— А это очень плохо? — спросил Леонсио. — Пусть себе ломают голову. Ведь следов никаких.

— Следов чего? — подхватился опытный инспектор.

— Ну, это я так, просто обмолвился, — попытался усыпить его бдительность фазендейро.

— Нет уж, дон Леонсио, давайте говорить начистоту. Только тогда я смогу что-нибудь придумать для отвода глаз. Не стесняйтесь, говорите правду.

— Да мне нечего, собственно, говорить...

— Ну, хотите, я вам помогу? Здесь наверняка не обошлось без вашего бандита Андре!

— Но почему же — Андре? — уклончиво, но нарочито неуверенно ответил Леонсио. Он понял, что и в самом деле не стоит играть с Мартиньо втемную.

— Да потому, что у нас, криминалистов, существует понятие «почерк», дедукция, да и чутье, наконец!

— Что ж, против такого арсенала мне не устоять, — поднял руки хозяин.

— Тогда рассказывайте, что произошло на этот раз.

— Хорошо, от вас ничего не скроешь. Когда этот наглый выскочка разговаривал со мной, он кричал так, что слышно было на весь дом. Он оскорблял меня, но я сдержался. Зато мой друг и помощник Андре, случайно слышавший все это в соседней комнате, не смог сдержать гнев. О, он не стал посвящать меня в свои планы, не хотел, видимо, получить строгий запрет на исполнение задуманного. К сожалению, неизбежное произошло без моего ведома. Горячая кровь моего управляющего вновь сыграла с ним плохую шутку. Он убил негодяя, а потом, растерянный, прибежал ночью и во всем мне признался. Я, естественно, не стал его выдавать и вас прошу о том же. Ведь он защитил мою честь.

Инспектор выслушал трогательную историю не перебивая. Потом, помолчав с минуту, спросил:

— И вы думаете, что такая романтическая версия устроит следователей или суд? А уж до суда в этот раз дело обязательно дойдет!

— А чем она плоха?

— Тем, что такие мотивы убийства подходят лишь для сумасшедшего, а ваш Андре не сойдет за него. Так что выкладывайте, дон Леонсио, почему вы поручили своему палачу убрать Алваро. Поверьте, у нас очень мало времени, чтоб морочить друг другу голову.

— Ладно, действительно нужно взвесить все, чтоб защититься от этих ищеек. Вот вам полная правда, — поняв серьезность положения, начал Леонсио. — Он действительно оскорблял меня, захотел выкупить мою Изауру за бешеную цену.

— Какую?

— Сто миллионов рейсов.

— Сто миллионов?!

— Да, я тоже был потрясен, но устоял. Он ушел, угрожая, что не остановится, и я решил, что его необходимо остановить. И способ — единственный — убить! Естественно, я обратился к Андре. Тот догнал его по дороге, назвался другом Мигела, завел в коптильню и проводил на тот свет. И вы правы, он стал повторяться: коня — в воду, но и седока, правда, тоже.

— А деньги?

— Вот в том-то и загвоздка, что денег при нем не оказалось!

— А вы уверены в своем Андре?

— Как в самом себе. Нас столько связывает, что я не могу в нем сомневаться, — ответил Леонсио.

— Значит, Алваро кому-то их передал. Изауре?

— Нет, отпадает. Она бы не решилась взять в руки такую сумму. Потом, я проверил. Не она.

— Тогда остается ее папаша. Кстати, где он? — спросил Мартиньо.

— О нем я, признаться, не подумал.

— Когда вы его видели в последний раз?

— После убийства — всего один. Этот сумасшедший решил предложить себя мне в рабы. Я его выгнал, а надо бы задержать да обыскать и его, и дом дружка, его приютившего.

— А где он сейчас?

— Исчез. Никто его не видел.

— Так, дон Леонсио. Теперь все ясно. Алваро действительно встретился с Мигелом, и деньги у него. Мы должны сейчас же направиться в дом его друга. Если повезет — найдем деньги. Если нет — объявим розыск его как вора, укравшего у вас десять миллионов.

— А откуда они взялись у меня? Я думаю, Алваро посвятил в свои намерения деда и друзей.

— Вы... их выиграли у него в карты... Хотя — нет. Постойте! Браво, Мартиньо! — вдруг хлопнул себя по лбу инспектор.

— Что вас так воодушевило? — удивился Леонсио.

— Мы убьем с вами сразу двух зайцев. Двух хороших жирненьких зайчиков. Нет, даже трех!

— Что это вы разохотились, инспектор. Как мы это сделаем?

— Скажите, Андре стрелял в Фонтеса?

— Да.

— Ружье — его?

— Его, но он его использует только для деликатных дел.

— Отлично! Значит, его с ним никто не видел! Я думаю, Что в деликатном деле с Энрике оно тоже участвовало.

— Нет, дон Мартиньо, то — в надежном месте.

— Так, а то самое замечательное колесико со шпоры Энрике вы, надеюсь, не выкинули?

— Да, храню как память.

— Великолепно! А в каких банкнотах предлагал вам выкуп дон Алваро?

— В стотысячных билетах, — ответил Леонсио.

— У вас найдется хоть один такой?

— Дон Мартиньо, не рано ли вы заговорили о деньгах?

— Ха! Вы думаете, что я выговариваю гонорар? Вы меня низко цените, Леонсио. Когда я проверну это дельце, вам понадобится пачечка таких билетов для расчета.

— Что ж, если все пройдет гладко и я верну мои, — Леонсио подчеркнул слово «мои», — деньги, на десять процентов вы можете рассчитывать. Но к чему вы клоните?

— К тому, уважаемый фазендейро, что в течение получаса все перечисленные предметы, включая одушевленный — Андре, должны быть в этой комнате, произнес сыщик и с облегчением откинулся в кресле, потягивая коньяк.

Через полчаса трое негодяев сидели за столом и обсуждали план действий. Руководил совещанием, а точнее просто инструктировал исполнителей, инспектор Мартиньо. Андре, увидев его с хозяином, понял, что оправдываются его худшие опасения — скоро придется отвечать за все. Он посмотрел на инспектора словно через воображаемый прицел, но вскоре понял, что напрасно.

— Итак, господа, мы приступаем к действиям. Времени у нас в обрез, завтра с утра фазенда будет кишеть моими коллегами — противниками, которые будут рады всех нас, — обвел он взглядом собеседников, — посадить за одну решетку, в случае их победы, конечно. И так как, повторяю, времени мало, прошу меня не перебивать без надобности и беспрекословно слушаться.

— Это еще почему? — недовольно пробурчал Андре, ненавидящий ищеек еще с младых ногтей.

— Потому, мой дорогой, что из нас троих я — в наименьшей опасности, а вы, кстати, — в наибольшей. Все, я начинаю. Андре, возьмите чистый носовой платок.

— Откуда он у меня, — проворчал управляющий.

— Что ж, дон Леонсио, поступитесь вашим. Андре, смочите его коньяком и протрите ружье.

— Эго еще зачем? — поинтересовался Леонсио.

— В нашем управлении появился чудак, который берется по отпечаткам пальцев найти преступника. Береженого Бог бережет! А аромат коньяка отобьет нюх собакам. Готово!

Он надел перчатки и положил ружье на кусок полотна.

— Так, теперь добавим сюда банкнот, колесико от шпоры Энрике и все это аккуратно запакуем. Осталось добавить только мотивы, по которым этот негодяй мог захотеть смерти ухажеров своей дочери. Какие есть предложения?

— Ну, Энрике он мог убить, так как тот приставал к его дочери и опозорил ее, — предложил Леонсио.

— Годится!— похвалил его Мартиньо.— А Алваро — провалил их побег, и бедная Изаура по его милости снова попала в рабство. По-моему, неплохо!

Инспектор отметил удачу рюмкой коньяка, сообщники поддержали его.

— Дон Леонсио, — обратился сыщик к хозяину, — в каких отношениях вы с другом Мигела, как его зовут, кстати?

— Хесус — мой арендатор, робкий малый.

— Что ж, Андре сейчас поскачет к нему и срочно вызовет к вам для важного разговора, примерно — на час.

— А вы? — спросил Леонсио.

— А мы с Андре вернемся к его дому и довольно заметно припрячем нашу наживку для ищеек. Вы в разговоре с ними завтра назовете мотивы убийства Мигелем, но ненавязчиво, знаете, походя.

— Вы думаете — сработает? — усомнился фазендейро.

— Еще как, учитывая, что этим олухам нужно посрамить меня, нерадивого. Да они заглотят наживку вместе с этой тряпицей! — он показал на узел. — И рьяно возьмутся за поиски Мигела. И если он еще не передал кому-нибудь Деньги — они наши.