Роза немного постояла, смотря им вслед, злорадно ухмыльнулась, потом повернулась и заспешила в усадьбу Придя в дом, она хотела уже пойти в свою старую комнату но вдруг передумала. Прихватив свои вещи, она пошла в комнату Изауры. Открыв дверь, Роза застала там Жануарию, которая наводила в комнате порядок. Даже не поздоровавшись, Роза вошла и, бросив свой узел на кровать, стала его распаковывать.

— Что ты делаешь, Роза? — спросила ее удивленная Жануария.

— Ты, никак, ослепла? Разве ты не видишь, что я распаковываю свои вещи?

— А почему ты делаешь это в комнате Изауры?

— Потому что теперь я буду здесь жить, понятно? У Изауры теперь другие апартаменты! — сказала Роза, смеясь.

— Но кто тебе разрешил вселяться сюда?! — спросила возмущенная Жануария.

— Уж не думаешь ли ты, что я буду спрашивать разрешения у тебя? Я буду здесь жить потому, что я так решила.

— Нет, ты ошибаешься! Изаура просила меня посмотреть за ее комнатой, пока ее не будет, и я никого не допущу сюда без ее разрешения. Только господин Леонсио может разрешить тебе жить здесь.

С этими словами Жануария схватила в охапку вещи Розы и вышвырнула их за дверь.

— Да как ты смеешь? — закричала Роза и бросилась собирать вещи. — Господин Леонсио накажет тебя за это!

— Еще не известно, кого он накажет! Или ты решила, что тебе все позволено?! Нет, ты ошибаешься!

В этот момент в комнату вошел Леонсио. С обеда он сидел в кабинете и обдумывал, как ему быть. Хоть он и перевел все оставшиеся деньги со счета жены на свой счет, но отец Малвины был очень влиятельным человеком в Кампусе и мог запросто сделать так, чтобы Леонсио не смог воспользоваться этими деньгами. Когда Леонсио размышлял над всем этим, внизу вдруг послышались крики женщин. Раздраженный, он пошел в комнату Изауры, чтобы заставить их замолчать.

— Что здесь происходит?! Как вы смеете так громко кричать, когда я работаю? Вам захотелось отведать плетей? — закричал он на рабынь.

— Господин Леонсио, — сказала Жануария спокойно, — я просто не пускаю Розу в комнату Изауры. Она пришла сюда и заявила, что теперь она будет жить в этой комнате.

— А почему это я не могу здесь жить?! Ведь Изаура теперь на плантациях и не вернется сюда больше!

— Где бы ни была Изаура, это ее комната, и только господин Леонсио может отдать ее кому-нибудь другому. А ты даже не спросила разрешения у своего хозяина! — сказала Жануария. Она прекрасно помнила, за что Розу отправили на неделю работать в ткацкие мастерские. Поэтому она опять хотела спровоцировать эту нахальную рабыню на очередную фамильярность с хозяином. Тогда Леонсио наверняка не стерпит такого отношения и снова накажет Розу. И Роза не заставила себя долго ждать. Она подошла к Леонсио и сказала:

— Леонсио, разве ты не разрешишь мне вселиться в комнату Изауры, ведь эта комната все равно свободна?

Сказав это, Роза попыталась обнять хозяина. Но Леонсио увидел, что на них внимательно смотрит Жануария. Поэтому он грубо оттолкнул Розу и закричал на нее:

— Да как ты смеешь так разговаривать со мной? Видно, неделя, проведенная в ткацких мастерских, ничему тебя не научила! Или ты думаешь, что это дает тебе, жалкая рабыня, право обращаться со мной как с дружком?

— Нет, господин Леонсио, — тихо сказала перепуганная таким неожиданным поворотом событий Роза.

— Смотри, а то мне придется опять отправить тебя на работу! А теперь быстро собери барахло и отправляйся в свою комнату!

Сказав это, Леонсио развернулся и вышел. Он совсем не хотел, чтобы Жануария догадалась об их с Розой отношениях, а эта глупая рабыня прямо при ней бросилась ему на шею.

Роза молча собрала свои вещи, упаковала в узел и, ни слова не говоря Жануарии, пошла в свою комнату. От обиды слезы стояли у нее в глазах. Леонсио так опозорил ее перед Жануарией. Роза поняла, что для Леонсио она была всего лишь игрушкой и что напрасны все ее старания. Эта проклятая Изаура даже здесь одержала над ней победу! Но Роза решила жестоко отомстить ей за все.

Поздно вечером, когда все спали, Роза потихоньку вышла из дома. Она пошла на задний двор и там долго бродила между старыми бочками в зарослях сорняков.

В это время Изаура, недавно вернувшаяся с работы, ложилась спать. Но перед сном она решила помолиться Богу, чтобы он дал ей сил перенести все испытания...

Роза, бродившая по заднему двору, наконец нашла какую-то нужную ей траву. Она сорвала несколько стебельков и вернулась в дом.

А Изаура достала из-под лежанки свой узелок, развязала его. Вынув оттуда крест, она стала прилаживать его к стене.

Вернувшись в дом, Роза оставила траву в своей комнате и, захватив с собой плошку, снова пошла во двор. Там она отыскала среди старых, поломанных бочек одну, на дне которой скопилось немного дождевой воды. Вода эта вся позеленела, подернулась тиной и неприятно пахла. Роза зачерпнула немного и снова вернулась к себе.

Приладив крест, Изаура достала молитвенник и, перелистывая его, стала искать нужную молитву.

Роза, запершись у себя в комнате, потолкла траву в ступке, потом вылила это зеленое месиво в плошку с гнилой водой, добавила туда немного какого-то порошка. Потом все тщательно перемешала. Оставив плошку на столе, Роза вынула из-под кровати свой узел и достала из него маленькую глиняную куклу. Окропив эту куклу приготовленным зельем, она взяла со стола спицу для вязания и стала тыкать этой спицей в куколку. Она колола куклу в живот, в глаза, в сердце, в лоб. При этом Роза тихо бормотала какие- то заклинания на непонятном языке.

А Изаура в это время стояла на коленях перед крестом и, держа в руках молитвенник, читала молитву. Она просила Господа, чтобы он уберег ее от всех напастей, помог выдержать все испытания, которые послала ей судьба. Молилась Изаура горячо, от всего сердца, и поэтому никакие заклинания, никакое колдовство так ненавидящей ее Розы не могли повредить девушке... Через несколько дней в поместье вернулась Малвина. Она приехала после обеда, когда Леонсио заперся у себя в кабинете и читал книгу. Услышав шум подъехавшего экипажа, он взглянул в окно и увидел, как его жена входит в дом, Леонсио спустился ей навстречу.

— Здравствуй, Малвина! — воскликнул он радостно. — Я так рад, что ты все-таки передумала и вернулась домой.

— Не надейся, негодяй, что я простила тебе все, что ты натворил! — воскликнула она. — Я вернулась совсем не поэтому.

— А почему?

— Я вернулась сюда потому, что мой отец попросил меня не выставлять напоказ перед всем Кампусом нашу размолвку. Поэтому, и только поэтому, я вынуждена была вернуться в этот дом! Но не надейся, что, раз я вернулась, мы заживем по-прежнему. Нет, теперь этого не будет! Я буду жить здесь только потому, что я твоя жена и вынуждена жить со своим мужем. Но с сегодняшнего дня ты для меня чужой человек!

Энрике погонял коня. Ему казалось, что он может опоздать, хотя и ясно было — часом раньше, часом позже, все равно ничто не успеет измениться в положении сестры.

Он размышлял о загадочной силе кровного родства. Взять хотя бы их с сестрой. Раннее детство бок о бок сблизило их настолько, что даже потом, когда у него появились свои интересы, свои друзья, а Малвина закружилась в хороводе девичьих развлечений, он все время чувствовал себя как бы не разделенным с нею.

Учились они в разных пансионах, и у них появилась привычка еженедельно писать друг другу, рассказывая о последних событиях, встречах, мыслях. Продолжилась их переписка и после разлуки, связанной с замужеством сестры.

И вдруг — длительное молчание. Его письма уходили в никуда, и, если бы не точные сведения, что она жива и на фазенде все в порядке, он давно бы бросил все и примчался. Но, несмотря на эти косвенные свидетельства, сердце его, видимо именно в силу этого таинственного кровного родства, было в постоянной тревоге за сестру. Причем тревога не была постоянной, она менялась, как скорость течения реки бегущей то по широкому, то по узкому ложу, оставаясь неизбывной.