— Все, господа, поговорили — и хватит! Если кто двинется — ей конец! — прорычал Андре, слегка нажимая на рукоять кинжала. По блестящему лезвию пробежала маленькая алая капля. — Делайте, что я скажу, — и она будет жить. Комиссар, велите вашим людям положить ружья. Те, что у двери: один — к стене, другой — за лошадью. Моей. Вы ее привязали с краю. Оружие в кобурах не трогать, мне все видно через двери.

Один из полицейских у стены сделал резкое движение — и вторая алая капелька побежала по лезвию. Девушка в руках мерзавца вскрикнула.

— Всем не шевелиться, — закричал комиссар, — делайте что он велит!

Оседланный конь Андре стоял у крыльца, видный в проеме дверей. Ружья торчали из седельных кобур. Убедившись издали, что все в порядке, Андре начал пятиться к выходу, почти волоча безвольное тело жертвы. Он замер в дверном проеме и, обращаясь к Алваро, прокричал:

— Жаль, что не добил я тогда тебя, Фонтес, но ничего — сейчас отыграюсь!

Он отвел руку, чтоб наверняка перерезать горло несчастной Изауре. Жануария вскрикнула. Рука комиссара метнулась к пистолету, но он понял, что не получится выстрелить, не задев девушку. Рука Андре начала свое роковое движение, как вдруг ноги его подогнулись, левая рука разжалась, и он потерял равновесие. Изаура при этом без сознания упала на крыльцо. За откачнувшимся телом Андре присутствующие увидели маленькую искривленную фигурку садовника Белхиора с таким же маленьким искривленным садовым ножом, достаточно острым, чтобы перерезать бандиту сухожилие на ноге. Вся эта картина представилась наблюдателям выхваченной из темноты вспышкой молнии. Раздался страшный крик Андре, от которого у всех потемнело в глазах, и следующая вспышка молнии высветила Белхиора с торчащим из груди стилетом и Андре, перекинувшегося через седло уносящего его коня.

Никто не успел даже выстрелить вслед негодяю, так как два лежащих тела на крыльце загораживали дорогу. Жануария и Алваро бросились к Изауре. Девушка шевельнулась, отчего дрогнула и лежащая на ее груди рука мертвого Белхиора. Его лицо, обращенное в ночное небо, было полно покоя и счастья.

— Ты спас ее, малыш, спи спокойно! — сказала Жануария, помогая Изауре подняться. — Поцелуй его девочка, он всю жизнь мечтал об этом.

Две слезы Изауры упали на лицо бедного карлика. Алваро подхватил девушку на руки и, покрывая ее окровавленную шею поцелуями, отнес на кушетку.

— Это не опасно? — спросил он Жануарию.

— Нет, просто царапины, — успокоила его негритянка.

— Изаура, любимая, подожди еще немного. Я должен убить этого негодяя.

— Останься, Алваро, он же вооружен!

— Дон Фонтес, не рискуйте, никуда он не денется от нас! — попытался удержать его комиссар.

— Он — мой! — закричал Алваро и бросился к лошадям.

По ночной дороге мчались два всадника. Один знал, что за ним наверняка гонятся. Второй знал, что должен догнать во что бы то ни стало. Первого вел в непроглядной тьме страх. Второго — ярость.

Между Андре и Алваро сначала сохранялось значительное расстояние, но преследователь гнал коня по почти неразличимой дороге уверенно, зная, что беглец поскачет обязательно в сторону реки. Именно там можно было пересесть в лодку, заранее приготовленную, Алваро не сомневался в этом, и оторваться от преследователей. Андре, которому каждый шаг коня дарил вспышку боли под правым коленом, где прошелся нож Белхиора, сначала гнал без остановки, но потом решил, что так можно истечь кровью. Он остановился, оторвал рукав рубашки и перетянул им, как жгутом, ногу выше колена. Вскоре она начала неметь, зато кровь перестала наполнять сапог, стекая по штанине. Во время короткой остановки он услышал далекий перестук копыт одинокого коня.

«Значит, меня преследует кто-то один. Конечно же это бешеный Алваро! От него добра не жди. Парень скроен так, что и без оружия справится со мной, раненым. А стреляет он великолепно, Леонсио наводил справки перед дуэлью. Что ж, посмотрим, кто кого!»

Он взобрался в седло, жалея о потерянном времени, которое сократило разрыв между ними на целую милю.

Алваро несся, пригнувшись к шее коня, чтобы встречный ветер не тормозил движение. Он вспоминал на ходу все, чему учил его индеец-наставник.

Нужно останавливаться время от времени и слушать топот преследуемой лошади. Тогда можно определить, где Андре и не остановился ли он для засады.

Во время двух мгновенных остановок Алваро с радостью убедился, что дистанция между ними сократилась уже до полумили. Во время третьей он не услышал впереди ни звука.

Теперь нужно двигаться короткими рывками и по разным сторонам дороги.

Тактика его не подвела. Топота впереди не раздалось. Но и выстрела не последовало.

Он посмотрел наверх и увидел, что в пелене облаков в небе образовался пробел, который светился все ярче по мере приближения его к спрятавшейся луне.

«Не его ли ждет Андре, чтобы наверняка выстрелить в меня? Нужно его спровоцировать», — решил он.

Алваро отвел коня на обочину. Медленный шаг лошади по толстому слою пыли был неслышным. Потом он высоко поднял вверх ружье, направленное в сторону Андре, и, выстрелив, тут же упал в пыль. Ружье с силой отбросило руку назад, но кисть, неплотно его державшая, не пострадала.

В ответ на выстрел впереди блеснуло пламя, и пуля прошла высоко над головой лежащего Алваро. В следующее мгновение просвет в облаках совпал с луной, и лежащий с ружьем на изготовку преследователь успел поймать на мушку сидящего в седле Андре. От его выстрела бандит качнулся, но не упал, а с громким криком пришпорил коня. Тот взвился на дыбы и пустился вскачь. Алваро взметнулся с земли прямо животом на седло, уже на ходу садясь понадежнее. Он держал повод левой рукой, не выпуская уже ружья из правой.

«Куда он поскачет? Впереди, насколько помнится, два поворота к реке. Первый к крутому спуску, второй — к памятной мне коптильне, где мерзавец чуть не отправил меня на тот свет».

Луна снова спряталась, но Алваро решил больше не останавливаться, чтобы прислушаться. Основы психологии, изученные им в университете, и уроки индейца подсказывали ему, что Андре, как и многие преступники, привязан к месту своего преступления и наверняка лодка там.

Уже достигнув второго поворота, он все же придержал коня и услышал топот копыт по деревянному настилу, ведущему к сараю.

— Все! Теперь он не уйдет! — обрадовался человек и пришпорил коня.

Вдруг из темноты грохнул выстрел, и Алваро полетел через голову своей лошади в дорожную пыль. Она протяжно заржала, и в ответ впереди раздался радостный крик.

— Что, теперь понял, с кем имеешь дело, молокосос?!

Андре прокричал это, уже впрыгивая в заготовленную лодку и перерезая мачете веревку.

Алваро был вынужден бежать добрую сотню шагов до сарая. Когда он выбежал на причал, плеск весел доносился уже издалека.

«Так, теперь все решит один выстрел. Нужно успокоиться, залечь, навестись на звук и ждать просвета».

К счастью, новый просвет в облаках не заставил себя долго ждать. Внезапно полная луна высветила на рябой поверхности реки дорожку, в середине которой, как на гравюре, вырисовался силуэт лодки и торс Андре над ней. Алваро выдохнул, точно прицелился и послал туда пулю. Гребец вскочил, взмахнул руками и вывалился за борт.

Холодная вода мгновенно привела в себя Андре, на секунду потерявшего сознание.

«Вот и все, концы в воду, — совсем как когда-то подумал он. — С тремя ранами мне не выплыть».

Но все же он перевернулся на спину, надеясь, что близкая отмель спасет его. Вдруг сотни ножей вонзились в его правую ногу, сочащуюся кровью.

«Пираньи!» — вспыхнуло в его мозгу, но тут резкая боль в шее, тоже задетой пулей, погасила эту вспышку. Его обескровленный мозг угасал, пока из разверстого рта рвался ужасающий вопль.

Алваро, стоя на берегу, понял, что все кончено. Правосудие свершилось, и именно на месте преступления. Он отер пот со лба и задумался.