— Нет, ни за что не пушу! Не отдам.

— Что с тобой, Анна? — изумился Мигел. — Что ты такое говоришь? Никто у нас не забирает Изауру.

— Я не пущу ее в дом Алмейды, — твердо сказала Анна.

— Но почему? Донна Мария так добра, она не даст девочку в обиду.

— Нет, они хотят лишить меня ребенка, я не позволю!

Анна разрыдалась. И Мигелу не оставалось ничего другого, как отложить беседу на более подходящее время. Но и на следующий день Анна твердо стояла на своем — Изауру она никогда не пустит в хозяйский дом.

Изаура была в те дни слишком мала, чтобы запомнить эти разговоры, но навсегда ей врезалось в память, как мать прижимает ее к себе и со слезами на глазах говорит:

— Я не пущу ее в дом Алмейды!

Вскоре начался сезон стрижки овец и Мигела опять отправили на дальнее пастбище. Когда он прощался с Анной, она рыдала так, словно уже никогда не увидит его. Мигелу это было странно, ведь он уезжал из дому очень часто, но никогда Анна так не убивалась.

— Я скоро вернусь, — говорил он, — что ты, Анна? Вот увидишь, я приеду и мы вместе посмеемся над твоими страхами.

— Да, да, я знаю, — говорила Анна. — Прости меня. Я сама не знаю, что со мной.

— Если ты не хочешь отдавать Изауру в хозяйский дом, то и не надо. Пусть живет, как жила.

— Да, пусть живет, как жила. Мы встретим тебя, Мигел, поскорее возвращайся.

Мигел уехал, и у Изауры потекли привычные дни, наполненные играми, беготней, веселым смехом, купанием в озере, собиранием цветов и другими детскими забавами.

Через три дня под вечер в дверь дома под кедром кто-то постучал.

Анна уже уложила спать Изауру и заканчивала домашние дела. Но время еще было непозднее, и поэтому Анна без опаски открыла дверь.

Из темноты в дом шагнул командор Алмейда и плотно притворил за собой дверь.

— Не ждала? — спросил он.

Анна отступила к столу.

— Ничего не бойся, — сказал Алмейда, усаживаясь. — Никто не знает. Да и я не задержусь у тебя надолго. Ведь ты сговорчивая женщина, правда?

— Говорите тише, — сказала Анна, — моя дочь спит.

— Хорошо, хорошо, — перешел Алмейда на шепот. — Только два слова. Ты просто выслушай меня и скажи «да».

— Я слушаю вас, хозяин, — сказала Анна.

— Твой муж надоел мне. Он суется не в свои дела. Он стал заносчив со мной и дерзок. Я бы давно вышвырнул его с фазенды, но донна Мария благоволит к Мигелу. От тебя требуется только одно — заставить его убраться отсюда.

— Мой муж сам решает, что ему делать, — сказала Анна.

— Вот именно. Он должен решить сам, а ты ему только поможешь.

— Я не стану этого делать, — так же тихо и бесстрастно сказала Анна.

— Прости, я не расслышал.

— Я не стану ничего делать для вас, — сказала Анна громче.

— Вот как! Интересно. Может быть, ты забыла, что муж твой у меня в руках. Стоит мне только шепнуть кое-кому в городе, и его немедленно засадят в тюрьму.

— Вы не сделаете этого, — сказала Анна твердо.

— Почему? — удивился Алмейда. — Ты думаешь, я пожалею его?

— Нет, я так не думаю. Вы никого не пожалеете.

— Правильно. Своих врагов я не жалею. А вот мои друзья адвокаты...

— У вас нет никаких друзей, — сказала Анна. — Все ваши друзья бросили вас.

— Что?!

— Не кричите, вы разбудите ребенка. Вы разбудите фазенду.

И как ни был зол Алмейда, он стал говорить намного тише:

— Да ты понимаешь, грязная рабыня, что одного моего слова достаточно...

— Чтобы вас вышвырнули из любого приличного дома, — перебила его Анна. — Об этом знает каждый раб на фазенде. Неужели вы думаете, что никто не видит кредиторов, которые ломятся в ваши двери каждый месяц? Неужели вы думаете, что кто-то еще верит в вашу силу? Мой муж у вас в руках? Да вы в руках муху не удержите, потому что они трясутся.

— Да ты!.. Я... Я тебя... — задохнулся Алмейда. Он вскочил со стула, но Анна просто толкнула его в грудь, и он снова сел.

— А теперь слушайте меня, командор, — сказала Анна. — Видите этого ребенка? — И она показала на Изауру, которая сладко улыбалась во сне.— Это ваша дочь, Алмейда!

У хозяина комок застрял в горле.

— Мигел уедет отсюда, — сказала Анна, — но только вместе со мной и Изаурой. Вы сейчас же напишете свидетельство об освобождении для меня и дочери.

— Я?! — выдохнул Алмейда.

— Вы, командор, вы! Или вам хочется, чтобы я все рассказала донне Марии? — сказала Анна.

Командор смотрел ей прямо в глаза и видел в них несгибаемую решимость.

— Нет, — сказал он. — Нет. Ничего у тебя не получится. Мария не поверит тебе.

— Зато поверит мой муж. И он убьет вас. Он португалец, а у них суровые обычаи.

Алмейда задрожал. Он понимал, что отступать ему некуда.

Анна достала из шкафчика и положила на стол бумагу и перо.

Алмейда оглянулся на дверь.

— А если сейчас вы вздумаете бежать, я закричу и подниму на ноги всю фазенду. Ну!

Дрожащей рукой командор взял перо и начал писать. Анна встала у него за спиной.

— Пишите без ошибок, командор, — сказала она.

— Все равно у тебя ничего не получится, — сказал Алмейда. — У меня нет с собой печати.

— Печать мне завтра поставит донна Мария. Она будет рада отпустить нас с дочкой на свободу.

Алмейда скрипнул зубами. Эта рабыня все продумала. И зачем он только сунулся в ее дом.

Как только он дописал свидетельство, Анна схватила листок и спрятала его на груди.

— А теперь идите, — сказала она. — И не вздумайте выкинуть какой-нибудь фокус. Помните, Изаура ваша дочь, и если что — об этом станет известно всему свету. А я обещаю вам, что, если вы будете благоразумны, мы уедем отсюда, как только вернется Мигел. И никто ничего не узнает.

Выйдя из дома, Алмейда не сразу смог найти в темноте дорогу, он тыкался туда и сюда, даже больно ударился о дерево, но потом глаза стали постепенно привыкать к темноте, а сердце биться спокойнее.

«Не так все страшно, — думал он, — эта чертова мулатка испугала меня, но она поплатится. Завтра же поеду в город и устрою этой семейке такое, что обольются горькими слезами».

И с утра пораньше он надел свой костюм для визитов и отправился в Кампус. Настроение у него было превосходное, он хорошо обдумал, как будет действовать.

Сначала он решил отправиться к давнему своему партнеру по карточной игре, адвокату Ферейре. Дом Ферейры был в самом центре городка, на первом этаже располагалась адвокатская контора, а второй занимала семья адвоката. Контора еще была закрыта, и Алмейда постучал в дом.

Открыла ему черная служанка и спросила, кто он и по какому делу. Когда командор представился, она сказала: «Минуточку» — и закрыла дверь. Алмейда давно не был в городе, и эти новые обычаи были ему не известны. Через минуту дверь отворилась и та же негритянка объявила:

— Простите, сеньор, адвоката нет дома. Он уехал в Рио-де-Жанейро.

Это немного расстроило Алмейду, но он отправился к другому своему знакомому.

Дверь ему открыл мулат, тоже спросил, кто и зачем, тоже закрыл дверь и через минуту тоже объявил:

— Хозяин уехал в Рио-де-Жанейро.

Та же история случилась и у третьего знакомого.

Алмейда недоумевал, чего это их всех понесло в столицу? Только у четвертого адвоката его впустили.

— А! Командор Алмейда! — вышел навстречу гостю адвокат Сезар. — А я уже давно вас жду! Что же это вы не показывались так долго?

— Да все дела, фазенда, — говорил Алмейда, слегка ошарашенный таким радушным приемом.

— Ну заходите, присаживайтесь, мы сейчас быстренько обделаем наше дельце.

Алмейда уселся в кресло и, довольный тем, что его наконец приняли, начал:

— Речь идет о моем управляющем, сеньор Сезар.

— Так-так, продолжайте.

— Мне кажется, он беглый каторжник. Что-то больно уж подозрительно он себя ведет. Ему, например, не нравится рабство, и он не скрывает своих мыслей.

— Так.

— Он женился на моей рабыне Анне, и у них родилась дочь.

— Дочь?

— Да. Изаура. Так вот они хотят бежать от меня. Я даже думаю, что они задумали меня убить...