— Почему?

— Как — почему?— удивилась Малвина.— Теперь этот... Теперь Леонсио больше не будет мучить ее своими приставаниями!

— Глупенькая, а если ее поймают? — спросил отец. — Ведь тогда Леонсио вообще не даст ей житья.

— Ну кто ее может поймать, отец? — не унималась Малвина. — Ведь выглядит она как белая девушка. Глядя на нее, Даже нельзя подумать, что она не дочь благородных и именитых родителей, а простая рабыня.

— Но ведь ее портреты напечатаны во всех газетах.

— Ну и что, отец, — засмеялась Малвина, — ведь по этому портрету можно арестовать половину девушек Бразилии.

— Я искренне надеюсь, что Изауре удастся остаться свободной, — вздохнув, сказал дон Роберто,— но награда слишком велика, и наверняка найдется человек, который ее поймает.

— Кстати, отец, — удивленно спросила Малвина, — а куда у Леонсио такие деньги? Ведь объявления в газетах стоят довольно дорого, да и в награду за Изауру он обещает большую сумму.

— Я попытаюсь узнать об этом, — сказал дон Роберто. — Ведь остаток твоего приданого мы вернули. А больше у него денег, насколько я знаю, не было.

На следующий день дон Роберто разузнал о финансовых делах Леонсио. Он выяснил, что дела у него идут не лучшим образом. Молодой Фонсеки вынужден закладывать свое поместье по частям, чтобы платить издательству, множеству частных сыщиков и охотников за беглыми рабами. Поэтому старик Орбанти был искренне удивлен тем, что Леонсио не отказался от своей безумной затеи найти и возвратить Изауру.

— Ну и негодяй же он, — сказала Малвина, узнав от отца обо всем. — Он так хочет вернуть бедную девушку, что готов спустить на это все свое состояние.

— Вот видишь. Что я тебе говорил? — сказал отец, скептически улыбаясь. — Он не оставит девушку в покое.

Малвина была очень расстроена этим известием. Но она искренне надеялась, что Изауре удастся скрыться от этого негодяя. Поэтому Малвина каждый день ходила покупать газеты. Но объявление печаталось каждый раз, а это значило, что Изаура еще на свободе.

Однажды, когда Малвина, купив очередной номер газеты, спешила домой, она вдруг увидела, как из кабачка на другой стороне улицы вышел Мартиньо, тот самый полицейский, который приезжал к ним с Леонсио в поместье и рассказывал о следствии по делу о пропавшем Энрике. Давно уже не было ничего слышно нового, и поэтому Малвина решила подойти к Мартиньо и все у него разузнать.

Перейдя на другую сторону улицы, девушка поспешила вдогонку за полицейским. Мартиньо шел слишком быстро, и Малвине пришлось побежать за ним. Почти догнав полицейского, Малвина крикнула ему:

— Господин Мартиньо!

Но Мартиньо не слышал.

— Господин Мартиньо, постойте! — крикнула она еще раз.

Мартиньо оглянулся, услышав оклик, но, увидев Мал- вину, сделал вид, что не узнал ее. Он пошел еще быстрее и завернул за угол.

Когда Малвина тоже завернула за угол, полицейского уже не было. Эго очень удивило девушку. Ведь Мартиньо видел ее, она могла поклясться в этом. Но он предпочел скрыться. Почему?

Полная противоречивых мыслей, Малвина повернулась и медленно пошла домой, на сердце у нее было неспокойно.

После первых удачных выходов в свет Ресифа вместе с Алваро Изаура была захвачена волной новых впечатлений и ощущений. Она почти забыла о пугающей неопределенности своего положения. Уже не рабыня, но еще не свободный человек, она жадно впитывала воздух свободы, как ныряльщик, проведший долгие минуты у самого дна, жадно глотает живительный морской воздух, уцепившись дрожащими руками за борт лодки. Но временами, особенно после позднего возвращения из очередного гостеприимного дома в сопровождении Алваро, она, сидя на постели перед сном, задавалась тревожными вопросами: надежна ли лодка, за которую она ухватилась, нет ли под водой грозных акул, не вреден ли ей воздух свободы в таких количествах?

Впрочем, в лодке, которая олицетворяла в ее мыслях Алваро, она не сомневалась. Молодой человек все чаще убеждал ее своими поступками в глубине своего чувства, в силе своего характера и решимости защитить свою избранницу от всех жизненных невзгод.

Вот только не изменится ли его отношение к ней, когда выяснится, кто она на самом деле.

То, что воздух свободы ей не вреден, понимала она сама по своему изменившемуся мироощущению и по восхищенным взглядам окружающих; понимал это и отец, с радостью замечая, как крепнет и расцветает его ненаглядная дочь.

А вот что касается акул, то она о них просто старалась не думать. Во-первых, потому что мысли об опасности быть обнаруженной и разоблаченной мешали ее радости от общения с новым миром.

А во-вторых, думала девушка, если это и произойдет, все равно ей будет что вспоминать и вряд ли ей будет тяжелее, чем до победы.

Мигел никогда не забывал о грозящей им опасности. Его тревога усиливалась с каждым выходом Изауры в свет и ослабевала лишь после ее удачных возвращений. Но как при тяжелой работе мышечные сокращения вызывают усталость, так эти колебания опасности несколько притупили его бдительность. Он даже позволил себе пропустить несколько номеров газет, издававшихся на юге, что не предупредило его о грозящей близкой беде.

Изаура перестала маскировать свою примету — родинку на правой щеке, — после того как Алваро однажды увидел ее.

— Почему ты прячешь эту очаровательную родинку, Элвира? Она тебя так красит.

— Да? — притворно удивилась она. — А я считала, что наоборот, потому и пудрила ее.

— Напрасно! Ради меня не делай этого.

Изаура не могла отказать ему в просьбе.

Вскоре отец и дочь почувствовали, как опасно расслабляться в их положении.

Первым слежку заметил Мигел. Дело в том, что его, как и дочь, захватила новизна впечатлений от жизни в большом незнакомом городе. У него появились даже некоторые привычки, привязанность к определенным местам. Так, он полюбил небольшой погребок в квартале от дома, где можно было в самую жару выпить чего-нибудь прохладительного, а то и стаканчик вина.

Однажды, когда он сидел за столиком и просматривал газету, к нему подсел неприметный субъект, заказал лимонаду и начала навязываться в собеседники.

— Позвольте спросить, что вас так заинтересовало в газете? — спросил он.

— Биржевые новости, если вам интересно.

— О, так вы предприниматель? Не посоветуете ли мне, куда вложить мой скромный капиталец? — пытался он развить беседу.

Мигел посмотрел на непрошеного соседа. По его виду можно было определить, что весь его скромный капиталец будет сложен в кассу буфетчика.

«И чего он ко мне привязался? — подумал он. — Вроде непьян, хотя язык слегка заплетается. Да ведь он притворяется! Это шпик! Нужно не подавать виду, что я испуган».

Все же газета едва заметно задрожала в руках Мигела. Но нужно было отвечать.

— Боюсь, что мои советы вряд ли вам помогут. Я сам только начинаю играть на бирже.

— А чем вы занимались в Ресифе раньше? — продолжал любопытствовать незнакомец.

«Если придумывать что-то про Ресиф, в разговоре выяснится, что я вру. Не настолько хорошо я знаю город», — подумал Мигел и бухнул:

— Я приезжий, в городе недавно.

— Вот как? — оживился любопытный. — Откуда же вы?

— Неделю назад из Гибралтара, — ответил Мигел и на ожидаемый следующий вопрос. Он не боялся ошибки, так как видел пароход в порту.

— И как вам наш Ресиф? Где вы остановились?

— В отеле «Трианон». — Он видел такой.

— Вы прибыли один? — не отставал шпик. Не было сомнения, что это был он.

— Да, я холост, — ответил Мигел, посмотрел на часы и резко встал. Он услышал шум подъехавшего экипажа.— Будьте добры, расплатитесь за меня — я опаздываю на важную встречу.

Он положил на стол крупную банкноту и взбежал по ступенькам на улицу. Ему повезло: освободившийся извозчик дремал поблизости. Вскочив в пролетку, он ударил по его плечу и крикнул:

— Гони в «Трианон», плачу вдвое! — Крикнул он нарочито громко, чтобы услышал шпик, выскочивший за ним.