— Ты опять хотела убежать?!

— Нет, хозяин, что вы?! — ответила испуганная рабыня.

— Роза сказала мне, что видела, как ты собрала вещи и направилась к реке.

— Но у меня нет никаких вещей, господин Леонсио, вы же видите!

Леонсио действительно видел, что у Изауры ничего нет с собой. Более того, она шла босиком и волосы у нее были влажные. Сразу можно было определить, что девушка только что искупалась.

— Ты видела сегодня Розу? — спросил Леонсио, внезапно обо всем догадавшись.

— Да, хозяин. Она приходила ко мне утром.

— И что она тебе говорила?

Изаура потупилась. Она не хотела говорить правду. Ведь Леонсио накажет Розу, и та еще больше возненавидит ее.

— Ладно, можешь ничего не говорить, я и так все понял.

Роза заперлась у себя в комнате и дрожала от страха. Как она теперь раскаивалась, что совершила эту глупость! Ведь Леонсио догадается, что она хотела насолить Изауре, и жестоко накажет ее.

— Роза, открой! — раздался голос Леонсио и стук в дверь.

Роза открыла ему вся в слезах.

— Простите меня, хозяин! — разрыдалась она и упала перед ним на колени.

Леонсио не стал наказывать ее. Он только сказал рабыне:

— Если ты, подлая негодяйка, не оставишь в покое Иза- УРУ, я велю приковать тебя к позорному столбу, запомни это!

Он ушел, закрыв за собой дверь, а Роза так и осталась стоять на коленях.

Ранним солнечным утром к закрытым воротам, открывающим путь на фазенду, подъехал всадник. Его лошадь взмокла, изо рта кобылы белыми хлопьями стекала пена. Всадник приподнялся на стременах и огляделся. Из кустов терновника раздавался раскатистый храп.

— Эй, там! — крикнул ездок. — А ну, просыпайся, бездельник!

Храп оборвался, и через мгновение из кустов вылез заспанный охранник. Он, пошатываясь, подошел к воротам, закинул на плечо карабин и слипшимися глазами попытался рассмотреть приезжего. Одет наездник был не по-дорожному. Судя по всему, он проскакал не один десяток миль по пыльной, каменистой дороге. И тем более странно выглядели на нем строгий вечерний костюм с протертыми локтями, рваные брюки и грязные, когда-то лакированные ботинки. Широкая шляпа покрывала его седую голову. Из-под густых бровей выглядывали бесноватые усталые глаза.

— Кто вы такой? — заспанно проговорил охранник.

Казалось, всадник вместо своей лошади сам встанет на дыбы от услышанного.

— Черт побери, ты не узнаешь своего хозяина? — завопил он.

— Прошу прощения, я здесь человек новый, но знаю, что мой хозяин находится в своем доме.

— Я командор Алмейда де Фонсеки! Владелец этой фазенды! Открывай ворота, щенок, а не то я хорошенько пройдусь плеткой по твоей паршивой спине!

Охранник скинул с плеча винтовку и взвел курок.

— Судя по вашему виду, уважаемый, — вежливо, но властно проговорил он, — вы никакой не дон Алмейда. Командор сейчас в Рио, и вряд ли, если ему вздумается приехать сюда, он воспользуется конем как средством передвижения, ведь нужно будет проехать добрых тысячу миль.

— Какой, к дьяволу, Рио? Все последнее время я был в Кампусе! В Кампусе, слышишь? Кто ты такой, что благородный дон должен давать тебе объяснения? Открой ворота и убирайся с дороги!

— Если вы будете продолжать в том же духе, я вынужден будут выстрелить в вас!! Убирайтесь сами откуда приехали!

Командор в бешенстве завращал глазами. Он больше не сказал ни слова, только медленно отъехал на некоторое расстояние от ворот, вжался в седло и пришпорил лошадь. Удивленный охранник завороженно наблюдал за тем, как дон Алмейда легко преодолел деревянную изгородь и погарцевал по направлению к хозяйскому дому.

Вот таким образом командор Алмейда де Фонсеки въезжал в бывшие свои владения. Ему удалось все-таки вырваться из психиатрической лечебницы. Поначалу лечащий врач ничего не хотел слышать об освобождении взбалмошного и опасного, на его взгляд, пациента. Не помогали ни угрозы, ни увещевания. Доктор стоял на своем, он так и не мог поверить в то, что дон Алмейда так искусно притворялся и водил его за нос. Наконец командору удалось уговорить врача создать специальную комиссию. Десяток лекарей осматривали старика, и он выдержал все проверки и испытания. В конце концов командора признали психически нормальным и разрешили ему покинуть стены лечебницы.

Дон Алмейда не терял времени даром. Он решил во что бы то ни стало как можно скорей добраться до фазенды. Он одолжил у своего приятеля коня и, не мешкая, отправился в путь.

Леонсио был несказанно удивлен и обрадован, когда дверь с грохотом распахнулась и в кабинет ввалился его отец.

— Подумать только! — возмущался командор. — Меня уже не пускают домой! Что же это за наглость такая?

Создавалось впечатление, что он не замечал сына, так был разгневан.

— Папа! — вскричал Леонсио. — Ты вернулся! Дай же я обниму тебя, родной мой!

Услышав родной голос сына, командор тут же забыл о всех неприятностях и заключил Леонсио в свои объятия.

— Папа! — лепетал молодой Фонсеки. — Что же ты так долго? Почему ты не приехал на похороны матери?

— Эх, мальчик мой, — горестно вздохнул Алмейда. — Я совсем недавно узнал о смерти Марии. Я пережил такое потрясение, такое потрясение! О горе мне, старику!

— Маму хватил удар. Она отошла в одночасье.

— У нее было слабое сердце.

— Да, отец. Никогда не прощу себе, что не уберег ее. Хотя... Что я мог сделать? Все мы под Богом ходим...

— Ты прав, сынок. Ты прав... — Командор смахнул выступившую на глазах слезинку.

— Тебе нужно отдохнуть с дороги. Ложись на диван, а я прикажу принести поесть. Эй, Жануария! — Леонсио хлопнул в ладоши.

Через минуту в дверь посунулось улыбающееся лицо толстой негритянки.

— Жануария, быстро собери на стол! Хозяин вернулся! Живей, живей, Жануария!

— Молодой господин, я буду быстра, как молодая лама! — Жануария удивленно взглянула на потрепанного Алмейду и побежала на кухню.

— Расскажи мне, Леонсио, как ты справлялся все это время с хозяйством.

Молодой Фонсеки опустился на диван рядом с отцом.

«Трудно приходится, — признался он. — Очень трудно... Иной раз даже не знаю, что и делать. Я все больше и больше влезаю в долги. Отбоя нет от кредиторов... А после смерти матери все вдруг стало валиться из рук... Но я не падаю духом. Теперь, когда ты вернулся, мы сможем поднять хозяйство на ноги. Я уверен в этом. Ведь когда за работу принимаются два понимающих друг друга человека... Как сложились у тебя дела в Рио?

Командор молчал. Сколько раз он представлял себе разговор с сыном... Но теперь... Ему не хотелось обманывать Леонсио. «Что толку врать? — думал он, лежа на диване и откусывая кончик сигары. — Рано или поздно сын все равно узнает правду. Лучше уж рассказать ему все, как происходило на самом деле. Рассказать по порядку, ничего не скрывая. Леонсио должен понять меня. Понять и простить».

— Сынок, — Алмейда прикурил и с удовольствием набрал полный рот дыма. Слова давались ему с трудом, — выслушай меня. Ты даже не подозреваешь, о чем я хочу тебе рассказать. Для тебя это будет полнейшей неожиданностью. Надеюсь, что после моих слов ты не отвергнешь своего отца...

— Я слушаю тебя, папа, — Леонсио взял в свои ладони руку командора. — Ты чем-то озабочен? Что-то тяготит тебя? Скажи все, я не будут тебя перебивать...

— Вот уже больше года фазенда мне не принадлежит.

— Как?

— Ты был во Франции и ничего не знаешь. Хозяйство развалилось, и кредиторы назначили мне срок, в который я должен был погасить долги. Но это было невозможно! Я никак не успевал собрать всю сумму в отведенное мне время... — Командор замолчал на мгновение, вздохнул и продолжил: — Признаюсь тебе, мои отношения с Марией не всегда... Я хочу сказать, что она... Ну, в общем, мы часто ссорились, иногда я даже поднимал на нее руку... Конечно же я был не прав... А она закатывала мне скандалы, оскорбляла меня...