Выйдя из тюрьмы, Леонсио хотел продолжить прежний образ жизни. Но все его бывшие друзья, даже самые большие пьяницы и дебоширы, отвернулись от него. Его не брали в свои компании, перестали приглашать на вечеринки, даже перестали здороваться на улице.

Потом Леонсио получил письмо от отца. Тот писал, что сын тратит непомерно много денег и он не может больше оплачивать его обучение. Поэтому отец просил его бросить университет и срочно возвращаться домой, в поместье Фонсеки. К письму прилагались деньги на погашение долга и на дорогу до Бразилии.

Леонсио и сам не хотел больше оставаться в Париже. Вся его веселая жизнь кончилась, и здесь ему больше нечего было делать. Поэтому он отдал деньги адвокату Морисалю, который следовал за ним по пятам, грозя вновь усадить за решетку, купил билет на пароход и уже через три дня отправился домой.

Полученное доном Алмейдой письмо было то самое, которое Леонсио писал в тюремной камере. Прочитав его, командор серьезно задумался над судьбой сына.

В последнее время Леонсио все чаще просил в своих письмах выслать ему денег. Командор догадывался, на что могут понадобиться сыну такие крупные суммы, но он слишком любил Леонсио, чтобы отказать. Приходилось опять занимать у кредиторов. Но дела шли плохо и больше так продолжаться не могло. Все чаще стали отказывать старому Фонсеки в займах, боясь, что он не вернет одолженных денег. Дон Алмейда старался вообще не думать о том, как он будет возвращать долги. Сначала он вел запись всех своих расходов, но когда сумма превысила стоимость всего имущества Фонсеки, он вообще перестал вести записи и уничтожил старые. Теперь командор даже не мог себе представить, сколько денег он уже должен. Бывая в городе, он старался не встречаться со своими друзьями, которым был должен, даже стал избегать их. Но это становилось все труднее. И вот теперь, получив письмо с просьбой об очередной крупной сумме, он решил вызвать сына из Парижа домой. Но где взять деньги, чтобы отправить Леонсио?

Дон Алмейда в задумчивости посмотрел на картину, на которую только что указывал пальцем Мигелу. Это был пейзаж работы старинного мастера. Картина эта была еще из Португалии — одна из реликвий рода Фонсеки. Многие из соседей хотели приобрести полотно у дона Алмейды, считая, что оно проносит удачу. Но он ни за что не хотел его продавать. Он очень любил эту картину. Еще в детстве он часто бывал в отцовском кабинете и смотрел на нее. Глядя на эти холмы, залитые солнцем, на тихий пруд и старый, полуразрушенный замок, он представлял себе неведомую стражу, в которой ему так и не довелось побывать.

Старик Фонсеки долго, около часа, смотрел на картину. Потом открыл дверь и крикнул:

— Педро, Педро! Поднимись в кабинет, быстро!

Через минуту прибежал запыхавшийся Педро.

— Слушаю, хозяин, — сказал он.

— Сними эту картину, заверни ее в холст и вежи множить мне карету. Картину погрузи туда.

— Но, хозяин?! — воскликнул удивленный Педро. Он, как и все рабы в доме, знал историю картины.

— Ты, раб, будешь меня учить? Да я велю приковать тебя к позорному столбу за такую дерзость. Живо исполнять то, что я приказал!

— Слушаюсь, хозяин! — сказал Педро и бросился снимать картину со стены.

— И если узнает донна Мария, наказания тебе не избежать.

Педро снял картину и побежал за холстом. А хозяин взял письмо, положил его в конверт и, спрятав в ящик письменного стола, пошел переодеваться.

Командор решил продать картину одному из соседей, а деньги отправить сыну с тем условием, что Леонсио должен будет бросить учебу и вернуться домой.

Приехав к одному из своих соседей, дону Густаво де Сароно, дон Алмейда удачно продал ему картину. Вырученных денег хватило на то, чтобы Леонсио расплатился с долгами, доехал до Бразилии, и даже осталась небольшая сумма в запасе.

Но дон Алмейда прекрасно понимал, что с возвращением сына домой ничего не изменится. Труд рабов, как ни старался командор, не приносил ощутимых прибылей. А Леонсио привык жить в роскоши. Поэтому нужно было найти какое-нибудь решение. И тогда дон Алмейда решил женить сына.

Леонсио еще с детства был обручен с Малвиной де Орбанти, представительницей знатного и богатого семейства, жившего в Кампусе. Семейства Фонсеки и Орбанти давно хотели породниться, чтобы завершить старую тяжбу из-за земель, причины которой никто уже не помнил.

Кроме того, командор рассчитывал, что Леонсио получит при женитьбе большое приданое и можно будет рассчитаться с долгами.

Но жене Марии он решил пока ничего не говорить и обделать все дело сам. На следующий день он с самого утра велел заложить экипаж. На вопрос жены, куда он собрался, дон Алмейда сказал, что едет в Кампус по делу и вернется поздно вечером.

Погода была чудесная. Ночью прошел дождь, и природа, омытая дождевой водой, сияла всеми оттенками зеленого цвета. Командор ехал и любовался этим великолепием. На мосту через реку он приказал рабу остановить экипаж. Старик вышел из фаэтона, вдохнул утренний воздух полной грудью и, громко выдохнув, улыбнулся. Высоко в небе парил орел, выискивая добычу, ветерок плавно колыхал побеги кофе, серебристая вода реки ярко блестела на солнце. Вдали, у самой дороги, виднелось одинокое дерево. Старый ливанский кедр. Тот самый...

Дон Алмейда вскочил в экипаж и крикнул рабу:

— Поехали.

Молодой мулат со свистом взмахнул хлыстом, и лошади понеслись по дороге.

Дом Орбанти представлял собой большой двухэтажный особняк. Фасад здания венчали пять белоснежных колонн, которые поддерживали балкон второго этажа, такой просторный, что на нем можно было устраивать приемы. На первом этаже находилась большая зала, в которой собирались гости, кухня, гостиная и столовая. На втором этаже были библиотека, комнаты для приезжих, кабинет Хосе Роберто Орбанти, спальни его, его дочери Малвины, сына Энрике. Жена дона Роберто умерла.

А сам Хосе Роберто был крепким стариком. Он бывал в Старом Свете, потом был в Северной Америке. После войны между Севером и Югом, после поражения войск конфедерации, Хосе Роберто Орбанти вернулся в Бразилию, в родной Кампус. Там он обзавелся семьей. Через несколько лет получил наследство и зажил самостоятельно, без опеки родителей. У него родились сын и дочь, а потом умерла жена.

Когда Малвине было три года, а Леонсио пять, их обручили. Тем самым завершилась долголетняя тяжба по поводу спорных границ между владениями Орбанти и Фонсеки.

Командор вошел в приемную и велел доложить о себе хозяину. Дон Роберто спустился вниз через минуту.

— Приветствую вас, любезный дон Алмейда.

— Здравствуйте, Хосе Роберто.

— Как здоровье супруги?

— Благодарю вас, все хорошо. Как поживают ваши дети?

— Благодарю вас, дон Алмейда, превосходно. Энрике сейчас уехал охотиться, а Малвина разучивает новую пьесу на фортепьяно.

И действительно, сверху раздавались звуки фортепьяно.

— А что слышно о вашем сыне Леонсио? — спросил хозяин.

— Как раз об этом я и хотел поговорить. О своем сыне Леонсио и о вашей Малвине.

— Ну что же, давайте поднимемся в библиотеку и все спокойно обсудим.

Когда мужчины оказались в библиотеке, дон Роберто предложил гостю бокал рому.

— Благодарю вас, с удовольствием, — ответил тот.

Хосе Роберто налил два бокала. Они чокнулись и выпили. И командор начал:

— Видите ли, уважаемый Хосе Роберто, скоро возвращается из Парижа мой сын Леонсио.

— Он уже окончил университет?

— Нет, еще не закончил, но мы решили прервать учебу. Дело в том, что я уже немолод, супруга моя хоть и чувствует себя хорошо, но у нее больное сердце, о чем вы знаете. Хозяйство мне одному вести трудно, а хороший управляющий, которому можно было бы доверять, большая редкость в наше время. Вот я и решил наконец вернуть сына из Парижа и передать управление в его руки. А если он женится, обзаведется детьми, то у него появится еще и ответственность перед семьей. Вот я и подумал, не пора ли нам поженить наших детей?