— Так и должно быть, я же в него второе дно впаял. Зато когда нальешь его водой, он будет много легче старого. Смотри только, чтоб он не попадал в чужие руки. Тогда нам обоим достанется.

— Но ведь это нечестно, другим же тяже э!

— А отправить тебя сюда, колибри малую, честно? да ты не смущайся! Поработаешь, присмотришься — и увидишь, что все здесь как-то хитрят. Иначе не выдержать.

Эта хитрость помогала Изауре недолго. Через пару дней она почувствовала, что и с этим кувшином она еле двигается.

И тут пришло неожиданное спасение в лице... садовника Белхиора.

Он как специалист постоянно проверял, как идут дела на хлопчатнике, хотя у него не затухала мысль, что это пустая трата времени, плантация обречена.

Увидев здесь однажды Изауру, оценив ее состояние, добрый уродец решил любой ценой спасти свою любимицу.

Так как надсмотрщики не смели перечить указаниям вольного садовника, он под тем или иным предлогом отвлекал ее от работы якобы для помощи ему, а сам уводил на край плантации, сажал в тени дерева и угощал чем-либо вкусным или поил прохладным оранжадом.

Змея Роза пару раз пыталась подползти к ним поближе, но ее останавливал окрик надсмотрщика, и она ничего не узнала об их разговорах.

А один из разговоров сложился неожиданно.

— Изаура, возлюбленная госпоза моя! — начал Белхиор, но был тут же прерван ею:

— Белхиор, вы издеваетесь надо мной, как Роза?

— Да нет зе, Изаура. Ты действительно госпоза моего сердца, которое любит тебя каздым своим ударом. Если бы ты знала, как я мучаюсь, глядя на твои страдания.

— Спасибо тебе, Белхиор, за добрые слова, но не нужно шутить надо мной, когда мне и так нелегко.

— Я не сучу, моя богиня. И если бы ты не стала надо мной смеяться...

— Разве я когда-нибудь смеялась над тобой?

— Нет! И за это я тебя еще больсе люблю и... просу быть моей зеной. — Он испуганно замолчал.

А Изаура неожиданно засмеялась, но каким-то невеселым смехом.

— Ну вот! — огорчился, почти заплакал Белхиор. — Ты все-таки смеешься!

— Но не над тобой, а над собой, добрый Белхиор.

— А что зе смесного в твоем полозении?

— А то, что после каждого предложения любви и счастья моей жизни она становится все более несчастной.

— Но если ты примешь мое предлозение, твоя зизнь изменится. Я попросу вольную для тебя — дон Леонсио не отказет мне, мы позенимся и уедем с этой проклятой фазенды куда-нибудь, где цветут замечательные сады...

Пока он разглагольствовал на эту тему, Изаура с испугом почувствовала, что перенесенные лишения настолько подточили ее силы, что она почти готова согласиться на брак с этим добрым уродцем, лишь бы закончился кошмар ее настоящей жизни.

Окружной прокурор пребывал в этот день не в самом лучшем настроении. Дел невпроворот, раскрываемость преступлений низкая, а тут еще дожди пошли. Прокурора звали Рикардо Сантана. Ему было пятьдесят три года, и вот уже десять лет, как он занимал свой пост. Толстое, лоснящееся лицо говорило о том, что Сантана любил поесть. Голос у него был хриплый, прокуренный. Характер непростой. Он плохо уживался с людьми. Но уж если кто-то становился его врагом, то можно было не сомневаться — этому человеку не поздоровится.

У Рикардо были жена и двое детей. Он отчаянно любил их, готов был отдать за них свою жизнь, но, если бы его сын совершил какое-нибудь преступление, он, не сомневаясь, засадил бы его за решетку. Таков он был — окружной прокурор Рикардо Сантана.

Он сидел в своем кабинете, положив ноги на стол и куря Дешевую сигару, когда в дверь постучали и на пороге появилась его помощница Аранта. Она боялась открыть рот, зная, что своего начальника, когда он чем-то недоволен, по пустякам лучше не беспокоить. Но в приемной, судя по выражению ее лица, происходило что-то из ряда вон выходящее.

— Тебе что? — недовольно спросил Рикардо, пуская в потолок струю едкого табачного дыма.

— Там в приемной... — Аранта запнулась.

— Ну? Что?!! — заорал Рикардо. — Ты быстрее говорить можешь?

— Т-там в приемной, — затараторила Аранта, — какой- то оборванец просит у вас аудиенции.

— Просит — чего?

— Он хочет, чтобы вы его приняли. Говорит, по очень важному делу.

— Оборванец?

— Одет бедно.

— К черту его! К чертям собачьим! Мне больше нечем сейчас заняться, кроме как беседовать с каким-то нищим. Гони его.

Но Аранта не уходила.

— Ты еще здесь? — Рикардо зло посмотрел на нее.

— Он грозится, что если вы его не примете, он будет ночевать у входа в ваш кабинет.

— О Господи! Так всегда случается, что в такой дрянной день, как сегодня, обязательно припрется какой-нибудь идиот.

— Он говорит, что владеет большими землями на юго-востоке округа.

— Он может говорить все что угодно. — Прокурор задумался на минуту, затем крякнул, потянулся и промолвил: — Ладно, пусти его. Это уже становится любопытным. Крупный землевладелец, ночующий на полу в приемной, — оригинально.

— Так я впускаю?

— Впускай, впускай. — Рикардо убрал ноги со стола и принял приличествующее его рангу положение.

Через мгновение в кабинет влетел командор Алмейда. Лицо его налилось кровью, он потрясал руками и брызгал слюной.

— Что же это такое творится? — возмущался он. — Благородный дон должен терпеть всяческие унижения, чтобы попасть на прием!

Рикардо невозмутимо смотрел на командора. Одежда Алмейды действительно находилась в весьма плачевном состоянии. Локти на рукавах сюртука протерлись, фалды грязные, а башмаки давно износились. Давно не мытые, слипшиеся волосы придавали лицу командора жалкое выражение.

— Прошу прощения, — процедил сквозь зубы прокуор — С кем я имею честь говорить?

— Я командор Алмейда.

— Это мне ни о чем не говорит. По какому вы делу?

— По делу великого обмана.

— Ну и кто кого обманул?

— Моя жена... меня.

— Очень интересно. И что же вы хотите?

— Чтобы вы ее судили.

— Кого?

— Мою жену.

Рикардо обхватил голову руками.

— Присаживайтесь, — сказал он. — И расскажите все по порядку.

Командор устало опустился на стул и поведал окружному прокурору, как Мария с помощью господина Фонтеса выкупила имение и выгнала его из собственного дома.

Рикардо слушал внимательно, не пропуская ни единого слова. Когда командор закончил, прокурор закатил глаза и произнес:

— Дело простое. Все яснее ясного. Как муж, вы имеете право распоряжаться имуществом своей жены. Но существуют некоторые частности, которые могут все осложнить.

— Например?

— Например, если вдруг окажется, что вы сумасшедший, если можно будет доказать, что вы по тем или иным причинам не можете вести хозяйство.

— Я не сумасшедший! — вскричал командор.

— Не сомневаюсь в этом. Более того, я считаю, что вы имеете большие шансы выиграть. Скажу так — десять к одному, что вы победите. Поэтому не имею ничего против того, чтобы возбудить дело. Думаю, процесс займет не больше часа. Можете не беспокоиться, присяжные наверняка вынесут следующий вердикт. Вашу жену обяжут отдать вам половину ее владений.

— Половину? — недовольно переспросил командор.

— А чего же вы хотите? Не в вашем положении претендовать на большее. Будете владеть имением на равных с женой правах. А сейчас прошу меня простить. Дел еще по горло. Я назначаю процесс через неделю. За это время я успею собрать все необходимые документы.

...Всю эту неделю командор находился в приподнятом настроении. «Наконец-то я отомщу этой стерве,— думал он. — Теперь-то она сможет рассказывать обо мне все что угодно. Законным владельцем имения все равно буду я».

...Нельзя сказать, что зал окружного суда был переполнен. Пришли только любопытные, коих было немного.

Командор привел себя в порядок. Умытый, гладко причесанный, одет он был в вычищенный костюм и новые ботинки, купленные на одолженные деньги.