Леонсио тотчас же принял единственно верное, по его мнению, решение — продать девушку. Продать кому угодно, лишь бы она не досталась Алваро. Он вспомнил об одном прижимистом фазендейро по имени Хорхе Менендес, который жил по соседству и неоднократно приглашал Леонсио в гости.

«Попробую продать ему Изауру. И сделаю это сегодня же». Размышляя так, молодой Фонсеки прибавил шаг и вскоре уже взбегал по белым ступеням, ведущим на веранду.

Он велел запрячь коня и бросился в свою комнату переодеваться. Облачившись в легкий походный костюм и надев шляпу, Леонсио одним глотком выпил бокал крепкого рома и вновь выбежал на улицу.

Андре держал под уздцы высокого, широкогрудого мерина.

— Андре, друг мой, — говорил Леонсио, взбираясь на коня, — прошу тебя, в мое отсутствие проследи за тем, чтобы Алваро не удалось бежать. Через несколько дней я и так отпущу его, но сегодня... Если он удерет, это будет смерти подобно.

— Не волнуйтесь, господин. Я лично буду сторожить его. Пусть только попробует...

— Я надеюсь на тебя, Андре. — Леонсио пришпорил коня и, оставляя за собой столб пыли, поскакал прочь от дома.

Хохре Менендес славился на всю округу своей скаредностью. Всякий раз, когда ему приходилось расставаться с деньгами, он делал это крайне неохотно. Фазендейро был до того скуп, что не проходило и недели, чтобы один из его рабов не умирал с голоду. Но Хорхе отказывал в еде не только рабам, он и сам питался скудно и ел только самые дешевые продукты. Даже бананы на его столе всегда были зеленые. Все свои сбережения он складывал в огромный кованый сундук, что хранился в подвале его шикарного трехэтажного особняка.

Менендес принял Леонсио радушно, как дорогого гостя, и даже повелел слугам подать что-нибудь съестное на стол, что на него было совсем не похоже.

Сидя на веранде и попивая кофе, старые знакомые обменивались новостями из своей жизни и разговаривали на отвлеченные темы. Леонсио счел резонным скрыть от Хорхе, что накануне скончалась Малвина. Он все ждал того момента, когда можно будет предложить богатому фазендейро купить Изауру. И вот такой момент настал. Когда беседа была в самом разгаре, молодой Фонсеки как бы вскользь обмолвился:

— Дорогой мой Хорхе, а не хотели бы вы приобрести у меня очень любопытную вещицу?

— Любопытную вещицу? — Менендес оживился. Он был любителем всяких диковинок и заморских штучек. — Интересно, интересно, что же это?

— Моя рабыня. Очаровательнейший экземпляр. Глаз не оторвешь. Если бы вы знали, как жаль мне с ней расставаться, но я вынужден продать девушку. Уж очень она красива, и очень часто происходят драки меж ее ухажеров. Обычно все заканчивается чьим-то сломанным ребром или выбитым глазом. — Леонсио противно захихикал, думая, что ему удалась удачная шутка. — Я не могу больше терпеть, чтобы в моих владениях происходили подобные безобразия. Прошу вас, купите рабыню. Я сам иногда начинаю на нее заглядываться.

Говоря последние слова, Леонсио мысленно перекрестился.

Хосе Менендес преклонялся перед женской красотой, хоть жена его была настоящим страшилищем.

— Очаровательна, говоришь? — Он самозабвенно поковырял в зубах хвостиком от яблока. — А как ее зовут?

— Изаура. Не правда ли, превосходное имя? Оно напоминает мне плач львицы, которая ищет своего детеныша.

— Любопытно было бы посмотреть на твою Изауру. Кстати, сколько ты за нее хочешь?

— Самую малость. Всего лишь десять миллионов.

— Десять миллионов? — вскричал Хорхе. — Да за такие деньги я бы и стадо слонов не купил!

Леонсио понял, что с этим скрягой торговаться бесполезно.

— Какая же ваша цена? — осторожно спросил он.

— Если Изаура на самом деле так красива, то я отвалю за нее целый миллион рейсов.

— Я согласен. — Леонсио сдался без боя. — Надеюсь, что на днях вы непременно заглянете ко мне и примете из моих рук сказочно обаятельную покупку.

— Несомненно, мой друг. Несомненно. При первой возможности я приеду на вашу фазенду.

Мужчины пожали друг другу руки в знак совершенной сделки и продолжили беседу. Хорхе предложил Леонсио переночевать в его доме, и тот вынужден был согласиться, дабы не прослыть неблагодарным гостем.

Весь вечер приятели расхаживали с винтовками в руках по владениям Хорхе Менендеса. Леонсио беззаботно постреливал зазевавшихся тушканчиков и совершенно не подозревал о том, что происходило в это время на его фазенде.

Мигел лесами пробирался к хижине Жануарии. Он шел осторожно, пригибаясь и прячась за деревьями, стараясь не попасться на глаза вооруженным охранникам. Жералдо предупредил его, что Леонсио создал «оборонительный» отряд и раздал наемникам фотографии Мигела. Старик знал, что если его обнаружат, то, не раздумывая, пристрелят на месте. Мигелу повезло, никто не встретился на его пути, и вскоре после захода солнца он уже стучался в крошечное окошко лачуги, где обитали добрая негритянка и любимая дочь Изаура. Никто не отвечал. Старик постучал еще раз и вскоре услышал лязг отодвигающегося засова. Мигел с быстротой благородного оленя заскочил в дом.

— Радости Изауры не было предела.

— Отец! Милый мой отец! — Девушка бросилась родителю на шею. — Ты смог убежать из тюрьмы?

— Нет, доченька. — Мигел крепко сжимал Изауру в своих объятиях. — Меня оправдали и выпустили на свободу. И все благодаря доктору Жералдо, которому пришлось потратить на это немало сил. Как тебе жилось все это время?

— Ох, отец, если обо всем рассказывать, то целого дня не хватит.

— Настал конец твоим мучениям! Я пришел за тобой. Нас ждут в Кампусе друзья, они спрячут нас и позаботятся, чтобы мы были в безопасности.

— Отец, но я не могу покинуть Алваро! Леонсио держит его в том самом подземелье, где он когда-то истязал меня.

— Ах, Леонсио... Продолжает зверствовать, мерзавец... Ну ничего, настал момент для расплаты. Он сейчас у себя в доме? — спросил Мигел у Жануарии.

— Нет, хозяин куда-то уехал сегодня утром, — ответила толстуха.

— Прекрасно! — Мигелу в голову вдруг пришла какая-то мысль. — Это очень хорошо, что Леонсио нет на фазенде. Я воспользуюсь случаем и попробую вытащить Алваро из темницы.

— Я с тобой, отец! — воскликнула Изаура.

— Нет, доченька. Ты останешься здесь. Как только Алваро будет свободен, мы убежим. Мой друг Хесус все приготовил для побега, он ждет нас на берегу реки. Главное — не встретить в лесу охранников... Жануария, у тебя есть что-нибудь увесистое?

— Увесистое? — Старуха на минуту призадумалась. — Если только дубовая палка, которой мой покойный муж погонял овец...

— Сойдет. — Мигел нежно отстранил от себя дочь. — Не волнуйся, Изаура, я быстро обернусь. Скоро нам предстоит большое путешествие!

Жануария принесла из погребка короткую, но толстую, внушительную дубину. Мигел заткнул ее за пояс и растворился в темноте безлюдного двора.

Он прекрасно знал расположение всех комнат в хозяйском доме и представлял себе, как можно пробраться в мрачный, холодный подвал, который Леонсио приспособил под тюрьму.

На просторной веранде нес вахту надсмотрщик. За спиной здоровенного детины раскачивался карабин. Это Андре распорядился выставить по всей фазенде несколько постов. Можно было подумать, что вокруг вот уже несколько лет идет война и солдаты охраняли важные объекты.

Одно из окон на первом этаже было приоткрыто. Мигел крадучись и стараясь держаться в тени, добрался до окна, подтянулся и через мгновение оказался на хозяйской кухне. В доме было темно и тихо. Старик, неслышно ступая по скрипучему полу, вышел в гостиную, встал на колени и приподнял пушистый ковер, прикрывавший деревянный люк...

Андре вздумал лично сторожить Алваро. Он расставил по местам охранников, которые должны были проверять каждого, кто окажется в пределах фазенды, а сам спустился в подвал, захватив с собой бутылку крепкого рома. Управляющий расположился на деревянной скамье в конце длинного, с каменными сводами коридора у самой двери в тесную каморку, где томился Алваро.