Банкира же я вызвал по иной причине. Надо сокращать инвестиции и продавать часть активов. Именно этим он и занимался последние месяцы. Хоть Аугустус не мог понять столь резкого отката. Как объяснить иностранцу, что затеянная игра может привести к моей смерти? Я и так хожу по краю, ещё года два — и необходимость в графе Шереметеве пропадёт. Немке и клике нужна налаживаемая мной инфраструктура. Даже воры и паразиты понимают, что на Урале необходим порядок. Только при необходимости они спокойно устранят слишком независимую преграду. Особенно в свете происходящих событий. Нельзя недооценивать общественное мнение. Пусть многие простые дворяне неспособны помочь нашему делу, но они озаботились спасением собственных крестьян. А ещё они начали задавать неудобные вопросы, которые мы поднимали в газетах летом.
Заодно обострилась ситуация с коррупцией. Люди давно недовольны произволом чиновников и безумными тратами Екатерины. И вдруг получается практически пир во время чумы. Пока ропот возмущения тих, но постепенно набирает обороты. Он не представляет особой угрозы правлению императрицы. Однако есть в этом и неприятная вещь для узурпаторши. Группировка, собравшаяся вокруг Павла, продолжает усиливаться, и весомая часть правящего сословия начала думать о его воцарении.
Пусть это кулуарные разговоры и идея гипотетическая, но противоположная сторона начала всерьёз опасаться мятежа. Поэтому цесаревича поместили под фактический домашний арест в Гатчине, запретив ему с супругой совершить турне по Европе и даже ограничив посещение столицы. Троих детей наследника отобрать побоялись, в первую очередь из-за жёсткой позиции Натальи Алексеевны и части вельмож. Зато многие соратники Павла отправились в поместья или получили назначения подальше от столицы.
Только немка добилась обратного эффекта. Рейтинг её сына вырос ещё сильнее. Ведь он продолжает методично осуществлять план по строительству богоугодных заведений, больниц, школ и занимается настоящей просветительской деятельностью. Например, цесаревич начал выплачивать стипендии толковым студентам, отправляя их учиться в Европу.
Также он продвигает гигиену и открыл недавно сразу четыре мануфактуры, куда устроились работать ветераны и солдатские вдовы. Бедным офицерам, уволившимся по болезни или увечьям, тоже оказывается помощь. Что вызывает резкую реакцию Зимнего дворца — это ведь покушение на основы и выставление Екатерины в неприглядном свете.
Естественно, большая часть банкета оплачена мной и ещё несколькими соратниками. При дворе доказать наше участие не могут, но прекрасно понимают, откуда дует ветер. Потому я и решил сбросить часть активов, переведя их в звонкую монету.
— Группа во главе с Демидовым согласилась купить «Каспийскую торговую флотилию», — спрашиваю голландца. — Как дела с оформлением?
— Господин Крутицкий сейчас готовит документы. Он должен прибыть в Пермь через две недели. Бергбанк выступает гарантом сделки и проводником всех расчётов. Это первый подобный контракт в России. Несколько купцов и крупных помещиков проявили интерес к такому виду торговых операций. Признаюсь, не понимал, зачем вы приказали огласить происходящее соглашение в «Коммерсанте». Теперь всё ясно. Людям важно иметь надёжного гаранта, дабы избежать ошибок в оценке имущества и возможной тяжбы. Московское и нижегородское отделения банка сразу пополнились новыми клиентами. Большую заинтересованность вызывает возможность размещения вкладов.
На то расчёт. Если захватывать финансовый рынок государства, то со всех сторон. Поэтому Бергбанк выступает как кредитор и одновременно предоставляет клиентам сберегательный счёт. Естественно, мы помогаем проводить безналичные операции. Для чего открыты представительства в столице, Москве, Архангельске, обоих Новгородах, Туле, Воронеже, Твери, Ярославле, Казани, Саратове, Астрахани и Риге. Следующими городами, куда протянутся наши липкие ручонки, станут Калуга, Смоленск, Полоцк, Курск, Рязань, Пермь и Тобольск. Надо развиваться, постепенно оседлав, главные торговые артерии страны. Чуть позже мы двинемся в Малороссию.
— Могу я узнать причину отказа от продажи ваших текстильных мануфактур Мальцову? Аким Васильевич удивлён и даже обижен, о чём сообщил мне недавно на встрече в Нижнем Новгороде. Мы как раз обсуждали проект усовершенствования стекольных и фарфоровых заводов.
Мне Мальцов тоже писал, хотя ограничился более обтекаемыми формами. Это он ещё не знает, что я собираюсь продать свои три четверти акций Гжельского фарфорового завода. А скорее всего, сначала выкуплю двадцать пять процентов доли промышленника. Никто не выкидывает столь толкового предпринимателя из бизнеса. Просто нельзя создавать монополии. Должна быть разумная конкуренция. Аким же подминает под себя все профильные производства, как стеклянные, так и текстильные. Хорошо, что он не полез в металлургию — его место в этой реальности занял именно я.
Сложно объяснить мои мотивы, но, возможно, свою роль сыграло послезнание. Ведь потомки купца профукали промышленную империю, нанеся огромный вред государству. Пускай Мальцов ищет иные сферы — их пока в достатке.
Можно создавать концерны, состоящие из предприятий, принадлежащих нескольким хозяевам. Но Аким Васильевич— слишком своенравный человек, чтобы делиться с другими властью. Дело даже не в деньгах, а именно в желании самому всё контролировать. Значит, он пойдёт по пути создания монополии. Что вредно для экономики. Лучше, когда в стране три-четыре крупных производителя того же стекла или хрусталя. В металлургии ситуация совершенно другая — здесь слишком много независимых владельцев предприятий. Однако многие из них смотрят на успехи УГМК и Людиновского района, давно вышедшего за границы Калужского наместничества и ставшего концерном. Вскоре отрасль также ждёт объединение. Но в любом случае это будут конкурирующие концерны, — пространно описываю ситуацию голландцу.
— А почему вы не хотите кредитовать других предпринимателей и приказали вывезти всю прибыль этого года в Гамбург? — не унимался ван Брёкелен. — У нас есть несколько интересных заявок.
— Ничего страшного, подождут. Зато половину денег от продажи трёх моих компаний оставим в Бергбанке. Вот тебе и средства для кредитования, — отмахиваюсь от слов собеседника и тянусь к бокалу с глинтвейном.
Чего-то я начал перебарщивать с алкогольными напитками. Раньше ведь вообще не пил. Наверное, нервы. Слишком много поставлено на кон, и всё может рухнуть из-за мелочей. Касательно слов Аугустуса, я действительно решил вывезти все отчеканенные дукаты этого года и большую часть свободных средств за границу. Глупо будет, если меня завтра арестуют и конфискуют легальную часть дела. Да и до фальшивых монет тогда доберутся. Сомневаюсь, что кто-то способен вытерпеть настоящие пытки. Церемониться со мной точно не будут. Поэтому лучше подстраховаться, тем более что созданная за последние годы организация способна действовать самостоятельно. Главное — обеспечить её финансирование.
По итогу в моей собственности должны остаться Людиновский промышленный район, а также доли в «Судостроительной компании», «Сырьевой артели», «УГМК» и «РЗК». Хотя металлургические заводы тоже выставлены на продажу. Потенциальные покупатели пока думают. Возможно, заводы выкупят инженеры, решившие создать под такое дело собственную компанию. Я им даже организую рассрочку, лишь бы предприятия развивались дальше.
Естественно, у меня остаются ещё колоссальные земельные угодья, дворцы, доходные дома, складские комплексы, причалы и нефтеперерабатывающий завод в Саратове. А ещё тысячи крепостных, более сорока процентов которых, я освободил за прошедшие восемь лет. Немалая часть крестьян перешла в артели, перебравшись по программе переселения на юг и за Яик. Многие остались дома, также предпочтя новые условия работы, кто-то устроился на заводы или ушёл на вольные хлеба. Однако империя Шереметевых от этого стала только богаче и могущественнее. Большинство помещиков до сих пор не понимают, что дело не в количестве душ, находящихся в их собственности. Экономику и земледелие, в частности, давно пора измерять иными критериями. Прогрессивные формы хозяйствования и новые технологии — вот путь, по которому надо идти.
