То, что укрылось от полусонных взглядов надсмотрщиков, невозможно было скрыть от всевидящей Розы.

Она работала, если это можно так назвать, через ряд от Изауры и сразу заметила, что девушка хитрит. Поначалу Роза хотела шепнуть своему дружку, чтоб он огрел как следует ленивицу, но потом передумала.

«Пусть себе отдохнет немного. Тем больней ей будет извиваться в веревках ночью, когда поймают голубку», — предвкушала расправу шпионка.

Жануария домывала посуду, когда на бричке подъехал Белхиор.

— Жану, поесть, да побыстрее, — беззлобно прикрикнул он, вперевалку подбегая к столу для свободных работников.

— Сеньор Белхиор, прошу, обед ждет вас, — ласковей обычного пригласила его Жануария.

— Сто у тебя сегодня?

— О, для вас жаркое из баранины, молодая фасоль, немного черепахового супа.

— Отлицно, отлицно, а то мне до вецера некогда будет даже перекусить — новый сад отнимает все время.

— Как жаль, — насторожилась Жануария, — что вы так заняты. Я как раз хотела пригласить вас к себе и дать попробовать новый отвар от вашей изжоги.

— Ну, это и завтра сделать не поздно, — возразил он.

— Да, но заодно я хотела попросить вас об огромном одолжении.

— Сто такое?

— Это связано с Изаурой, сеньор Белхиор.

— Говори скорей!

— Видите ли, у нее совсем износилась одежда, и я хотела потихоньку взять ее старенькое платье в доме.

— Сто з, все, сто связано с Изаурой, вазно для меня. Поехали скорей к дому, — быстро доедая обед, велел Белхиор.

— А дона Леонсио нет сейчас там?

— Нет, он в Кампусе.

Жануария влезла на повозку, которая тут же накренилась в ее сторону.

«Тоже мне, женишок для Изауры, — подумала она, — не были б его ботиночки малы ей».

В это время Мигел искал подходящую лодку. Взять любую из стоящих возле купален Фонсеки было соблазнительно, но опасно. Они не охранялись, и сбить замок было делом минутным.

«Но, — подумал он, — если Изауру хватятся, первым делом проверят причал, и отсутствие одной из лодок подскажет путь преследователям».

Поэтому он пешком поднялся вверх по течению Параибу, чуть выше, где в просвет между зарослями на другом берегу уходил боковой проток реки.

Придется нам с Изаурой подняться сюда же, но это и хорошо. Они подойдут к причалу — лодки на месте. Решат, что мы ушли пешком по дороге, но не «догонят» вас. Мы же в это время по протоке поплывем на лодке под прикрытием зарослей. Отдохнем днем на полпути, а к завтрашнему вечеру выскочим на Параибу почти у Кампуса.

Зайдя в рыбацкую деревушку, он быстро выторговал старенькую лодчонку — не век же на ней плавать, — отвел ее в маленькую бухту и спрятал под нависшими ветвями ив на берегу. Пометив место, Мигел пошел в соседнее селение, чтобы закупить вещи и продукты, необходимые в пути...

Жануария незаметно вошла в тихий и пустой дом. В отсутствие донны Малвины жизнь в нем замерла, а сейчас, пока и дон Леонсио уехал по делам, он и вовсе казался нежилым. Войти в дом без ключей, которые хранились у Андре, было бы невозможно, если бы предусмотрительная толстуха не заказала своему мужу запасные в свое время.

Еще раз помянув его добрым словом, Жануария открыла заднюю дверь, прошла через первый этаж, поднялась на второй к комнате Изауры.

В комнате все было так, будто хозяйка только что вышла. Чистенькая, светлая, она была наполнена жизнью...

«Неужели мы никогда не посидим здесь с моей девочкой в жаркие дневные часы, когда все отдыхают? — вздохнула Жануария. — Да пускай я, старая, останусь совсем одна на фазенде, лишь бы у нее было все хорошо. Лишь бы их не поймали ночью. Мало времени уже остается!» — спохватилась добрая женщина.

Она быстро открыла шкаф, достала пару платьев, платок, легкие туфельки и изящные ботинки. Потом она дополнила экипировку мелочами из комода, которые могут понадобиться путешественнице. Последнее, что положила Жануария в плетеный дорожный короб, была иконка, которая всю жизнь стояла у изголовья постели Изауры.

Еще раз вздохнув на прощанье, она закрыла дверь, спустилась вниз и поспешила к своему жилищу, чтобы упаковать костюм Педро и дорожную аптечку.

За этим занятием ее чуть не застал Белхиор. Как бы она объяснила ему, что Изауре нравится мужская одежда?

— Ну, где твой отвар, Зануария? — спросил он с порога.

— Что, уже изжога?

— Нет, после твоего обеда не бывает. Зато на других плантациях — обязательно. Так сто, давай сюда, и поехали!

— Возьмите, дон Белхиор, пусть он вам поможет! Но не откажите мне еще в одной просьбе.

— Сто есе?

— Это также касается нашей любимой бедняжки Изауры. Платья ее я взяла, а вот с обувью — просто беда. Раньше мой Педро выручал — шил ей ботиночки, да и вам тоже, а теперь она пообносилась, а ботинок ее размера нет. Больно смотреть на ее босые, израненные ножки! — чуть не со слезами причитала толстуха.

Белхиор тоже расчувствовался. Ведь для него не было ножек дороже, чем ножки Изауры!

— О цем ты говорись? У нас с ней один размер. Я зе купил новые басмаки — отвезу ей, пусть носит и вспоминает Белхиора.

— О, Белхиор, вам просто нет цены. Как бедная девочка будет рада.

На обратном пути, после недолгого молчания, Белхиор засунул руку в свою дорожную сумку и вытащил оттуда небольшую деревянную коробочку. Он протянул ее Жануарии со словами:

— На, передай Изауре. Это оцень подойдет к ее новым басмацкам.

— Что это, господин Белхиор, украшение для нашей красавицы?

— Это не для нее, а для Мигела. Я ведь не осибся, он снова посетил нас? Открой, посмотри.

— О, да это часы? Но ведь у него есть часы.

— Нет, Зануария, это — компас. Ты не знаесь, сто это такое, но поверь, им он оцень пригодится. Особенно потому, — добавил он, — сто светится ноцью.

Жануария поверила догадливому Белхиору.

Все шло по плану.

В половине двенадцатого ночи Мигел уже сидел на поваленном дереве недалеко от дороги. Место он выбрал такое, чтобы его не было видно, а ворота были как на ладони.

Он предупредил Изауру, что выйти нужно бесшумно, ворота прикрыть и остановиться на дороге через пятьдесят шагов.

Теперь он видел, насколько это было предусмотрительно. Луна была полная, но частые облака делали ночь почти непроглядной.

«Как мы пойдем в лесу? — подумал Мигел. — Ведь фонарь зажигать нельзя. Придется идти короткими переходами, пока светит луна».

В один из таких просветов он увидел, как ворота бесшумно отворились и из них вышел небольшой стройный мужчина, по росту мальчик, но в шляпе.

Мигел затаился было, но фигурка прошуршала пятьдесят шагов и остановилась напротив него. Он все еще недоумевал, как вдруг до него донеслось:

 — Отец, это я, Изаура!

— Иди сюда, девочка моя, — негромко окликнул он. И когда она, сойдя с дороги, подошла на его голос, несмотря на напряженность момента, пошутил: — Или ты — мальчик мой!

— Нет, это Жануария приодела меня так. Ведь удобней в дороге, правда?

— Да, — согласился отец, — но это не устранит главную трудность. Сегодня очень темно, а фонарь зажигать нельзя — заметят.

— О, не волнуйся. У меня есть для тебя сюрприз от Белхиора.

— Он что, знает? Не проговорится?!

— Мне кажется, он умрет за меня, а не проговорится.

— Ты хвастаешь! Так что за сюрприз?

— Компас, да еще светящийся!

— Вот это подарок так подарок. Слышал я о таких, но вижу впервые. Он раскрыл компас, выбрал направление и зашагал вперед.

Изаура едва поспевала за отцом, но молчала, понимая, что время работает против них.

Так они углубились в лес, где стало совсем темно. Минут через десять отец решился зажечь фонарь, прикрывая его шляпой. Идти стало легче, но компас по-прежнему был незаменим.

Изаура шла, с трудом неся свой плетеный короб. Все-таки она была очень слаба. Отец заметил это и засомневался, не поспешили ли они с бегством. Но дороги назад не было. Ворота уже закрыты за ними, и было бы безумием стучаться в них, да еще в таком виде.