— Да, дон Алмейда, — воскликнул Мигел, — может, это и не моя дочь по крови, но я любил Изауру всегда. Я любил ее мертвой, люблю и живой и буду любить вечно. А вы никогда ее не любили. Поэтому настоящий отец девочки я, а не вы. И я сделаю все, чтобы вытащить ее из ваших лап.

— Откуда тебе знать, любил я Изауру или нет, — горько усмехнулся командор, — хотя... впрочем... может, ты и прав... А теперь уходи отсюда. Через год у тебя должны быть десять миллионов, чтобы заплатить за мою... рабыню.

Мигел вышел, а дон Алмейда задумался, вспоминая те давно ушедшие годы. Он вспомнил Анну, малышку Изауру и тот самый день... Сегодня он был на волосок от смерти. При воспоминании об этом дону Алмейде совсем не было страшно. Он вспоминал об этом даже с сожалением, что Мигел не вонзил свой нож прямо в его сердце. Тем самым он разрешил бы все мучения, столько лет копившиеся в душе Фонсеки.

Командор устал хранить эту страшную тайну. Тайну, которую знали уже три человека. Он сам, бывший управляющий Мигел и новый управляющий Андре. Но Андре командор доверял как самому себе. Когда-то он спас Андре и знал, что никуда этот человек от него не денется. Дон Алмейда знал, что управляющий потихоньку ворует, но спускал ему это. Ведь оба они были связаны одной ниточкой. И ниточкой этой была Анна.

В душе командор презирал Андре и хотел бы иметь такого управляющего, как Мигел, честного и порядочного. Сегодня Мигел очень понравился старому Фонсеки. Понравилась его честность, его любовь к этой девочке, которая очень похожа на Анну. Он был удивлен, что Мигел не отказался от Изауры, когда узнал, что она не его дочь. Но старик Фонсеки уважал его чувства. Ему было даже немного жаль управляющего. Ведь он целый год будет трудиться в поте лица, чтобы заработать деньги для дочери. Впрочем, десять миллионов Мигел никогда не заработает.

Думая обо всем этом, дон Алмейда машинально перебирал почту на своем письменном столе. Вдруг на глаза ему попался еще не распечатанный конверт. Прочтя адрес, он увидел, что письмо от сына из Парижа...

Что же происходило с Леонсио после описанных нами событий? Он был арестован парижской полицией по подозрению в убийстве Франсуа Боли. Его посадили в тюрьму, но он, как богатый человек, сумел заплатить надсмотрщикам, и те перевели его в отдельную камеру. Еду себе он заказывал из ресторана, не забывал заказывать бутылочку-другую доброго клико или бургундского.

Дело его вел комиссар Дюваль, старый, считающий месяцы до пенсии сыщик. Дело почти не сдвигалось с мертвой точки.

Как-то после обеда, когда Леонсио только откупорил бутылку бургундского и закурил сигару, дверь в камеру с грохотом отворилась и вошел странный человек. Одет он был в серый костюм, серый плащ. У него была серая шляпа-цилиндр, серые перчатки, в руках он держал покрытую серым лаком трость. Нос у него был длинный и острый, тоненькие бледные губки, маленькие, широко посаженные глаза. И лицом и одеждой он напоминал старую тюремную крысу. Человек снял цилиндр, улыбнулся, обнажив редкие желтые зубы.

— Здравствуйте, мсье Фонсеки, меня зовут Жак Морисаль, я ваш адвокат.

Леонсио лежал на койке, подложив руки под голову, и наблюдал за Морисалем. Того нисколько не смутило бесцеремонное поведение молодого человека. Он сел на табурет и продолжил:

— Поскольку вы не нашли себе адвоката, я буду представлять ваши интересы. Вынужден сразу оговориться, что деньги я с вас возьму не маленькие, но и не очень большие. Да и что может быть дороже свободы. — Адвокат тихонько захихикал.

— Сколько? — спросил Леонсио.

— Об этом мы поговорим позже. А теперь давайте о деле.

— Я никого не убивал! — заявил Леонсио.

— Убивали вы кого-нибудь или нет, это уже не мое дело, мсье Фонсеки. Мое дело как раз доказать, что не убивали, — Морисаль опять захихикал, — этим я и буду заниматься. Насколько я знаю, серьезных улик против вас нет. Но и в вашу пользу тоже... Пока. А вот теперь, мсье Леонсио, давайте попробуем с вами вспомнить, где вы были в тот самый злополучный день.

— В тот день?

— Да, именно в тот, — продолжал знающий свое дело человек-крыса, — в какой же еще? А вы в тот день были... в ресторане?

— Да, конечно, в ресторане, — подхватил догадливый Леонсио, — в тот день я был в ресторане.

— А в каком ресторане вы были?

— В каком? — Леонсио замялся.

— Да, в каком вы тогда были ресторане, господин Леонсио? А вы тогда были в ресторане «Жюстин», не правда ли?

— В «Жюстин», конечно, в «Жюстин», — опять подхватил обрадованный Леонсио.

— Ну вот видите. В тот день вы были в ресторане «Жюстин», где же вам еще быть? У вас и свидетели есть. Трое человек могут подтвердить, что видели вас в тот день в «Жюстин

— Какие свидетели? — удивленно спросил озадаченный Леонсио.

— А это уже не ваше дело, мсье, — улыбнулся адвокат, — теперь давайте поговорим о более важных вещах. Суд над вами будет через неделю. Я понимаю, что в данном положении вам будет трудно найти деньги, которые я с вас потребую, да и сам я не знаю, сколько мне придется потратить. Поэтому мне хотелось бы иметь какие-нибудь гарантии. Сейчас я только могу вас уверить, что вся сумма не превысит тысячи.

— Тысячи?! — испуганно воскликнул Леонсио.

— Будьте уверены, что это не такие уж большие деньги в вашем положении. Но если для вас это много, то я готов отказаться от дела и вы сможете найти себе более дешевого адвоката.

— Нет, нет. Я согласен?

— Ну так какие же гарантии вы мне предоставите?

Леонсио задумался.

— Слова благородного человека вам хватит. 

Господин Морисаль улыбнулся.

— Благородные люди, господин Леонсио, в тюрьме не сидят. Я не хочу обидеть вас, но мне этого мало.

Леонсио вскипел от такого оскорбления, но вынужден был сдержать себя. Сейчас сила была на стороне Морисаля. Поэтому он взял себя в руки и задумался.

— Ну хорошо, — сказал он наконец, — завтра один мой знакомый уезжает в Рио-де-Жанейро. Если вы согласны, то я напишу письмо отцу, что проиграл в карты крупную сумму денег. Через три недели деньги будут здесь. Письмо я напишу сейчас же, при вас, а вы его передадите?!

— Это мне вполне подходит, пишите, — заулыбался мсье Морисаль.

Леонсио взял чистый лист бумаги и написал отцу, что он много задолжал в карты, и просил выслать денег. Когда адвокат прочел письмо, Леонсио запечатал его в конверт и написал адрес. Адвокат взял письмо, спрятал его в карман плаща, постучал в дверь камеры, чтобы ему открыли. И, уже уходя, вдруг обернулся и спросил:

— Так в каком ресторане вы тогда были?

— В «Жюстин»! — улыбнулся Леонсио.

Через неделю состоялся суд. С утра в камеру пришел цирюльник, арестованного чисто выбрили и принесли смену свежего белья.

Потом, на суде, все прошло очень гладко. Никто не мог доказать причастность Леонсио к убийству Франсуа Боли. Против него не было никаких улик, кроме вызова на дуэль. Адвокат постарался. Леонсио заявил, что в тот день он был в ресторане. Господин Морисаль представил четверых свидетелей, которые под присягой заявили, что видели его, что Леонсио пробыл там очень долго и никуда не отлучался.

Что касается свидетелей, то все это были довольно странные люди. Был один официант, который воровато оглядывался и, дав показания, живо улизнул из зала заседаний. За ним выступала торговка цветами и фруктами. От нее ужасно разило горячительными напитками, к которым, как видно, она имела большое пристрастие. После нее, один за другим, прошли два посетителя. Оба они были с красными лицами и довольно неприятной наружности. Пока все они выступали, адвокат Морисаль довольно потирал руки и улыбался. В заключительном слове он заявил, что против подсудимого дона Леонсио нет никаких веских улик и что суд должен его оправдать.

Судьи долго совещались. Но, приняв во внимание все факты, вынуждены были оправдать Леонсио.