— К сожалению, не могу вас порадовать, мы не нашли дона Энрике, мы нашли тело...

— Вы нашли его тело?! — горько заплакала Малвина.

Дон Леонсио похолодел.

— Где вы его нашли? — спросил он.

— Донна Малвина, — попытался утешить сыщик плачущую женщину, — я не успел договорить. Мы нашли труп его лошади, верней, то, что от него осталось.

— Так где вы его нашли, — успокаиваясь, повторил вопрос Леонсио.

— Рыбаки на отмели Параибу, на полпути к Кампусу, обнаружили скелет лошади, очевидно обглоданный пираньями...

— О бедный Диамант, — воскликнула донна Малвина. — О Энрике! 

— Да, но какие есть доказательства, что это лошадь дона Энрике? — спросил Леонсио.

— Доказательств нет, — отвечал инспектор, — есть только догадки, которые может подтвердить донна Малвина. При этом он открыл свой портфель и начал копаться в нем.

— Но чем я могу помочь? — спросила успокоившаяся женщина.

— Вот перед вами подкова, снятая с лошади, и остатки уздечки. Можете ли вы определить, принадлежали они Диаманту или нет.

— Да, я знаю, что наш домашний кузнец всегда на своих подковах ставил свои инициалы «К. О.» и букву, с которой начиналась кличка лошади. Так ему было легче разбираться, какой подковой подковывать мою, отца или Энрике лошадь.

— Посмотрите внимательно на эту подкову. Что вы видите? — спросил Мартиньо.

— Вот смотрите, «К. О. Д.»! — закричала Малвина. — Это был несчастный Диамант. — И снова заплакала.

— Успокойтесь, донна Малвина, — мягко попросил инспектор, — гибель лошади ничего не говорит о судьбе седока.

— А что это за порезы на ремешке уздечки? — спросила она. — Правда, она мне не знакома.

— А, это следы зубов пираний, — ответил сыщик.

— Ну тогда можно догадаться и о судьбе седока, — подсказал довольно равнодушно Леонсио, что вызвало новые рыдания.

— Я бы не спешил с выводами, — поправил его Мартиньо.— Ведь в вашем заявлении о розыске сказано, что дон Энрике выехал вечером, было темно. Представьте, что он упал с лошади, потерял сознание, а та сорвалась с кручи в реку и погибла, — выстроил он версию не столько для себя, сколько для плачущей женщины.

Донна Малвина прислушалась, и в ее глазах вспыхнула надежда.

— Потом бедного Энрике кто-нибудь подобрал, и он лежит сейчас в беспамятстве в чьем-то доме и не может подать вестей.

— Ну конечно, дорогая, — подхватил обрадованный Леонсио, — так может быть. Мне кажется, инспектор, что вам нужно свернуть поиски в наших краях и походить по домам ближе к Кампусу.

— Благодарю вас за совет, — сказал он, — мы обязательно ему последуем. А вас, донна Малвина, прошу подписать акт опознания вещей. Так, маленькая формальность.

— Прошу вас, помогите отыскать моего брата, господа следователь. Он был моей опорой в жизни.

— Мне и самому очень хочется распутать это дело поскорей, — ответил Мартиньо.

— Позвольте вас проводить, или вы пообедаете с нами? — поинтересовался Леонсио.

— Нет, я хочу еще раз осмотреть местность вдоль дороги.

— О, это похвально, — поддержал его Леонсио. «Лишь бы ты в лес не совался», — добавил он мысленно.

Когда инспектор ушел, Леонсио попытался отвлечь жену от грустных мыслей разговором.

— Не беспокойся ты так, Малвина. Даже опытный в по-добных делах инспектор допускает, что Энрике жив.

— Мне кажется, что он хотел меня утешить.

— А мне — нет. Ты знаешь, какие истории случаются в жизни с молодыми мужчинами?

— Например?

— Вот, например, история, которую мне рассказал наш управляющий Андре про своего одного знакомого. Тот, португалец по происхождению, жил в северных штатах Америки. Приехал бедняком, поступил сначала работать на ферму перегонщиком скота — надоело. Подался в город. Там работал на стройке, грузчиком в порту — накопил немного денег. Встретил девушку, неплохо проводил с ней время, и у них наметился ребенок.

— Как ты можешь так говорить, Леонсио! Ведь речь идет о большом счастье в жизни.

— Это не я так говорю, это Андре так сказал... со слов приятеля. Так что я и дальше буду использовать подобные обороты. Итак, я продолжаю. И понял этот приятель, что в его жизни наступают перемены, причем не очень приятные. Он еще молод, не очень твердо встал на ноги, а тут — семья, дети, заботы. И так он расстроился, что решил клин клином вышибать — загулял, запил, увлекся картами. А братья девушки ищут его по всем портовым кабакам, хотят или женить, или убить. А тут еще новая беда, однажды, рассорившись с дружками за картами, он ударил партнера ножом, и бедняга умер на месте. Шум, полиция, погоня. Но он-то хорошо знал порт. Отсиживался там несколько дней, а потом принял решение. Написал прощальное письмо, сложил на берегу одежду и разом решил все свои проблемы — бултых головой вниз с причала!

— Очень грустная история, — заметила Малвина, — но как она связана с Энрике?

— Да ты слушай дальше. Нырнул он у причала, а вынырнул у борта корабля, идущего в Бразилию. Тут-то он и живет сейчас припеваючи, а там его давно уже оплакали.

— Сдается мне, что этот приятель нашего Андре — он сам. У него самого такая физиономия, что можно предположить: такой и ребенка бросит, и ножом ударит.

— Ну зачем ты о нем так! Он человек замкнутый, суровый, но неплохой.

— Все равно, что общего в этой истории с пропажей Энрике?

— А ты представь, что он тоже увлекся какой-нибудь девушкой не своего круга. А ведь он человек увлекающийся, помнишь, как его почти соблазнила наша Изаура, вот хитрая бестия.

— Послушай...

— Нет, ты не перебивай меня. Так вот, встречаться с ней он не может, он очень дорожит мнением окружающих. Что ему делать? Да просто взять и исчезнуть с ней на некоторое время. И живет он сейчас в свое удовольствие, а ты его горько оплакиваешь, а полиция наша башмаки сбивает.

— Ты вспомнил Изауру, а я удивилась, как быстро я смогла забыть о ней, после того как ты ее отпустил. Эго все из-за переживаний, связанных с Энрике. Где она сейчас обитает, одна, без отца.

— Малвина, ты гений! Ты подсказала мне решение загадки. Вот кого надо искать полиции. Не Энрике, а их вместе — Энрике и Изауру.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Да то, что когда он уехал, и я буквально на другой День отпустил ее сам, дав записку к отцу с просьбой освободить ее, ты очень удивилась, почему она даже не попрощалась.

— Да, и огорчилась тоже.

— А потому, говорю тебе, что у них все было договорено. Получи свидетельство для нее он, они бы уехали отсюда, а Раз получила она — они встретились тайно.

— Но что же с бедным Диамантом? Откуда эти под, ковы?

— Ну это еще нужно спросить у вашего кузнеца, кому еще он мог их поставить.

Так он успокоил жену, а сам начал сильно тревожиться что будет, если она вздумает проверять его версию.

Но он плохо знал психологию человека, искренне переживающего пропажу близких, который готов хвататься за любую соломинку надежды.

Так бы и появилась у него передышка, за время которой он бы придумал, что делать с Изаурой и как выпутаться из нагромождения лжи, но судьба сыграла с ним плохую шутку.

Снова вошел слуга и доложил, что господин Мигел просит принять его.

— Я выйду к нему, — чувствуя, что земля уходит из-под ног, пробормотал Леонсио.

— Ну что же ты, пусть зайдет! Вместе порадуем старика, — оживилась Малвина.

Доя Леонсио не нашел в себе силы возразить.

Мигел вошел и сдержанно поклонился господам. Затем он торжественно достал из-за пазухи объемистый пакет, развернул его и с толстенной пачкой денег двинулся к столу.

— Дон Леонсио! Исполняя свою часть нашего договора, я собрал и привез деньги, необходимые для выкупа моей несчастной дочери! Вот десять миллионов рейсов.

— Добрый старик, — радостно обратилась к нему Малвина, — вы опоздали.

— Как? — испугался тот.

— Изаура уже давно отпущена на волю доном Леонсио, так что заберите свои деньги, найдите ее и живите на них на здоровье.