Алваро и его друг молча переглянулись и согласно кивнули.

«Алваро в совершенстве владеет любым оружием и так ненавидит этого негодяя, что готов застрелить его и из палки, — подумал Саварро, — пусть будут эти неуклюжие пистолеты».

— Раз вы согласны, оговорим условия. Стреляться с двадцати шагов, сходиться по команде.

Все согласились. Дуэльный доктор в это время размечал площадку, суетясь и бормоча что-то под нос.

— Господа, — обратился к дуэлянтам Мартиньо, — пока вы не приступили, может, кто-либо из вас объявит обстоятельства, препятствующие поединку? Не согласны ли вы помириться?

Он говорил нарочито громко, повернувшись почему-то к лесу.

— Нет! — выкрикнул Алваро. — Я должен убить этого негодяя!

— А вы, дон Леонсио? — повернулся сыщик к Фонсеки.

— Хотя мне и нанесено смертельное оскорбление, я, учитывая, что дон Фонтес пережил потрясение в связи с покушением на него, согласен простить его.

— Прекратите, фигляр! — закричал Алваро. — Вам не за что прощать меня. Вы достойны не оскорбления, а смерти! Становитесь к барьеру!

— Ну что ж, — подытожил Мартиньо, — раз согласие не достигнуто— приступим. Дон Саварро, выбирайте, пожалуйста, пистолет, заряд и пулю.

Саварро подошел к ящику с оружием, взял один из пистолетов и зарядил его, выбрав пулю из специальной коробки. Мартиньо проделал то же самое, незаметно достав пулю из кармана. Противники разошлись по своим исходным позициям, причем Леонсио шел, опустив пистолет стволом вниз. Когда они остановились в двадцати шагах друг от друга, Гомес выкрикнул:

— Господа, вы готовы?

— Да, — ответил Алваро.

— Да, — ответил его друг.

— Да, но я против этой дуэли, — выкрикнул Леонсио.

Наступила очередь отвечать Мартиньо, и он почему-то тянул с ответом, вглядываясь в заросли на крою близкого леса. Вдруг, заметив шевеление кустов, он закричал:

— Я, выражая желание моего доверителя дона Леонсио де Фонсеки, официально заявляю протест против этого убийства!

Внезапно из кустов вышли два незнакомца и направились к участникам поединка.

— Немедленно прекратите ваше безумство, именем императора, запретившего дуэли! — закричал один из них.

— Кто вы такие, господа? — тяжело дыша от ярости, спросил Алваро, который чувствовал, что его месть не удастся.

— Инспектор полиции округа Суарес, — представился один из незнакомцев.

— Инспектор Лусия, — показал жетон другой.

— Вот те раз! Вот тебе и земельный комитет! — удивился доктор.

— А, негодяй Мартиньо, это ваши проделки! Вы опять продались этому мерзавцу, — указал стволом на Леонсио взбешенный Алваро.

Инспектор Суарес, стоявший рядом, ловким движением выбил пистолет из его руки, опасаясь, что он выстрелит в Леонсио. Тем временем второй инспектор подошел к Леонсио и обезоружил его.

— Господа, вы обвиняетесь в совершении преступления — попытке дуэли. Именем закона, вы оба арестованы, объявил дуэлянтам Лусия.

— Нет, господа, простите, — не запомнил ваших имен, — вмешался Мартиньо. — Дон Леонсио никоим образом не виноват в случившемся. Этот господин, — он указал на Алваро, — вынудил под угрозой бесчестья встать под его выстрел, который наверняка был бы смертельным. В то время как дон Фонсеки попросил меня даже не заряжать пулей его пистолет. Прошу вас убедиться в этом, а особенно вас, доктор Гомес, чтобы в кампусском обществе не возникло кривотолков.

Все трое осмотрели пистолет Леонсио, пока Мартиньо втаптывал в землю пулю меньшего, чем нужно, калибра, выпавшую ранее из пистолета.

— Да, действительно, — подтвердил изумленный доктор, — пистолет не заряжен. Какое благородство, дон Фонсеки, какая смелость! Ведь вы шли на самоубийство!

— Этот негодяй шел на свою очередную подлость и снова доказал, какой он трус! — возразил, горячась, Алваро. — Все это инсценировка, господа, в которой, к вашему стыду, и вы приняли участие! — обратился он к полицейским.

Полицейские отошли в сторону, немного посовещались и снова вернулись.

— Господа, учитывая открывшиеся обстоятельства, мы арестовываем дона Алваро де Фонтеса и его секунданта. Вы, господин де Фонсеки, и вы... как, кстати, ваше имя?..

— Мартиньо, господин инспектор.

— ...И вы, господин Мартиньо, вместе с доктором явитесь завтра в управление для дачи свидетельских показаний. А теперь мы воспользуемся вашим экипажем, чтобы доставить преступников в город, — закончил Суарес, надевая на Алваро и его друга наручники.

— Роза, а где господин Леонсио?

Жануария вошла в гостиную с подносом фруктов. Ей было велено отнести их хозяину. Но Леонсио нигде не было, и она решила спросить у Розы, где он.

— Он уехал? Куда? — удивилась Жануария.

— Хозяин уехал на плантации. Помчался к Изауре.

Жануария поставила фрукты на стол.

— И давно он уехал?

— Нет, минут пять назад, — ответила Роза и вышла.

Жануария посмотрела ей вслед и тихо сказала:

— Бедная девочка. Он еще и тебе спокойно жить не дает.

В последнее время Роза очень изменилась. Леонсио действительно не давал девушке жизни. Он постоянно оскорблял ее, грозился выдать замуж за Пако. А ведь Роза привыкла совсем к другому отношению. Раньше Леонсио всячески привечал ее, дарил подарки, говорил ласковые слова.

Все дело в том, что Роза любила своего хозяина. Да-да, именно любила. И это была не какая-то страсть, а действительно большое, глубокое чувство.

Но Леонсио не воспринимал Розу всерьез. Она была для него лишь временной забавой, инструментом для достижения своих плотских желаний.

Роза любым путем пыталась вызвать в своем господине ответное чувство. Она пускала в ход все виды оружия, которые только могут быть доступны женщине в подобном случае. Это были и ласки, и ревность, и нежные слова, и угрозы, и внезапный холод.

Но черствое сердце хозяина ничем нельзя было пронять. К тому же оно уже было занято другой.

И этой другой была Изаура. Изаура! Женщина, которая уже столько времени стояла на пути Розы к счастью. Это она не давала ей войти в дом на правах привилегированной служанки, это она своей красотой затмевала красоту Розы, которая, кстати, была очень красивой девушкой. Это она, Изаура, загораживала Розе путь к сердцу хозяина.

Если Роза могла смириться со всем остальным, то с этим она смириться не могла. Поэтому она решила убрать Изауру со своего пути. Решение это пришло к ней не сразу, оно назревало у Розы постепенно. И если раньше она пыталась достичь цели каким-то другим путем, то теперь поняла, что другого выхода нет. Если не станет Изауры, то исчезнут и все преграды на пути к сердцу Леонсио. Значит, Изауру нужно будет убить. Убить во что бы то ни стало.

Роза решила отравить девушку. Она даже знала, как это сделать. Изготовить яд будет делом несложным, ведь от своей бабки Роза знала множество рецептов разнообразных зелий, среди которых немалое место уделялось всевозможным ядам. Ядам, убивающим мгновенно, ядам, которые постепенно, тихо и незаметно сводили человека в могилу, ядам, которые доставляли человеку дикие, невыносимые мучения. И Роза выбрала для Изауры именно такое зелье. Ведь Изаура доставила столько мук, и Роза не хотела остаться в долгу.

Запершись у себя в комнате, она занялась изготовлением дьявольского зелья. Достав из узла под кроватью все свои препараты, Роза долго терла в ступе разные травы, семена каких-то растений. Перемешав порошки, она высыпала все в маленькую медную чашку, залила водой и пошла на кухню.

Там она поставила чашку на плиту и стала варить яд. Вдруг на кухню зашла Жануария. Сначала она не обратила внимания на Розу и занялась своими делами. Но когда содержимое чашки начало кипеть и странный, приторносладкий запах пополз по кухне, Жануария принюхалась и спросила:

— Что ты варишь, Роза?

— Я готовлю настой из трав. На прошлой неделе я наелась неспелых слив, и с тех пор у меня постоянно болит живот. Вот я и готовлю себе лекарство.