Разной была реакция женщин, когда они подышали ароматными парами.
Роза как бы осунулась, лишь веки ее полузакрытых глаз еще больше припухли, оставив от глаз мерцающие щелочки, из которых, казалось, сочилась злоба.
Жануария, наоборот, лоснясь своим широким, вспотевшим лицом, удивленно таращилась в темноту с блуждающей доброй улыбкой.
Обе достали из заветных мешочков гадальные камешки вперемешку с кофейными зернами и трижды бросили их перед собой. И обе почти одновременно разочарованно вздохнули, поняв результат гадания.
«Да, все-таки он выследил ее, шакал суетливый, — призналась себе Жануария, — и, похоже, скоро мы с ней встретимся. Жаль, недалеко улетела моя птичка. Но все равно все будет хорошо!»
«Попалась-таки, чистюля! — злорадствовала в своей хижине Роза. — Скоро ты получишь по заслугам. Но моей райской жизни, кажется, придет конец. Нужно взять все возможное хоть от этих последних дней», — подумала она и под покровом темноты устремилась к задней двери дома, где для нее под ковриком всегда лежал ключ.
На следующее утро, когда Жануария шла в дальний поселок, чтобы навесить там больную рабыню, в дороге ее застиг проливной дождь. Она едва успела заскочить в пустующий амбар для сушки табака.
Там оказался еще один путник, скрывающийся от непогоды. Это был белый, одетый в костюм, удобный для дальних пеших прогулок. На голове у него был белый пробковый шлем, вошедший в моду со времени появления в Бразилии англичан.
Они разговорились, что было нетрудно со словоохотливой Жануарией.
Незнакомец поинтересовался историей кедра, стоящего на холме. Его удивила обожженная крона дерева, — не от костра же пострадали ветви.
Слово за слово Жануария рассказала ему о смерти несчастной Анны и событиях, ей предшествующих. Незнакомец, который, кстати, говорил на португальском с акцентом, попросил ее повторить рассказ, переспрашивая и уточняя детали. Он даже записывал кое-что в свой блокнот. Когда удивленная Жануария спросила, зачем он это делает, он сказал ей, что пишет книгу о жизни рабов в Бразилии, и каждый подобный рассказ ему интересен.
Потом он расспрашивал Жануарию о ее жизни. Старая негритянка всплакнула, повествуя о гибели своего незабвенного Педро. Эту горестную повесть незнакомец также записал.
— Так ты считаешь, что его забили насмерть, бедная Жануария? — переспросил он.
— Истинный Бог, это так, — сквозь слезы подтвердила вдова. — Этот зверь Андре виновен не только в его смерти!
«Андре» — подчеркнул незнакомец в блокноте.
— А чьей же еще? — спросил он.
Но Жануария, спохватившись, что и так наболтала много лишнего, попрощалась и ушла.
Тем более что уже вовсю сияло солнце.
Глава 78
Жералдо несколько дней провел в Рио, тщетно пытаясь отыскать командора Алмейду. Сутки напролет он носился по запыленным улицам огромного города, надеясь напасть на след пропавшего неизвестно куда фазендейро.
«Как странно, — думал Жералдо. — Не осталось ни одной фабрики, конторы и даже лавки, где бы я не побывал. И никто даже не слышал о командоре. Где он может находиться? Осталось осмотреть судоверфи, но что там делать Алмейде? А вдруг он заболел и лежит сейчас в больнице?»
Но и обход всех госпиталей не дал никаких результатов. Жералдо отчаялся, ведь Изаура твердо убеждена, что командор давно отправился в Рио для того, чтобы вложить свой капитал в какое-то выгодное предприятие.
«Да чушь все это! Нет здесь Алмейды! Нет и не было никогда!» Размышляя так, он брел в сторону городского железнодорожного вокзала. Солнце палило нещадно, ветер поднимал с земли клубы пыли, в горле щипало и хотелось пить. Жералдо заглянул в маленькое кафе и заказал чашечку кофе. Он сел за столик, расстегнул ворот рубашки и стал обмахиваться газетой. Назойливые мухи так и норовили облепить его со всех сторон. Вдруг кто-то окликнул Жералдо. Он обернулся — и не поверил своим глазам. Перед ним стоял давнишний приятель, с которым Жералдо в свое время проходил институтскую практику. Приятеля звали Паоло. Он уже несколько лет как жил в Рио и имел частную правовую контору.
Коллеги разговорились, и Жералдо рассказал Паоло о цели своего визита в Рио и о том, что командора Алмейды след простыл.
— Алмейда де Фонсеки? — Паоло на мгновение задумался,— Не сталкивался с таким. Если он хотел открыть здесь свое дело, то у него обязательно должен был быть адвокат. Ты наводил справки?
— Никто ничего про него не знает. Сдается мне, что он и не приезжал в Рио.
— Хотя его имя мне знакомо... Дон Алмейда де Фонсеки... Подожди, подожди... Я несколько месяцев назад ездил в Кампус, и там некий... Да, да, точно! Командор Алмейда де Фонсеки судился со своей женой.
— Судился с женой? — недоумевал Жералдо.
— Да. И проиграл процесс. Там что-то было связано с их фазендой. Я деталей не помню.
— А как звали его жену?
— Дай Бог памяти... По-моему, Мария...
— Мария?! Этот самый Алмейда! Значит, он в Кампусе?
— Более того, если я не ошибаюсь, после суда у него был нервный срыв. Вроде бы он был помещен в лечебницу...
На следующий день Жералдо был уже в Кампусе. В городе были две психиатрические клиники, в одной из которых он и обнаружил дона Алмейду.
Больница напоминала собой пансион. И действительно, на окнах не было решеток, двери не запирались, и больные беспрепятственно могли разгуливать по территории лечебницы и делать все, что им заблагорассудится. Но убежать никто не мог — двухэтажное здание окружал высокий каменный забор.
Жералдо поинтересовался у старшей сестры, может ли он повидаться с командором, и сразу же получил разрешение. Сестра сама вызвалась проводить Жералдо к пациенту, сказав, что дон Алмейда не буйный, но, вне всякого сомнения, одержим бесом.
Она ввела Жералдо в небольшую светлую комнату, которая служила чем-то вроде помещения для свиданий.
— У нас редко кого навещают, — грустно сказала сестра. — В основном в клинике содержатся одинокие старики и старухи, а некоторые родственники боятся приходить сюда. Хотите кофе?
— Если можно, стакан воды. В горле пересохло.
Жералдо опустился в мягкое кресло и вытянул ноги. Рядом стояло еще одно кресло, предназначавшееся для пациента.
Сестра принесла воды и удалилась.
Через несколько минут в комнату, чеканя шаг и напевая бравурную песню, вошел командор. Он стал по стойке «смирно», отдал честь и отрапортовал:
— Командор дон Алмейда Гомес де Фонсеки! Дважды ранен, трижды убит на войне!
Можно было подумать, что на командоре была не широкая цветастая пижама, а строгая военная форма.
— Меня зовут Жералдо. — Доктор машинально поднес руку к виску и тоже отдал честь.
Алмейда стоял в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу.
— Присаживайтесь, — вежливо предложил Жералдо.
Командор осторожно, словно на горячую сковороду, сел в кресло и уставился на посетителя. При этом он нервно покусывал свой правый ус.
— Я хочу курить! — вдруг закричал он. — Здесь не разрешают курить. Дай сигару!
— У меня нет... — смутился Жералдо. — Дон Алмейда...
— Да? — Командор закинул ногу на ногу и изобразил на лице крайнюю степень заинтересованности.
— Дон Алмейда, — Жералдо старался говорить как можно медленнее и внятнее, — вы меня не знаете...
— То-то я смотрю, лицо знакомое.
— Нет-нет, мы никогда прежде не встречались, я здесь по долгу службы. Только вы можете прояснить детали дела которым я сейчас занимаюсь. Я столкнулся с некоторыми сложностями... Вы помните Изауру?
Командор молчал. Он недоверчиво смотрел на Жералдо.
— Вы помните Изауру, — доктор повторил вопрос, — вашу рабыню, которую...
— Помню, — вдруг резко и совершенно трезво ответил командор.
— Я сейчас хлопочу об ее освобождении и...
— Значит, вы пришли не от кредиторов?
— От каких кредиторов?
