— Мигел, — попытался спасти положение Леонсио, — давайте выйдем на минутку, я должен вам кое-что объяснить...

Но было поздно.

— Донна Малвина, — вдруг дрожащим голосом почти закричал скромный бывший управляющий, — неужели мало унижений и горя я пережил в этом доме, чтобы сейчас на склоне лет еще и от вас, на кого я надеялся как на добрую и порядочную госпожу...

— Замолчи, грубиян! — снова захотел спасти положение Леонсио. — Выйди вон! Я поговорю с тобой за дверью.

— Не кричи, Леонсио, — мягко остановила его жена, — мне понятно волнение дона Мигела. Ведь после стольких лег его дочь, бедняжка Изаура, наконец-то обрела свободу!

— Какую свободу?! Какую свободу?! — свистящим шепотом произнес Мигел. — Вы надо мной издеваетесь? Или вас, как и меня, дурачат в этом доме?

— Малвина! Не слушай старого дурака. Он пьян или сошел с ума.

— Да, дон Леонсио, я действительно чуть не сошел с ума, когда увидел мою несчастную дочь на плантации.

— Какой плантации? Ты что, спятил?! — заорал Леонсио, уже не владея собой.

Донна Малвина начала смутно догадываться о сути происходящего и в отличие от мужа спокойно сказала:

— Леонсио, здесь какое-то недоразумение, пусть дон Мигел объяснит.

Леонсио сдался.

— На какой плантации вы видели Изауру? — обратилась она к Мигелу.

— На новой кофейной плантации за лесом. Меня отвела туда Жануария.

Дон Леонсио зарычал от ярости.

«Ну погоди, старая колдунья, — подумал он, — скоро ты у меня свидишься с Педро».

— И если бы не ее подсказка, — продолжил Мигел, — я никогда не узнал бы в несчастном создании свою дочь среди таких же полуживых существ.

— Так вот куда исчезла Изаура! Вот куда пропадают бедные рабы! Ты, негодяй, — она уже не стеснялась присутствия Мигела, — в тайне от меня устроил новую плантацию и ссылаешь туда несчастных, неугодных тебе.

— Я — хозяин, — также перестал сдерживаться Леонсио, — и делаю, что считаю нужным! Я не должен отчитываться в каждом своем новом начинании.

— Это ты не должен?! Да ты уже кругом всем задолжал!

— Я сам разберусь со своими долгами, лишь бы ты не вмешивалась!

Ярость обоих была так велика, что они забыли о присутствии Мигела. Он решился о себе напомнить:

— Господа, возьмите деньги и отпустите мою девочку, она погибнет там.

— Нет! — закричал дон Леонсио. — Да за одно то, что ты своим дурацким появлением сломал мир в моей семье, тебя самого нужно отправить кормить москитов, а не отпускать твою девчонку!

— Дон Мигел, — опомнилась Малвина, — простите меня за эту безобразную сцену. Я уже не выдерживаю вечной лжи в этом доме. Но я клянусь, что сделаю все, чтоб Изаура была свободной. Леонсио, бери деньги, если у тебя нет совести, и отпусти бедняжку.

— Нет! Нет!! Никогда!!! — уже рычал он. — Она моя.

— Теперь я все поняла, — неожиданно спокойно сказала донна Малвина, — ты, несчастный, все еще любишь ее, и всегда будешь любить. Из-за этой любви ты даже пошел на кощунство, обвинил в жалкой интрижке моего бедного брата. А я поверила, потому что хотела поверить. Но ничего, у меня на все хватит сил.

Она обратилась к Мигелу:

— Дон Мигел, я обещаю вам, что ваша дочь будет свободна!

Мигел вышел в глубоких сомнениях.

— А тебе, — обернулась она к мужу, — я скажу только одно. Мой отец закрыл твои счета.

Леонсио понял, что все кончено. 

Роза всегда была в курсе всех событий, происходивших на фазенде. Вот и на этот раз, едва заметив Мигела, поднимавшегося по белым ступеням на веранду, она тотчас догадалась о цели его визита. Ей необходимо было поделиться своими догадками с кем-нибудь, не в ее характере было носить в себе чужие тайны. Но в этот момент все ее знакомые рабыни ушли обедать. Сама же Роза никогда не обедала с остальными рабынями. Будучи любовницей Леонсио, она считала, что к ней должны относиться если не как к хозяйке, то, по крайней мере, не хуже, чем к Изауре.

Роза бегала по двору в поисках собеседника, которому можно было бы рассказать о приезде Мигела и о своих соображениях насчет будущего Изауры. Наконец она остановила свой взгляд на Андре. Управляющий сидел под навесом, который спасал его от жарких солнечных лучей. Прислонясь спиной к бревенчатой стене покосившегося флигеля, он основательно, не торопясь, чистил свой револьвер. Белая сталь ослепительно сверкала, зиял черными пустотами барабан, а смертоносные пули-столбики выстроились у ног Андре, напоминая маленьких безотказных солдат.

Роза пригнулась, прошла под навес и села рядом с Андре. При этом она высокого задрала юбку, обнажив свои длинные, стройные, загорелые ноги. Андре покосился на нее, не переставая заниматься своим делом.

— Андре, ты знаешь, что к нам пожаловал достопочтенный Мигел? — как бы невзначай спросила Роза.

— Что мне до этого? — равнодушно ответил Андре.

— Я думала, тебе будет интересно узнать, по какому поводу он приехал.

— Совсем не интересно. — Андре врал. Он не любил, когда что-либо происходящее на фазенде ускользало от его внимания.

— А я уверена, что тебе очень даже интересно.

Андре поднял на Розу тяжелый взгляд.

— Ты заигрываешь со мной? — спросил он.

— А почему бы и нет?

— Ну-ну... — Андре опять принялся чистить револьвер.

— Ты несносный человек, Андре. Я, может быть, хочу поделиться с тобой чем-то очень важным, а ты... Сидишь как сыч... Уткнулся в свою стрелялку.

Андре ухмыльнулся и вдруг приставил длинный ствол пистолета к ее виску.

— Ты что?! — завопила Роза. — Убери сейчас же, я боюсь.

— Боишься? — Андре убрал пистолет. — То-то же. Так зачем приехал Мигел?

— Ты же сказал, что тебе не интересно.

— Зачем приехал Мигел? — повторил Андре.

— Затем, чтобы заплатить Леонсио деньги.

— Заплатить? За что?

— За Изауру. Ты разве не знаешь, что командор назначил за нее выкуп?

Андре было стыдно признаться, что он и понятия не имеет об этом.

— Слыхал что-то, — ответил он.

— Так вот, Мигел, должно быть, собрал эти деньги.

— Вполне возможно. — Андре хорошо знал Мигела и был уверен, что тот разобьется в лепешку, а добьется своего.

— Так это значит, что Леонсио должен будет освободить Изауру.

— Ну и что?

— Как — что? Неужели ты думаешь, что он расстанется со своей любовью? Я не такая дура и прекрасно понимаю, почему он отправил Изауру на плантации. Он хочет сломить ее.

— А ты догадливая.

— Еще бы. Была бы я вольная, таких бы дел натворила! У меня же мужской склад ума.

— У тебя змеиный ум. Змеиный. И я посоветовал бы тебе держать свой ротик на замке. Кому ты еще разболтала о сговоре Мигела и командора?

— Никому.

— Врешь.

— Клянусь жизнью.

— Значит, еще пока не успела никому сказать.

— А интересно, что сейчас происходит в доме? О чем они говорят? — Роза приподнялась, как бы стараясь увидеть через окно на втором этаже, что там творится. При этом она незаметно задрала свою юбку еще выше, и Андре мог видеть ее обнаженные крутые бедра. В нем проснулась страсть. Андре обхватил Розу за талию, притянул к себе и крепко поцеловал в губы. Роза не противилась. Наоборот, она с готовностью ответила Андре.

— Иди в сарай, — приказал он, оторвавшись от ее губ, — и жди меня там. Я скоро приду.

И только тут он заметил, что со всех сторон на них смотрят. Рабыни возвращались с обеда и, остановившись, без стеснения стали наблюдать, как Андре и Роза целуются. Детишки, широко раскрыв рты, смотрели на них с еще большим интересом, чем взрослые.

— Черт их возьми, — проговорил он. — Эй, вы! Глупые рожи, убирайтесь отсюда!

— Ты испугался? — хитро спросила F иза.

— Испугался? Чего?

— Что об этом может прознать Леонсио.

— Нет, я этого не боюсь.

— С каких это пор ты стал таким смелым?

— Это уже не твое дело, Роза. Не твое. Ты только знай, что Андре никого не боится. Почему? Ты можешь назвать хотя бы одного человека, который был бы безгрешен?