Изаура долго отказывалась, но Алваро так настойчиво упрашивал ее, что она в конце концов сдалась и была вынуждена согласиться. Но ее тотчас же поглотили горестные угрызения совести. Ей стало стыдно за то, что она все еще не рассказала Алваро о том, что она всего-навсего рабыня. Но не отвернется ли он от нее, не заклеймит ли позором, когда узнает правду? Этого она не знала.

Вечером того же дня она решительно заявила Мигелу:

— Отец, я хочу рассказать этому молодому человеку, кто я на самом деле. Он пригласил меня на светский прием, и с моей стороны будет нечестно, если...

— Да никогда! Ты обезумела, дочка, — прервал ее старик. — Изаура, неужели ты хочешь, чтобы тебя заковали в железо и отправили в нашу провинцию к хозяину, а потом чтобы я своими глазами увидел, как ты гибнешь в мучениях, растерзанная этим чудовищем Леонсио? Пока кровь течет в моих жилах, пока остается хоть малейшая надежда, я все сделаю, чтобы спасти тебя.

— Но господин Алваро так внимателен к нам, он благороден и добр. Может быть, узнав, кто я на самом деле и какие ужасные обстоятельства вынуждают нас скрываться под чужими именами, он захочет и сможет помочь нам, избавить или скрыть от преследования.

— Но кто поручится за него? Скорее всего, он станет презирать тебя, едва узнает, что ты беглая рабыня, а то еще первым пойдет в полицию, чтобы выдать тебя в отместку за обман. Опасность грозит нам со всех сторон, и придется скрывать правду ото всех, в том числе и от него. Если кто-то раскроет нашу тайну, мы пропали.

Изаура не ответила. Горькие, мучительные мысли одолевали девушку.

— Пако, немедленно разыщи мне Андре!

Леонсио был бледен. От страха у него тряслись руки. Ведь если Мартиньо начнет копаться в этом деле, то тюрьмы Леонсио не избежать, а это никак не входило в его планы.

— Но ведь господин управляющий уехал в лес вместе с охотниками за рабами. Вы же сами приказали, — прервал его мысли раб, — как я смогу его отыскать?

— Возьми коня и скачи в лес! И если Андре не будет здесь через три часа, я с тебя шкуру спущу!

Пако убежал, а Леонсио поднялся к себе в кабинет. Чтобы немного успокоиться, он достал из шкафчику бутылку рому, налил полную рюмку и залпом выпил. Потом сразу налил вторую...

Когда Андре, запыхавшись, вбежал в кабинет, бутылка была уже пуста.

— Что случилось, хозяин?!

— Что случилось?! Случилось то, чего я боялся больше всего! — произнес Леонсио заплетающимся языком.

— Я вас не понимаю, — спокойно произнес Андре, хотя был испуган еще больше.

— Ты не понимаешь! Он меня не понимает! Ха-ха! — Леонсио засмеялся.

Андре стоял, переминаясь с ноги на ногу, и ждал, пока хозяин успокоится и все объяснит. Наконец Леонсио перестал смеяться.

— Ты знаешь, что сегодня у меня был следователь Мартиньо? Он показал мне одну забавную вещицу, которую ты не смог заметить при столь тщательном, как ты утверждаешь, осмотре того места.

Андре был бледен.

— Что за вещица?

— Это одна маленькая улика, которая отправит нас с тобой па каторгу! Эго колесико от шпоры Энрике!

— Но откуда он знает, что это колесико именно от его шпоры? — спросил Андре с надеждой.

— Откуда он знает?! Шпору ковал кузнец этого негодяя. Он поставил на ней клеймо. Теперь мы с тобой отправимся на каторгу. Ха-ха, я буду каторжным фазендейро, а ты каторжным управляющим.

Пока Леонсио вел пьяные разглагольствования по поводу каторги, Андре лихорадочно пытался сообразить, как ему поступить теперь. Сотни вариантов перебрал он в своей голове.

— Хозяин, — наконец спросил он, — а что, если отправить его вслед за Энрике?

— Ты что?! — встрепенулся Леонсио.— Если с Мартиньо что-нибудь случится, все сразу догадаются. Ведь он ведет дело, по которому я — один из подозреваемых.

— Да, это не подходит... А вы не пробовали подкупить его?

Леонсио задумался.

— А что?! Можно попробовать. Завтра я поеду в Кампус и обо всем с ним поговорю. Может, мне удастся всучить ему деньги, чтоб он отвязался от меня.

— А если он не возьмет денег, сеньор Леонсио, то я подстрою ему что-нибудь вроде падения с лошади или пьяной драки.

— Там посмотрим! — сказал Леонсио.

Андре ушел.

На следующее утро Леонсио собирался в Кампус. Всю ночь он придумывал, как лучше отвязаться от Мартиньо. Сегодня у Леонсио жутко болела голова после выпитого вчера рома. К тому же было довольно жарко, экипаж трясло, и это вконец разозлило молодого Фонсеки. Поэтому в город он приехал в ужасном расположении духа.

Зайдя в полицейский участок, он поинтересовался, как идет расследование по делу Изауры. Ему не ответили ничего вразумительного. Тогда он, как бы между прочим, спросил, что слышно об Энрике и где сейчас Мартиньо. Про Энрике тоже ничего не было известно, а Мартиньо, сказали ему, в это время суток можно найти в кабаке напротив участка.

Полученные сведения несколько ободрили Леонсио. Раз про Энрике не известно ничего нового, значит, Мартиньо еще ничего не успел доложить начальству. А поскольку он любил захаживать в кабак, это тоже о многом говорило. Поэтому Леонсио поспешил на поиски полицейского.

Мартиньо сидел за стойкой бара и допивал бокал вина, когда к нему подошел Леонсио.

— A-а, здравствуйте, сеньор Фонсеки, — весело заулыбавшись, приветствовал его сыщик, — рад видеть вас в Кампусе.

— Здравствуйте, Мартиньо, — ответил тот.

— Угостить вас вином? — спросил Мартиньо.— Или нет, лучше вы меня угостите.

— С удовольствием, только давайте пересядем за отдельный столик, — улыбнувшись, сказал Леонсио и заказал бутылку вина.

Мужчины пересели за отдельный столик. Когда принесли вино, Леонсио наполнил бокалы и они чокнулись.

— Как идет расследование? — спросил Леонсио, отпив глоток.

Мартиньо хитро посмотрел на собеседника.

— Эго, сеньор Фонсеки, следственная тайна... А почему это так вас интересует?

— Ну... ведь Энрике — брат моей жены...

— Да, он ее брат. И еще вы главный подозреваемый по этому делу, правда?.. — спросил сыщик и захихикал.

— Да, это так… — кивнув, сказал Леонсио, — но ведь не могут меня упрятать в тюрьму из-за какого-то колесика от шпоры?

— Конечно, не могут, если бы это колесико не принадлежало Энрике.

— А если он его просто потерял...

— В костре, — перебил его сыщик и снова засмеялся. — Сначала он потерял сапоги, потом уздечку от лошади, подковы вместе с самой лошадью, заметьте. Кто этому поверит?

— А разве вы не можете поверить в это? — спросил Леонсио.

— Господин Фонсеки, мы ведь с вами образованные люди. Вы верите в сказки?.. Я нет.

— Ну что же мне делать? — спросил Леонсио, заискивающе глядя в глаза полицейскому. — Ведь я не убивал этого... этого несчастного.

— Убивали или нет, это меня не волнует. У меня есть серьезная улика против вас. А вину вашу будет определять суд.

— Господин Мартиньо, а может, мы сможем найти какой-нибудь другой выход из сложившегося положения?

— Какой? — заинтересованно спросил Мартиньо, внезапно перестав смеяться и сделавшись совершенно серьезным.

Леонсио немного помолчал. Он налил еще вина себе и полицейскому и вдруг спросил:

— Господин Мартиньо, а сколько вы получаете за вашу работу?

— Почему это вас интересует? — спросил Мартиньо.

— Ну-у... я думаю, что при определенных обстоятельствах мы могли бы договориться с вами.

— Сколько? — неожиданно спросил сыщик и огляделся по сторонам.

Леонсио тоже посмотрел, не подслушивают ли их, и спросил сам:

— А сколько вы хотите?

— Молодой человек, — улыбнувшись, сказал Мартиньо, — мы с вами не на базаре. Назовите свою цену.

— Два миллиона рейсов.

— Четыре.

— Три.

— Хорошо, три миллиона.

— Я выпишу вам чек, — сказал Леонсио.

— Ну да, и я повешу этот чек у себя над кроватью, да?.. Только наличными.