Но и тут ей не давали покоя. Роза, которая очень завидовала положению Изауры в доме, подстраивала ей всяческие пакости, жаловалась на нее Малвине и Леонсио. Леонсио был за это к Розе очень благосклонен. Он привозил ей из города разные дешевые безделушки, конфеты и прочую мелочь.

Малвина по-прежнему недолюбливала Изауру. Но не могла поступать с ней так же жестоко, как муж. К тому же она узнала от Жануарии, что Изаура долгое время жила в доме на правах дочери. Втайне Малвина очень жалела, что Изаура не может стать ее подругой, но не могла простить ей того, что случилось на свадьбе. Молодой женщине было очень одиноко и скучно, когда муж уезжал в город. С собой он ее не брал, а она боялась попросить его, поэтому вынуждена была целые дни проводить с донной Марией или одна, читая книги или разучивая новые мелодии на фортепьяно.

Но играть их было не для кого, и вскоре Малвине наскучило и это занятие.

Правда, Роза все время пыталась навязать себя в подруги Малвине, льстила ей, рассказывала все сплетни. Но Малвине с ней было неинтересно. Она не верила Розе, быстро почувствовав ее фальшь. Она не потакала ей и не делала никаких поблажек в работе. За это Роза очень невзлюбила новую хозяйку. Вообще Роза стала очень многое позволять себе в последнее время, прикрикивала на Жануарию, на Педро, грубила Изауре и даже Малвине после того, как та отвергла ее дружбу. Но как только донна Мария хорошенько ее отчитала, Роза сразу притихла.

Однажды, когда дон Леонсио в очередной раз заехал из Кампуса домой, мать попросила его зайти в библиотеку.

— Нужно серьезно поговорить, — сказала она.

— Да, мама, я слушаю, — сказал Леонсио, поднявшись в библиотеку.

— Присядь, — сказала донна Мария и закрыла дверь.

Леонсио сел.

— Сынок, ты уже взрослый человек, — сказала Мария. — У тебя есть жена, состояние, поместье. Почему же ты все время проводишь в городе?

— Но, мама. Ты же знаешь, что в городе у меня дела.

— Да, я знаю, что ты очень занят, что ты пытаешься заработать деньги для семьи.

— Вот видишь, мама.

— Но, сынок, ты не должен забывать о своей семье. Ты посмотри, как тоскует без тебя бедная Малвина. Почему ты не можешь брать ее с собой хоть изредка?

— Потому что ей там будет скучно. Я все время работаю. У меня даже не хватает времени, чтобы поесть. Сплю я по пять часов в сутки. Что ей делать вместе со мной?

— Наверно, ты прав, — сказала, подумав немного, донна Мария, — ей там будет трудно.

— Конечно, трудно, — сказал Леонсио, собираясь уходить. Но донна Мария его остановила:

— Подожди еще немного.

Леонсио снова сел в кресло.

— Сынок, я понимаю, что тебе некогда, но я очень прошу тебя, выполни одну мою просьбу.

— Какую, мама?

_ Я очень прошу тебя, побудь дома немного дольше.

— Но, мама, я не могу.

— Почему, сынок?

— У меня очень много дел в Кампусе, ты же знаешь.

— Но, может, ты отложишь свои дела ненадолго?

— Нет, никак не могу. Завтра утром мне нужно ехать.

— Я очень прошу тебя, побудь несколько дней с Малвиной. Она совсем извелась. Не успели вы пожениться, как ты забыл про нее.

— Ты не права, мама, я не забыл про Малвину, просто я хочу наладить свое дело в Кампусе. И когда оно начнет приносить постоянный доход, я вернусь в поместье и буду все время проводить с вами.

— Я прекрасно понимаю тебя, сынок. Но все же послушай мать хоть один раз. Ведь если ты уделишь своей жене хоть один день, она будет так счастлива, что будет готова опять ждать тебя неделями.

— Ну хорошо, мама, — сказал Леонсио, немного поморщившись, — но только один день. Это и так слишком много.

— Спасибо тебе, Леонсио, — ответила обрадованная мать и поцеловала сына.

За обедом, когда собралась вся семья, Леонсио сказал:

— Знаешь, Малвина, я решил отложить свою завтрашнюю поездку в Кампус на один день и провести его с тобой.

Лицо Малвины засияло от счастья.

— Спасибо тебе, Леонсио. Я так рада. Ты не представляешь себе, как мне иногда грустно без тебя!

— Вот и прекрасно. Завтра мы поедем кататься на лошадях. Ты умеешь ездить верхом?

— Да, немного умею.

Малвина действительно умела ездить верхом, но кататься на лошади ей доводилось очень редко и очень давно.

— Роза, передай Педро, — обернувшись к Розе, сказал Леонсио, — чтобы завтра к утру были запряжены две лошади. Пусть будет мой любимый конь и та белая кобыла, которую я недавно купил в Кампусе.

— Слушаюсь, хозяин, — сказала в ответ Роза.

Весь вечер Малвина была как на седьмом небе. Она несколько раз пересказала весь разговор Жануарии, рассказала донне Марии, как она счастлива. Велела Розе и Изауре подготовить назавтра костюм для верховой езды.

Роза достала из шкафа платье, поднялась в спальню Изауры и бросила ей на кровать:

— На, слышала, что приказала хозяйка?! Работай!

— Да, но я не успею одна его приготовить.

— Ах, она не успеет. Эта белоручка ничего не умеет, кроме как бренчать на рояле и собирать цветочки в саду.

— Зачем ты так, Роза? Ведь ты же знаешь, что я теперь работаю по дому наравне со всеми.

— Теперь! Конечно, теперь ты работаешь наравне со всеми. Нечего было приставать к молодому хозяину, да еще в день его свадьбы с донной Малвиной. Вот теперь и трудись, как все.

— Я не приставала к хозяину.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что господин Леонсио сам приставал к тебе? — спросила, засмеявшись, Роза.

Изаура опустила глаза и промолчала.

— То-то. Теперь некому за тебя заступиться. Донна Мария узнала, что ты за штучка. Так что давай работай, а у меня куча других дел.

С этими словами Роза вышла из спальни, громко хлопнув дверью. Изаура тяжело вздохнула и принялась за работу.

А Роза тем временем спустилась к себе в каморку. Там она достала из-под кровати большой узел и развязала его. Порывшись в нем, она достала из-под кучи одежды старую жестяную коробку и открыла ее. В коробке были аккуратно сложены маленькие мешочки, пузырьки, какие-то пучки трав. Вынув несколько пузырьков и мешочков, Роза открыла их и, понюхав содержимое каждого, высыпала из них понемногу в старую мраморную ступку. Потом отщипнула от одного из пучков несколько травинок и тоже положила в ступку. Затем она взяла медный пестик и стала толочь снадобье. Растерев мельчайший порошок, Роза высыпала его из ступки на клочок бумаги, поднесла к носу и понюхала. Запах был ужасный.

Выйдя во двор, Роза обошла дом и, убедившись, что вокруг нет никого, направилась в конюшню.

На следующий день Малвина спустилась к завтраку уже в костюме для верховой езды.

— А куда мы поедем кататься? — спросила она Леонсио, сияя.

— Не знаю... Посмотрим, — ответил тот, не отрываясь от газеты.

— Ты покажешь мне лесок, что за озером?

— Да... обязательно, — ответил Леонсио. Он был зол, что ему пришлось остаться. Как раз сегодня у одного из его приятелей в Кампусе был день рождения и намечалась попойка.

Наконец Леонсио отложил газету и сказал:

— Если ты готова, то можно ехать.

— Да-да, конечно, я готова! — воскликнула счастливая девушка, вскакивая из-за стола и отставляя чашку с недопитым кофе.

Лошади, уже запряженные, стояли у крыльца. Их держал под уздцы Педро.

— Господин Леонсио, лошадь госпожи Малвины как-то странно себя ведет, — сказал он, когда хозяева вышли.

— Что с ней?

— Не знаю, но она все время крутит головой и бьет копытом, — ответил слуга.

— Ничего удивительного в этом нет, на то она и лошадь, чтоб бить землю копытами.

Леонсио помог Малвине сесть верхом, пока Педро придерживал лошадь, и потом сел сам.

— Поехали, — сказал он и тронул своего коня.

Они выехали за ворота дома и шагом поехали по дороге к реке. Но лошадь Малвины никак не хотела идти смирно. Она то гарцевала, то шла боком, то пыталась укусить наездницу. Но Малвина терпела. Она боялась пожаловаться мужу на непослушную лошадь, чтобы не расстроилась прогулка.