— Нет, что вы, конечно, нет, — испугалась госпожа Мария, — мы не думали никого обманывать.

— Я в этом не сомневаюсь, госпожа Фонсеки, но вы не выплатили за последние три года проценты ни по одному займу, и поэтому все ваши кредиторы очень волнуются. Меня пригласили защищать их интересы, они грозятся подать на вас в суд и арестовать все ваше имущество, пока ваш муж окончательно все не истратил.

Адвокат хорошо знал о похождениях дона Алмейды, но постеснялся вслух говорить об этом.

— Я очень уважаю ваше семейство, — продолжал он, — ведь мы изучали в университете историю нашей страны, и еще там я слышал о вашем отце. Поэтому я пообещал сначала приехать сюда и обсудить с вами и вашим мужем положение дел. Но кредиторы настаивают на том, чтобы все ваше имущество арестовать и продать за долги.

Пока адвокат говорил, донна Мария лихорадочно пыталась сообразить, как ей спасти положение. Ведь если имение продадут, они станут нищими. Но и это не беда. Более всего ее страшило то, что неизгладимый и вечный позор покроет их семейство.

— Что же нам делать? — спросила она в растерянности.

— Мне трудно вам что-либо посоветовать, госпожа Фонсеки, — ответил адвокат, — но если через неделю дело не сдвинется с мертвой точки, то я вынужден буду передать его в суд. Единственное, что я могу вам посоветовать, так это в течение семи дней выплатить кредиторам проценты. Это оттянет окончательный расчет еще на год, а за это время, я надеюсь, ваши дела наладятся.

Но донна Мария понимала, что даже денег на выплату процентов у них нет. Она пыталась вспомнить людей, которые могли бы помочь ей, но никак не могла, хотя...

— Я думаю, господин адвокат, что через неделю вы получите сумму, причитающуюся на погашение процентов по нашим долгам. Если же нет, то кредиторы, конечно, имеют право подать на нас в суд. Хотя процесс распродажи нашего имущества и другие услуги по этому делу потребуют немалых издержек, поэтому, я думаю, нам следует решить этот вопрос без привлечения органов правосудия.

— Вы совершенно правы, госпожа Фонсеки, — сказал в ответ обрадованный адвокат. — Итак, когда я могу ждать вашего окончательного ответа?

— Я думаю, дня через четыре.

— Вот и отлично. Позвольте в таком случае поблагодарить вас за оказанное внимание и удалиться.

— Не хотите ли кофе, а может, вы не прочь подкрепиться с дороги? — предложила донна Мария.

— Нет, благодарю вас, меня ждут еще несколько неотложных дел в городе, — сказал адвокат, вставая.

— В таком случае до встречи через четыре дня.

Дон Аурелиано ушел, а госпожа Мария серьезно задумалась над сложившейся ситуацией. Она понимала, что найти такую большую сумму денег за четыре дня будет очень трудно, почти невозможно. Но мужу говорить она не хотела. Она боялась, что Алмейда взбесится и вообще откажется платить кредиторам. И тогда, тогда будет то, о чем донна Мария даже боялась подумать. Нет, нельзя допустить этого. Нужно во что бы то ни стало отыскать двадцать один миллион рейсов и выплатить проценты. Тогда в их распоряжении будет целый год, чтобы что-нибудь предпринять. Но где взять такую сумму? И где гарантия, что муж опять не наделает долгов, еще более страшных?

Ну что ж, решено! На днях она поедет в Рио-де-Жанейро к полковнику Фонтесу и попросит его о помощи. Полковник не сможет ей отказать. Он старый друг отца. Тогда она выплатит проценты в срок, а потом потребует от мужа, чтобы тот за год нашел средства рассчитаться со всеми долгами.

Мигел уже заканчивал рассказ о своей жизни, когда адвокат Аурелиано вышел из дома и направился к экипажу. На этот раз его заметила Жануария.

— Ой, Изаура, кто это вышел? — удивленно спросила она.

— Не знаю.

— Наверное, кто-нибудь из приятелей дона Алмейды. У — Да, но как он вошел? — удивилась девушка.

— Вот уж заболтались мы с вами, сеньор Мигел, и не заметили посетителя. Будет теперь бедной девочке взбучка от хозяина.

— Я сам поговорю с доном Алмейдой, — сказал отец Изауры, — тем более что он уже проснулся, раз у него посетитель.

— Ой, боюсь я, господин Мигел, что ничего не выйдет у вас из этой затеи.

— Это почему?

— Уж больно неравнодушен старый хозяин к бедняжке. Все время он ее задевает, был бы повод. Да и донна Мария не захочет отпустить ее. Ведь она любит Изауру, как родную дочку. Она к ней очень привязана и никуда не отпустит. Правда, хозяйка обещала освободить Изауру после своей смерти, но раньше никак.

— Милая Жануария, донна Мария поможет. Ведь она была так добра к бедной моей жене, да и Изауру она приютила. Ведь девочка могла просто погибнуть. Если она действительно любит Изауру, она должна ее отпустить.

— Но как я доложу о тебе, отец? — спросила девушка. — Я просто дрожу от страха.

Изаура действительно была очень испугана. Ведь сейчас решалась ее судьба. Она молила Бога, чтобы он помог отцу. Изаура очень надеялась, что в душе дона Алмейды зажжется искра сострадания и он подарит свободу бедной девушке. Она также сожалела, что, если все благополучно завершится, ей придется покинуть донну Марию, которую она очень любила и уважала. Но жажда свободы была у Изауры намного сильнее. Она будет всю жизнь помнить доброту своей госпожи, будет молить Господа и пресвятую Деву

Марию за ее здоровье, если... если действительно сможет вырваться отсюда.

Жануария тоже очень волновалась за Изауру. К сожалению, Господь не наградил их с мужем детьми. Сын, которого она родила в молодости, умер через четыре дня после рождения. Поэтому Жануария невольно переносила все свои материнские чувства на бедную девочку. С самого детства Изауры она всячески помогала ей, стирала ее одежду, сидела ночами у ее кровати, когда та болела, скрывала ее невинные шалости от хозяев и даже иногда наказывала несносного мальчишку Леонсио, если тот ее обижал. За это ей часто перепадало от дона Алмейды, даже один раз ее отправили на целый месяц на плантации. Но она упросила госпожу, и та разрешила ей по вечерам после работы возвращаться в дом и ухаживать за маленькой Изаурой. Жануарии тоже не хотелось, чтобы Изаура покинула их с Педро, но ведь на свободе она, может быть, найдет свое счастье.

Больше всех волновался Мигел. Он пытался подбодрить дочь, но сам не меньше ее нуждался в ободрении. Ведь надеяться на благородство дона Алмейды было все равно что надеяться на жалость тигра или на доброту гремучей змеи. Но отец Изауры не собирался отступать от намеченного дела. Он во что бы то ни стало собирался вырвать свою дочь из лап командора. Поэтому твердо решил поговорить с ним и заставить его освободить девушку. Ведь Изаура была единственным на всем свете родным человеком. Родителей он потерял рано, братьев и сестер у него не было, а жениться второй раз после гибели Анны, которую очень любил, он не смог. Через всю жизнь пронес дон Мигел любовь к погибшим жене и дочери и скорбь по ним. А теперь, когда в старости вдруг вновь обрел дочь, он не собирался опять ее потерять. Поэтому его решимость была больше его страха. Он встал и, взяв со стола дорожный баул, пошел в дом, сказав:

— Не волнуйтесь, я все сделаю, чтобы отныне ты, Изаура, была свободна, как того заслуживаешь.

Командор только что проснулся. В комнате было очень жарко, и он решил спуститься вниз, чтобы выпить стакан лимонада. Накинув шелковый халат, он сошел по лестнице в гостиную и там столкнулся с Мигелем.

Вот уж кого он не ожидал встретить, так это своего старого управляющего. Прошло уже столько лет с тех пор. И вот он стоит в гостиной усадьбы Фонсеки и рассматривает узор на скатерти. Тот узор, который три года назад вышила Изаура. Интересно, знает ли он, что Изаура жива? Наверное, знает, иначе зачем бы он сюда пожаловал?

Наконец командор очнулся от своих мыслей и заговорил:

— Добрый день, Мигел, давно я не видел тебя. Зачем ты приехал? Если опять по поводу работы, то я не могу тебе ничем помочь. У меня очень хороший управляющий, и я не собираюсь его увольнять.