— Совершенно верно. Я именно этого хочу. Чувствую себя хорошо и готов вернуться домой, в свои владения.

— Хорошо, я очень скоро рассмотрю этот вопрос.

— Скоро? Это когда?

— Тогда, когда сочту нужным. Может быть, через неделю, а может, и завтра. В любом случае, сейчас вам необходимо подняться в свою комнату и отдохнуть.

— Я не устал.

— Почитайте книгу.

— Вы говорите со мной как с умалишенным.

— Ну что вы! Я просто хочу, чтобы вы отдохнули.

— Я еще раз повторяю, я не устал. Я абсолютно здоров. Я не сумасшедший.

— Никто из наших постояльцев не сумасшедший. Какого цвета поросенок?

— Розового. У меня дела дома. В моем имении, как вы не можете понять!

— Я все прекрасно понимаю. Сколько будет три плюс восемь?

— Что?

— Я спросил вас, сколько будет три плюс восемь?

— Вы издеваетесь надо мной? Устраиваете проверки? Одиннадцать! Девять плюс шестнадцать будет двадцать пять, а четырнадцать минус восемь будет шесть.

— Правильно. — Доктор растерянно поправил съехавшее на кончик носа пенсне.

— Я притворялся,— решительно сказал командор.— Все время, что я провел здесь, притворялся. Не верите? — Командор вдруг запрыгнул на кушетку, взмахнул руками и прокукарекал, после чего принял прежнее положение. — Я дурачил вас, изображая из себя душевнобольного. Убедились?

— Зачем вам это было нужно?

— Не скажу. Это уже мое дело.

— В таком случае, я могу подать на вас в суд.

— Имеете право. Только учтите, что я не кто иной, как дон Алмейда де Фонсеки! И вы будете иметь невероятно большие неприятности! Это я вам обещаю!

— Вы угрожаете мне?

— А почему бы и нет? Сдается мне, что иного выхода не остается. Я уважаемый всеми фазендейро! У меня тысяча акров земли, сотни рабов! Прочь с моей дороги, раздавлю как букашку.

— Не смейте повышать голос! И только попробуйте дотронуться до меня.

— И не подумаю. Когда это благородный дон марал руки о такого жалкого червя?

Доктор взял себя в руки и позвонил в колокольчик. В кабинет вошла старшая сестра.

— Проводите дона Алмейду в его комнату, — обратился к ней врач.

Казалось, командор вот-вот испепелит взглядом доктора. Он медленно поднялся с кушетки, прошел к двери и на пороге обернулся.

— Я приду завтра, — сипло проговорил он. — У вас, доктор, есть один день, чтобы принять решение. Скажу вам по секрету, у меня очень много денег, очень много.

Алмейда, поддерживаемый сестрой, вышел, а главный врач еще долго неподвижно сидел в своем кресле и вытирал платком выступивший под носом пот. Он был напуган и хотел обратиться в полицию.

«Этому придурку место в тюрьме», — думал он.

Дорога из Ресифа до фазенды не отложилась в памяти Изауры, как будто не было двух недель пути в каюте парохода, куда ее поместил Леонсио под присмотр чернокожей служанки. Сам он расположился по соседству через тонкую переборку, чутко прислушиваясь к происходящему за стеной. Леонсио опасался, что девушка сделает что-либо над собой. Но ничего не произошло.

Изаура автоматически принимала пищу, пила, но не произносила ни слова, ни разу не взглянула в иллюминатор. Ей казалось, что все это происходит не с ней, а с кем-то другим. Также в каком-то полусне пересела она в порту в повозку и доехала до фазенды. При виде печально знакомых стен у нее мелькнула было мысль, что сейчас ее, наверно, прикуют к столбу и начнут истязать плетьми, но ей и это было безразлично. Лишь увидев среди встречающих родное лицо Жануарии, она не выдержала и расплакалась.

Леонсио, также странно спокойный, даже безразличный на первый взгляд к своей вновь обретенной рабыне, передал ее Жануарии, поручив присмотреть за девушкой, подкрепить ее после путешествия перед отправкой на работы.

Роза, стоявшая в толпе притихших рабов, ожидала, что беглянку тут же начнут избивать или хотя бы кинут в подвал, но была разочарована, когда Изаура, ни на кого не глядя, прошла за Жануарией в ее хижину. 

Через пару дней все три наши героини встретились в новой прядильной мастерской, где собрали рабынь посмышленей. Причиной такого отбора была сама мастерская — нововведение на фазенде.

Дело в том, что в отсутствие Изауры, чтобы отвлечься от тоски, фазендейро решил заняться модернизацией своего хозяйства и закупил прядильные станки. Это имело смысл, потому что его хлопковые плантации дали наконец хороший урожай, в то время как у других плантаторов хлопок не уродился. Правда, при этом пришлось влезть в долги, чтобы прикупить еще и паровую машину, вращающую станки, но к долгам ему было не привыкать, а предприятие сулило изрядную прибыль.

В прядильную мастерскую и решил направить дон Леонсио Изауру вместо метиски, по неосторожности повредившей руку. Он правильно рассчитал, что новое интересное дело отвлечет девушку от переживаний из-за случившегося с ней. И вправду пытливый ум Изауры, ее природная ловкость позволили ей быстро освоить сложную по сравнению с ручной прялкой машину. Не прошло и трех дней, как она уже работала наравне с Розой, считавшейся не превзойденной в своем мастерстве.

Роза начала с мелких пакостей: то оборвет нить, пока Изаура отойдет, то отсыплет себе намотанных катушек из короба девушки. Та будто не замечала. Зато всевидящая Жануария подошла однажды и прошипела на ухо Розе:

— Еще раз замечу — доложу прямо дону Леонсио, а он тебя теперь не жалует!

Роза закипела от злости. Она и сама заметила, что с появлением Изауры хозяин перестал обращать на нее внимание. Если раньше чуть не каждый вечер он делал ей незаметные знаки, по которым она, как собачка, прибегала ночью в его спальню, то теперь она, подойдя однажды к задней двери дома, не обнаружила ключа в привычном месте под ковриком.

«Все, — подумала Роза, — вот и кончилось мое сладкое времечко. Но как же извести эту разлучницу?»

Тогда она стала, пока не видит Жануария, подходить к Изауре и говорить ей на ухо — шептать в шуме станков было бессмысленно:

— Ну что, моя милая, насладилась свободой? Где же твой спаситель-избавитель? Он что, решил не связываться с грязной рабыней?

Потом она, заметив, что Изаура немного побледнела от непривычной в последнее время для нее нагрузки, уже прокричала ей однажды:

— На каком это ты месяце, голубушка, что тебя так мутит?

Этого ей показалось мало, она пустила слух среди своих подруг-сплетниц о беременности Изауры, который, конечно же через Андре, достиг ушей ревнивого дона Леонсио. Он уже готов был назначить экзекуцию над «изменницей», но бдительная Жануария успела вовремя погасить разгоревшийся огонь.

— Мой господин, — сказала она хозяину, — вы, к сожалению, не можете разобраться в тонкостях состояния женщины. Поверьте мне, девочка просто устала — она столько пережила!

Когда после этого Изауре уменьшили дневное задание, Роза просто взвыла от злости.

Жануария тоже не ожидала от хозяина подобного понимания.

«Что-то это неспроста,— подумала мудрая негритянка. — Или он выбрал новый подход к нашей голубке, или и впрямь переменился».

Она считала своим долгом предупредить Изауру, чтоб она не поддавалась обману смирения своего преследователя. Случай проверить своевременность ее совета вскоре представился.

Однажды вечером, когда рабы уже поужинали и сидели за столом под навесом, обсуждая немногие события прошедшего дня, хозяин подошел к навесу и объявил:

— Дела с продажей пряжи идут неплохо. Вы хорошо поработали и заслужили маленький праздник. В субботу — выходной и танцы. Женщинам — по куску полотна, мужчинам — по полбутылки кашасы. [1]

Рабы благодарно загудели и начали низко кланяться своему хозяину. Он остановил взгляд на Изауре и сказал:

— Изаура, мне докладывают, что ты тоже хорошо трудишься. Видишь, я не наказываю тебя за твой побег. Я понимаю, что ты не сама на него решилась. Пойдем пройдемся — поговорим о твоем будущем.