобрались. — Баронет Джозеф долг вернул. Пришёл, как уговаривались. Да только…

— Да только недовёз, — подал голос Сидор, не отрываясь от кружки.

— Недовёз, — подтвердил Сергей. — Мы посчитали.

И рассказали, как было. Как Джозеф явился, пьяный, злой, при гвардейцах и мечах. Как не стал честно отдавать по счёту, а устроил представление: унижал старосту, сначала наедине, потом и при людях, вышел во двор, зачерпнул из кошеля и давай швырять монеты горстями под ноги людям, с эдаким барским размахом, мол, нате, голытьба, подбирайте. А потом и вовсе деньги в колодец высыпал. Расчёт у него был простой и подлый: в деревне считать не умеют, рассыпал кучу поэффектнее, вот и спишут, что вернул всё сполна.

— А мы посчитали, — повторил Сергей, и в голосе его прорезалось упрямство. — Собрали всё до медяка, да при свидетелях. И вышло, что больше половины недовёз.

— Никого при этом не тронул? — уточнил Айвен.

— Руки не распускал, — нехотя признал староста. — А вот языком… — он поморщился. — Заставлял кланяться перед ним. Требовал девок, наговорил такого, что лучше б ударил. И про нас, и про деревню, и, ваша милость, про самого барона Грегора.

В зале стало тихо.

Айвен выслушал вздохнул.

— Разберёмся, — сказал он. — Главное, что никого не попортил опять. А вот то, что он деньги недовёз и языком молол, с этим я разберусь сам. Он ещё должен лично явиться к барону Грегору. Так что, будьте уверены, он так быстро не откупится.

Сергей закивал, мужики одобрительно кивали.

— С деньгами что сделали? — спросил Айвен.

— Собрали, и пока ничего не делали.

— Тогда, я отдельно резолюцию поставлю, заверю, сколько денег принято, и распредели между всеми в тех долях как было назнчено.

Сергей закивал, а Айвен внимательно на него поглядел.

— А с тобой, староста, у меня отдельный разговор.

Сергей напрягся.

— Я про тебя наслышан, — сказал Айвен. — Про то, как ты себя повёл с Джозефом в этот раз. Как стоял на своём, когда он тебя за ворот тряс, а ты не отступил, и за своих мужиков слово говорил, без страха.

Сергей оторопел. Когда он успел? Айвен ведь только с дороги. Но спрашивать староста не стал.

— Так вот. — Советник помолчал, будто взвешивая каждое слово. — Я на твой счёт в прошлый раз был несправедлив. Думал, ты человек мягкий, не тянешь. Но я ошибся. Я вижу, ты и впрямь на своём месте.

Он дал словам повисеть в воздухе.

— Но, — тут же добавил он, и голос снова стал ровным, протокольным, — ты всё ещё на испытательном сроке. Запомни это крепко. Один раз выстоял, молодец. Но я жду, что ты себя ещё проявишь. И не раз. В этой деревне скоро будет много изменений, вот увидишь, — он скользнул взглядом по мне. — И здесь должен стоять сильный управитель.

Сергей сглотнул и кивнул. А я подумал, что Айвен из тех людей, кто хвалит так, что потом спина мокрая насквозь.

С едой и делами было покончено ближе к вечеру.

Мы ещё посидели, поговорили про восток — Володимир заливался соловьём про чи-аньские города, про храмы с загнутыми крышами, про то, как там едят палочками и запивают всё горячим чаем. Потом Айвен поднялся, поправил одеяние и глянул на меня.