Донна Мария, заметно успокоенная положением дел и уставшая с дороги, первая встала из-за стола и пошла к себе отдохнуть.

Ее муж, также удовлетворенный видимым миром в семье, остался выкурить сигару и немного помечтать. Эти мечтания привели его в благостное расположение духа. Он решил позволить себе выпить немного. Он легонько хлопнул проходящую мимо с подносом Розу по ее соблазнительному боку и велел принести коньяку.

После третьей рюмки в его настроении произошла перемена. «Пусть все наладится, — думал он, — сын женится, фазенда будет процветать, но что останется ему, стареющему фазендейро?

Тихо доживать рядом с вечно недомогающей моралисткой женой, надоедать сыну полезными советами и следить за тем, чтобы расшалившиеся внуки не топтали клумбы?

Нет, такая жизнь не по мне! — решил дон Алмейда. — Но раз она неизбежна, нужно хоть сейчас взять от жизни все что можно, ведь я еще полон сил!»

И в нем с новой силой вспыхнула страсть к Изауре. Дон Алмейда решил немедленно, пока донна Мария спит, встретиться с девушкой и добиться наконец своего. Узнав у всезнающей Розы, где она находится, он нетвердым шагом направился в дальний конец дома, а Роза, естественно, неслышно последовала за ним в некотором отдалении.

Когда дверь без стука отворилась, сидевшая спиной Изаура решила, что это почему-то вернулся отец. Поэтому она быстро вскочила и бросилась навстречу, тут же попав в жаркие объятия распаленного хозяина.

Испуганная Изаура стала отчаянно сопротивляться с силой, неожиданной в ее хрупком теле. Подобная реакция еще больше раззадорила негодяя, и он с удвоенным усердием потащил хозяйку комнаты к постели.

— Ты станешь моей, наглая гордячка! Или покорись, или я забью тебя насмерть плетьми!!! — рычал хозяин.

— Нет, лучше убейте меня сейчас, прямо здесь, — теряя силы, сопротивлялась Изаура.

И в тот момент, когда явный перевес сил уже подводил события к трагической развязке, в дверях появилась донна Мария с горящим взором, а из-за ее плеча злорадно мерцали прищуренные глаза Розы.

Дело в том, что, последовав за хозяином и притаившись у дверей, она уже приготовилась стать свидетельницей радостного для нее события — унижения соперницы, но, решив, что эта банальная для нее ситуация не так интересна, как сцена с участием донны Марии, поспешила к последней.

Донна Мария еще не успела заснуть, когда Роза, вытаращив глаза, вбежала к ней в комнату и закричала:

— Госпожа! Госпожа! Дон Алмейда за что-то убивает Изауру.

До донны Марии не сразу дошел смысл сказанного, но она машинально вскочила и, накинув халат, бросилась из комнаты

Они в комнате Изауры, госпожа, — услужливо подсказала Роза, догоняя хозяйку. Не упускать же бесплатное зрелище!

Немая сцена, возникшая при появлении донны Марии, заслуживает описания.

По небольшой комнате Изауры будто прошел ураган. Он повалил вазу с цветами, сорвал с окна занавески, опрокинул стулья, маленький столик у кровати, причем иконка, стоявшая на нем, лежала на полу с разбитым стеклом, та же судьба постигла и круглое зеркало, висевшее у шкафа. А в центре, на постели со сползшим на пол покрывалом, застыла несчастная девушка в разорванном платье, а над ней склонился тяжело дышащий хозяин с налитыми кровью глазами.

Донна Мария нашла в себе силы не закричать. Ровным голосом, не оборачиваясь, она сказала:

Роза, помоги Изауре привести себя в порядок и отведи ее в мою комнату. Вызови туда Жануарию, пусть побудет с ней... Изаура, девочка моя, — продолжала она, — успокойся и ничего не бойся, теперь я могу тебя защитить.

Пока Изаура и Роза выходили, дон Алмейда успел прийти в себя, поставил один из стульев и с наглым видом уселся на него. На этот раз он и не думал оправдываться, понимая, что уже ничто не восстановит мир в доме. Он рассчитывал, что жена в ожидании приезда сына, его свадьбы смирится с тем, что случилось. Тем более его обнадежило ее спокойствие. Он забыл, что самые сильные грозы начинаются именно с такого гнетущего затишья.

Все тем же ровным голосом донна Мария сказала:

— А ты, мерзавец, собирай свои вещи и убирайся из дома.

Дон Алмейда опешил от такого поворота событий и некоторое время не мог произнести ни слова. Потом собрался с силами и в тон жене ответил:

— А почему это я должен убираться из своего, — он подчеркнул это слово, — дома?

— А потому, — ответила жена, — что это уже не твой Дом.

— И чей же он, если не секрет?

— Исходя из того, до чего ты его довел своей деятельностью, оп ничей!

— Ну тогда и ты должна убраться из него вместе со мной!

— Ничего у меня «вместе с тобой» больше в жизни быть не может. Я встретила представителя твоих кредиторов и все узнала...

До дона Алмейды сквозь туман злости дошел смысл сказанного. Так вот в чем дело! Она перехватила поверенного, и поэтому он ничего не узнал о пришедшей опасности. Когда же это случилось, неужели в то время, пока этот зануда Мигел выклянчивал свободу своей дочери. А он-то успокоился, что все уладилось, и занялся женитьбой сына. Ничего себе подарок приготовил отец к приезду наследника!

— И что, тебе легче от того, что ты узнала? Вместе или не вместе, все равно по миру пойдем. Тут уже и женитьба Леонсио не поможет, впрочем, какая теперь женитьба...

— Леонсио ты тоже можешь забыть. Я сама встречу его и сама, если он захочет, благословлю на брак. Кончено, Алмейда, тебя больше нет в нашей жизни! Ты потерял все, дом, семью, сына...

«И Изауру», — мысленно продолжил список командор. И сам не смог себе ответить, что в нем дороже всего.

— Но ты-то куда денешься?

— А я останусь здесь, и поверь, без тебя все пойдет на лад.

— А кредиторы?

— Кредиторов больше нет, и не будет. Все долговые расписки у меня в руках.

— Но как ты их заполучила, у тебя было скрытое от меня наследство?

— Мое наследство — доброе имя моего отца и верность его друзей.

«Так вот в чем дело! — подумал командор. — Не зря меня обеспокоило это всплывшее вдруг имя Фонтеса. Ловко она все провернула! Вот так живешь с человеком бок о бок столько лет и не знаешь, на что он способен. Но, судя по всему, нужно менять тактику, а то и впрямь окажешься за бортом».

— Ты знаешь, я даже рад, что так все обернулось, — сказал он вслух. — Это меня вылечит от проклятого наваждения. Я брошу пить, займусь делами. А Изауру эту, давай отдадим ее отцу, пусть уходят.

Нет, Алмейда, поздно, ты должен уйти.

— А ты не боишься, что останусь где-нибудь поблизости и в самое неподходящее время появлюсь, на свадьбе например, испорчу тебе обедню?

— Ты, кажется, пытаешься мне угрожать? Бесполезно, Алмейда. На сегодняшний день ты никто, нищий. Чтобы ты не закончил свои дни где-нибудь под забором, буду выделять тебе небольшую сумму ежемесячно. И из страха ее не потерять ты никогда, слышишь, никогда ни в чем не посмеешь встать мне поперек дороги. А ты ведь трус, Алмейда, признайся в этом, — не отказала себе в маленьком удовольствии Мария.

— Ничего, я еще встану на ноги и не буду зависеть от твоих подачек.

Но и тогда, раз уж тебя не пугает потеря уважения окружающих, я найду способ приструнить тебя. Теперь, когда я распоряжаюсь всем, у меня найдутся силы и средства, чтоб до конца выяснить, случайно ли погибла в свое время несчастная Анна, мне кажется, я знаю, кого нужно как следует прижать, чтоб узнать истину, а тогда — берегись!

После этих слов командор окончательно сдался. «Ну что ж, вот и начало старости, — подумал он. — Нужно согласиться на все ее условия, чтоб хоть как-то дожить свою жизнь. А там, глядишь, еще что-нибудь и изменится», — вспомнил бывший фазендейро о слабом сердце своей победительницы.

Когда на следующий день он с парой чемоданов шел к повозке Жоао, ему даже не захотелось посмотреть в сторону Изауры, которая, еще не отойдя от потрясения, прогуливалась с Жануарией по аллее у дома.