Жануария посмотрела на Розу. Та невозмутимо помешивала палочкой свое варево.

— ...Мне кажется знакомым этот запах... — задумчиво пробормотала старуха, — но я никак не могу вспомнить, где я раньше могла его слышать...

— Не знаю, — испугавшись, ответила Роза. — Может, ты ошибаешься... Все готово.

Роза сняла чашку с плиты и вышла из кухни. Жануария посмотрела в окно и вдруг увидела, как Роза воткнула палочку, которой перемешивала лекарство, в землю и стала вбивать ее туда ногой. Вбив палочку, как гвоздь, Роза огляделась по сторонам и, никого не увидев, заспешила к себе.

— Что-то плохое затевает эта чертовка, — пробормотала Жануария. — А впрочем, может, я ошибаюсь.

Придя к себе в комнату, Роза заперлась на ключ. Потом она долго рылась в своем сундучке и наконец нашла то, что искала. Это был маленький пузырек из-под какого-то лекарства. Свернув из пергамента воронку, Роза аккуратно перелила содержимое чашки в этот пузырек. Закрутив крышку, она спрятала пузырек в карман платья, завернула чашку в старую оберточную бумагу и вышла из комнаты, взяв ее с собой.

— Жануария, я пойду в лес погулять. Не волнуйся, я скоро вернусь, — сказала она старухе, заглянув в кухню.

— Хорошо, иди, — ответила та.

Выйдя за ворота, Роза быстро направилась к лесу. Там она вырыла ямку, положила туда чашку, засыпала ее землей и потом долго топталась на этом месте, чтобы утрамбовать разрытую землю...

Погожим солнечным утром, когда большинство обитателей фазенды еще спали, к хозяйскому двухэтажному дому подкатил дорожный экипаж, запряженный четверкой норовистых, ухоженных коней. Глупые, суетливые куры с испугом и настороженностью смотрели на огромных животных и с непонятным даже им самим упорством лезли под колеса. После того как им все-таки удавалось увернуться от тяжелых копыт, они в панике разбегались кто куда.

Читатель, наверное, уже догадался, что пассажиркой экипажа была не кто иная, как Малвина. Девушка узнала из газет о приговоре, который вынесли Мигелу присяжные, о том, что старик был обвинен в убийстве ее брата Энрике. Возмущению Малвины не было границ.

— Мигел не может быть причастен к преступлению! — негодовала она, ворвавшись в комнату своего отца. — Это какая-то фальсификация! Вынести такой несправедливый вердикт! Я уверена, что присяжные были подкуплены! Наверняка не обошлось без «помощи» Леонсио, моего муженька, он ведь способен совершить любую подлость, даже дать лживые показания! Если уж доктор Жералдо не смог защитить невиновного друга, то процесс был подстроен основательно и очень грамотно.

— Ты права, дочь моя, — дон Роберто сидел в плетеном кресле. Ноги его покрывал теплый плед. Отец Малвины с трудом пережил известие о гибели Энрике, старика чуть не хватил удар.— Здесь что-то нечисто... Мигел не способен совершить подобное зверство... Его приговорили к тюремному заключению?

— На двадцать пять лет! Он уже никогда не будет свободен, умрет на каторге гораздо раньше этого срока... А Изаура! Что будет с ней? Оставшись без отца, единственной поддержки и опоры, девушка, которой и раньше приходилось несладко, теперь лишится даже надежды на чью-либо помощь. Леонсио ни за что не захочет дать ей свободу. Я должна ей помочь! И знаю как! Отец, пожалуйста, прикажите, чтобы запрягли лошадей. Я немедленно отправляюсь на фазенду своего мужа и вырву несчастную рабыню из его рук!

Через несколько минут экипаж был готов, и Малвина, выпив на дорогу чашечку кофе, отправилась в путь.

Андре сидел на белых ступенях, ведущих на веранду, и строгал длинную палку для охоты на пираний. Завидев Малвину, которой кучер помогал сойти из экипажа на землю, он изобразил на лице приветливое выражение.

— Кто к нам пожаловал! — с поддельной радостью проговорил управляющий. — Здравствуйте, госпожа Малвина!

— Доброе утро, Андре, — холодно отвечала нежданная гостья. — Где мой муж?

Андре заметил, что женщина была настроена весьма решительно. Он хотел каким-то образом предупредить хозяина о ее прибытии, но это оказалось делом довольно-таки трудным, потому как Малвина, отстранив управляющего, поспешила в дом.

— Господин Леонсио еще не проснулся, — неуверенно сказал ей вслед Андре.

Малвина взбежала по скрипучей лестнице на второй этаж и бесцеремонно ворвалась в комнату, которую она когда-то делила со своим мужем.

Леонсио раскинулся на широкой супружеской кровати и, широко раскрыв рот, раскатисто храпел. От его невероятных гортанных рулад звенели оконные стекла.

Малвина остановилась на пороге и с презрением посмотрела на измученного страшными снами муженька. Ее поразила необычайная перемена, произошедшая с Леонсио.

«Не прошло и года с момента нашей свадьбы, а он уже не похож на того чудесного и очаровательного юношу, каким я увидела его в первый раз... — с удивлением думала Малвина. — Я ведь его любила... Так искренне, так нежно... Почему он стал таким? Или, быть может, я просто поначалу не замечала в нем жестокости, коварства, распущенности?»

— Леонсио! — громко сказала она. — Леонсио, вставай!

В комнате наконец-то воцарилась тишина — это молодой Фонсеки перестал храпеть. Он с трудом разлепил глаза и уставился на Малвину, будучи уверенным, что продолжает видеть мерзкий сон. Но через мгновение Леонсио убедился, что он уже не спит, что перед ним стоит настоящая, вполне осязаемая жена.

— Это ты?.. — Он сел на кровати и обхватил голову руками. — Ух, голова трещит...

— Ты, я вижу, не очень-то рад моему приезду. — Малвина распахнула окно. — Что ты вчера пил? Такая вонь в комнате, что не продохнуть.

— Ром я пил. Ром... — ответил Леонсио. Он до сих пор не мог поверить в чудесное пришествие женушки. — А ты зачем приехала?

— Догадайся.

— Ты вернулась ко мне? Навсегда?

Малвина прыснула, а затем захохотала.

— И не надейся, любимый. Неужели ты думаешь, что я настолько мужественная женщина, что способна терпеть тебя?

— Тогда зачем же?..— По выражению лица Леонсио нельзя было определить, какое впечатление произвели на него последние слова жены.

— Сейчас я все тебе объясню. — Малвина расположилась в кресле, приняв нарочитую, вызывающую позу. — Ты много раз обещал мне, что дашь Изауре свидетельство об освобождении.

— Опять ты за свое! — Леонсио закатил глаза. — Не успела приехать, а уже... Вот что, милая моя, если освобождение этой паршивой девчонки — единственная тема, на которую ты хочешь со мной поговорить, то уж лучше немедля убирайся вон! Ты мне уже надоела!

— Ну-ну, прошу тебя, любимый, не вызывай во мне своим тоном тягостные воспоминания о том времени, что я провела в этом доме. Давай оставим склоки и семейные скандалы. У тебя ведь много долгов? — вдруг язвительно спросила она.

— Долги? При чем здесь мои долги? — Леонсио все еще не мог отойти ото сна.

— Скоро твое имение перейдет к кредиторам, не так ли? Ты сейчас как никогда нуждаешься в деньгах?

— Я не понимаю...

— Ты все прекрасно понимаешь. Моего приданого может вполне хватить для того, чтобы расплатиться с большей частью долгов. Но по нашему брачному соглашению ты не имеешь права распоряжаться этими деньгами без моего ведома. С тех пор как я покинула твой дом, ты не получил из приданого ни одного рейса. Какая жалость! Обидно, да?

— Я не нуждаюсь в твоих жалких деньгах! — с яростью воскликнул Леонсио. — Не нуждаюсь! Я достаточно богат, чтобы...

— Не смеши меня, — перебила его Малвина. — Ты богат? Рассказывай это кому-нибудь другому, только не мне. Не надо так нервничать, успокойся, любимый.

— Не называй меня так! Я прекрасно знаю, что ты меня ненавидишь!

— Я тебя обожаю. — Малвина издевательски послала мужу воздушный поцелуй. — Отпусти Изауру. Она теперь совсем сирота... Прояви хотя бы раз в жизни великодушие...

— Получается, что ты ходатайствуешь об освобождении дочери убийцы? — Леонсио картинно вскинул руки. — Мигел же зверски расправился с твоим братом!