Перед Леонсио в дверях стоял Алваро Фонтес...

— Сеньор Леонсио де Фонсеки, — сказал он, — вы грязный и подлый человек. За оскорбление этой несчастной девушки я вызываю вас на дуэль! Выбор оружия за вами!..

После неудачной попытки защитить бедного Мигела в суде доктор Жералдо чувствовал себя виноватым. Конечно же его оправдывало то обстоятельство, что он не был специалистом по уголовному праву, но только не перед самим собой. Еще и еще раз перебирая детали процесса, он пытался найти слабые точки обвинения, но не мог. Да, Мигел — честный человек. Его рекомендации от нанимателей, кроме Фонсеки, конечно, безупречны. Но так же безупречны и улики, представленные обвинением.

«Нужно искать доказательства невиновности Мигела. Алиби? Но его никто не видел ни в ночь исчезновения Энрике, ни в другую роковую ночь, когда пропал Алваро», — констатировал доктор.

Вспомнив об Алваро, Жералдо глубоко вздохнул:

«Неужели мы никогда больше не пройдем вместе по улицам Ресифа? Не посидим, страстно споря, в нашем любимом кафе?»

Он достал фотографию друга, чтобы еще раз пристально всмотреться в глаза Алваро на снимке. Жералдо слышал, будто по выражению глаз человека на фотографии можно определить, жив ли он. Взгляд Алваро был полон жизни. Доктор вспомнил день, когда они зашли к фотографу, чтоб обменяться потом снимками.

«Бедный друг мой, — горько подумал Жералдо, — скольких же людей повергло в печаль твое исчезновение. Или гибель? Изаура, наверно, так и не оправилась от потрясения. Несчастный Мигел постарел прямо на глазах, когда получил страшное известие. А какой удар для Мигела, не только потерявшего истинного друга, но и обвиненного в его убийстве! И что будет с твоими осиротевшими бывшими рабами? Не попадут ли они без твоего покровительства снова в цепи?»

Размышления доктора были прерваны стуком в дверь номера. Гостиничный рассыльный принес конверт, переданный неизвестным господином. Не вскрывая конверта, Жералдо все же пытался выяснить, кто его корреспондент, как он выглядел. Рассыльный запомнил только пробковый шлем и странный акцент незнакомца.

Отпустив юношу, Жералдо вскрыл загадочное послание. Из конверта внезапно выпало что-то металлическое. Он нагнулся и поднял с пола... колесико со шпоры Энрике. Если бы он не видел, что его как вещественное доказательство прилюдно убрали в суде в специальную опечатанную коробку, то решил бы, что это — то самое. Значит, кто-то нашел второе?

«Ну что я гадаю? — спохватился Жералдо. — Ответ — в письме!» Он развернул сложенный вдвое листок и прочитал:

«Достопочтенный доктор Жералдо.

Как свидетель Ваших самоотверженных попыток защитить невиновного в суде, отдаю должное Вашему благородству и профессионализму. Причина Вашего поражения — отсутствие аргументов защиты. Посылаю один из них.

Это колесико со шпоры убитого (это слово было подчеркнуто) дона Энрике. Оно было найдено членом поискового отряда у старого дуба в лесу возле усадьбы Фонсеки. Осмеливаюсь посоветовать Вам, заручившись полномочиями и помощью полиции округа, расследовать следующие обстоятельства, вытекающие одно из другого:

1. Что горело в костре, на месте которого найдено колесико?

2. Не застряла ли пуля, убившая жертву, в стволе одного из деревьев, окружающих поляну?

3. Не использовалась ли горючая жидкость для сожжения тела без следа?

4. Не сокрыты ли орудия преступления — ружье и емкость из-под горючей жидкости — в тайнике, расположенном на прямой, соединяющей место убийства и ближайшую точку реки, в которой погибла лошадь убитого Энрике?

5. Не принадлежат ли вышеуказанные орудия управляющему Фонсеки — Андре?

6. Не является ли Андре и убийцей дона Алваро Фонтеса и одновременно преступником, разыскиваемым полицией не только Бразилии, но и Северных Штатов Америки?

7. Не является ли сообщником Андре его хозяин, а невинной жертвой оговора — дон Мигел?

Не отказывайтесь от услуг чудака из кампусской полиции, который забавляет своих коллег опытами с отпечатками пальцев.

Заручившись полномочиями, которыми я в силу ряда причин не могу располагать, равно как и раскрыть свое имя, вы расследуете оба преступления с помощью моих подсказок, и виновные будут наказаны.

Искренне ваш Ф.».

Изумленный доктор Жералдо несколько раз перечитал письмо, под влиянием которого у него в мозгу вырисовывался четкий план действий, а в сердце загоралась надежда спасти Мигела от несправедливого наказания.

«Но кто же этот таинственный «Ф.» и откуда у него такая осведомленность о деталях преступления? — удивился Жералдо. — Ведь для того, чтобы все это узнать, нужно быть или соучастником, или криминалистом высочайшего класса, мастерски проведшим расследование».

Он не стал углубляться в размышления о таинственном помощнике. Время придет — все выяснится. Теперь надо было срочно начинать действовать, пока дело Мигеля не закончено и сам он находится в следственной тюрьме, а не на каторге или, не дай Бог, в могиле.

«Первым делом нужно обратиться к начальнику полиции с просьбой включить меня в расследование и дать хороших помощников. А потом — навестить несчастного Мигела, чтобы ободрить его и удержать от неверного шага в тюрьме, на который решаются некоторые отчаявшиеся невинно осужденные».

Вопрос о дорасследовании с начальником полиции был улажен быстро и наилучшим образом. Он же устроил Жералдо разрешение на свидание с Мигелем.

Следственная тюрьма занимала крыло здания окружной тюрьмы. И хотя в остальных частях здания отбывали наказание разоблаченные преступники, а в этом крыле — ожидающие окончательного приговора, условия их существования мало разнились.

Жералдо пришлось пройти несколько пропускных пунктов, после каждого из которых у него появлялся новый сопровождающий. В конце пути он, следуя за прихрамывающим жилистым малым с угрюмым лицом, оказался перед массивной, обитой железом дверью с маленьким окошечком... Звякнули ключи, проскрипел засов, и Жералдо шагнул в камеру. Его глаза после света фонарей в коридорах не сразу привыкли к полумраку маленького сырого помещения, и он не видел, где находится Мигел. Поэтому доктор вздрогнул, когда после двух-трех чуть слышных шагов несчастный узник горячо обнял его.

— Доктор Жералдо! С чем бы вы ни пришли — я благодарен вам за то, что вы не забыли обо мне.

— Дорогой Мигел, о какой благодарности может идти речь? Спасибо вам за то, что вы не обиделись на меня за неудавшуюся защиту.

— О, что вы? Даже я, несведущий в судебных делах, понял: вы сделали больше чем могли. Ведь еще будет разбирательство?

— Конечно, и теперь у меня в руках есть нечто, от чего оно ускорится и, я уверен, завершится в вашу пользу, но об этом чуть позже. Сейчас же вы должны обязательно съесть то, что я вам принес. Мои глаза привыкли к темноте, и я вижу, что вы очень похудели. Вас что, не кормят?

— Кормят, но мне кусок в горло не идет, когда я думаю о несчастном Алваро и моей девочке. Есть ли какие-то новости?

— Хорошо, я расскажу вам все, что знаю, но только если вы при этом будете есть.

— Согласен, согласен... Говорите же.

— Что касается нашего Алваро. Тело не обнаружено — это уже дает какую-то надежду. На фазенде и вокруг нее работает целая бригада сыщиков, сменившая негодяя Мартиньо. Но даже они не находят следов. Значит, хоть малая, но есть надежда.

— А как там моя бедная дочь?

— Она уже оправилась после издевательств, в последний свой визит я нашел ее окрепшей физически.

— А душевно? — спросил встревоженный Мигел.

— Трудно надеяться на полное душевное равновесие хрупкой девушки после таких испытаний... Признаюсь, она меня озадачила. То ли это последствия потрясения, ею испытанного, то ли нечеловеческое чутье любящего существа, но она при расставании улыбнулась и сказала: «Скоро мы опять будем все вместе, как там, в Ресифе».