— В хижине Изауры? — переспросил Леонсио. — Зачем она ходила туда?

— Не знаю, — ответила Жануария. — Госпожа Малвина сказала мне, что когда она шла туда, она встретила Розу. Та сказала ей, что идет с купанья, но волосы у нее были сухие...

— Говори дальше! — строго приказал Леонсио.

— Как только сеньора Малвина рассказала мне это, я поняла все. Я сразу вспомнила, откуда я знаю этот запах, запах лекарства, которое варила Роза. Так пахнет яд африканских ведьм. Моя мать когда-то готовила его, чтобы травить крыс. Это самый страшный яд на свете. От него человек или животное умирает в страшных мучениях. Как видно, Роза хотела отравить Изауру, но бедная сеньора Малвина выпила то, что предназначалось совсем не ей.

Жануария замолчала.

— Мне все ясно! — сказал Леонсио. — Где сейчас эта ведьма?!

— Наверное, у себя в комнате, — сказала Жануария, подумав. — Когда госпоже Малвине стало плохо, я бросилась искать Розу, но ее нигде не было, хотя за пять минут до этого она крутилась в гостиной, а потом пошла к себе.

Леонсио бросился в дом. На пороге он столкнулся с Андре, который примчался к нему, как только узнал о случившемся. Леонсио оттолкнул управляющего и побежал в комнату Розы.

Дверь была заперта. Леонсио стал барабанить в нее кулаками.

— Роза, открой! — кричал он. — Открой немедленно, иначе я выломаю эту чертову дверь! Ты слышишь меня? Открой!

Но ответа не было.

Тогда Леонсио отошел на несколько шагов, разбежался и изо всех сил ударил в дверь плечом. Дверь не открылась, но послышался треск замка. Леонсио ударил еще раз. Потом еще и еще. Наконец дверь с хрустом слетела с петель и упала.

Комната была пуста. В беспорядке валялись вещи. Они были разбросаны по всему полу, и было видно, что Роза очень спешила, собирая все самое нужное. Окно было открыто нараспашку.

— Змея! — закричал Леонсио. — Я поймаю тебя и убью!

В бешенстве он выбежал из пустой комнаты. В гостиной его ждал Андре.

— Что случилось, хозяин? — спросил он взволнованно.

— Где она?! Где эта негодяйка?! — заорал на него Леонсио.

— Вы говорите об Изауре?

— Да нет же. Где Роза, черт ее побери!

— Роза?! — удивился Андре. — Я видел ее три минуты назад. Она шла с узлом к реке и сказала мне, что хочет постирать белье.

— Немедленно за ней! Связать ее и притащить сюда! — неистовствовал Леонсио. — Если она убежит, ты мне головой ответишь!

Андре не нужно было повторять приказы два раза. Выбежав из дома, он вскочил на коня и бросился вдогонку за беглянкой.

Роза уже добралась до речки и собиралась сесть на плот, когда он догнал ее.

— Стой, Роза, — крикнул Андре и выстрелил в воздух.

Роза бросилась в лес, но управляющий ударом хлыста сбил ее с ног. Соскочив с коня, он подбежал к рабыне и схватил ее за руку.

Но Роза больно укусила его.

— Ах ты волчица! — завыл от боли Андре и с размаху ударил Розу кулаком в лицом.

Та, ойкнув, повалилась на траву и потеряла сознание. Андре крепко связал ей руки и ноги, потом, подумав, заткнул рот кляпом, чтобы она, чего доброго, опять не укусила его или лошадь, и погрузил рабыню на спину кобылы.

— Но! Поехали! — крикнул он, вскочив в седло, и помчался к усадьбе.

Подъехав к дому, он взвалил извивающуюся и брыкающуюся Розу себе на плечи, как мешок, и внес ее в гостиную.

Леонсио уже ждал его.

— Вот она, хозяин, — сказал Андре и бросил связанную рабыню на пол.

Упав, Роза больно ударилась и застонала.

— Вынь кляп! — прокричал Леонсио.

— Хозяин, она кусается.

— Кляп!

Андре развязал платок и вынул кляп изо рта рабыни. Леонсио подошел к ней и сел на корточки.

— Это правда? — спросил он Розу.

— Я не хотела! — крикнула та и разрыдалась.

— Значит, правда... Представляешь, Андре, эта... эта стерва отравила мою жену.

— Я не хотела!.. — рыдая, повторяла Роза.

Андре молча стоял рядом.

— Простите меня, господин Леонсио! — умоляла рабыня.

— Простить?! Простить тебя?! Ты же убийца. Ты убила мою жену.

— Я хотела убить не ее, господин. Я хотела отравить Изауру.

— Да, может быть,— угрюмо сказал Леонсио,— но умерла Малвина, и теперь тебя повесят.

— Но вы же не любили ее! — причитала Роза.

— Любил я ее или нет, не тебе судить, стерва! — взорвался Леонсио. — Я не намерен с тобой разговаривать! Андре отвезет тебя в полицию, и там с тобой разберутся.

— Нет! Прошу вас, не надо! — рыдала Роза, катаясь по полу.

— Два часа назад, — закричал Леонсио, — точно так же,

как ты, по полу каталась несчастная Малвина. Она корчилась от боли! От боли, которую ей причинила ты! — кричал на нее молодой Фонсеки. — И я не собираюсь прощать тебя.

— Хозяин, — вмешался Андре, — я могу идти?

— Нет!— возразил Леонсио.— Ты немедленно отвезешь эту ведьму в Кампус и сдашь в полицию, рассказав все.

— Слушаюсь, хозяин, — ответил управляющий и стал поднимать Розу с пола.

— Леонсио! Леонсио, прошу тебя, не губи меня! — кричала Роза.

Леонсио молча наблюдал за происходящим.

— Леонсио, я же люблю тебя, слышишь?! Я хотела убить Изауру, которая стояла на моем пути. Прости меня, любимый мой! — кричала она.

Леонсио посмотрел вслед Розе, которую уносил Андре, и тихо сказал:

— Прощай...

Была уже ночь, и луна освещала центральную площадь Кампуса, когда карета, в которой под охраной двух полицейских везли Розу, подъехала к воротам тюрьмы. Ворота открылись, пугая сидящих дворняг своим скрежетом, и экипаж въехал в тюремный двор.

— Арестованная, выходи! — грубо крикнул полицейский, открыв дверцу кареты.

Роза нерешительно ступила на мощеную землю тюремного двора. Она огляделась по сторонам и тихо спросила:

— Куда теперь?

— В ресторан! — сказал один из полицейских, и все они грубо загоготали.

Пока ее вели по длинным тюремным коридорам, шаги девушки и охранников гулко разносились по всей тюрьме и, возвращаясь обратно, с болью отпечатывались в голове Розы.

Дверь в камеру с лязгом открылась, и Розу втолкнули внутрь. Вслед за ней в камеру влетело, старое, проеденное молью, шерстяное одеяло. Дверь закрылась.

В это время этажом ниже, в канцелярии тюрьмы, перед старым писарем стоял отец Изауры Мигел. Он очень похудел, осунулся, лицо его было бледно. Но, несмотря на это, в глазах старика светилась радость.

— Может, переночуете у нас? — спросил его писарь, оторвав глаза от бумаги и взглянув на Мигела. — Ведь уже глубокая ночь и до фазенды, где вы живете, вам не добраться. Оставайтесь, право, куда вам спешить?

Мигел улыбнулся.

— Нет, благодарю вас, — сказал он, — но уж лучше я переночую где-нибудь в трактире, чем в этом заведении.

— Я понимаю вас, — грустно сказал писарь. — Наша гостиница не из приятных, и мало кто хочет задержаться в ней подольше. Но, в любом случае, я рад, что повторный суд по вашему делу снял с вас все обвинения. Искренне надеюсь, что больше вы к нам не попадете, господин Мигел. Желаю вам всего наилучшего.

Встав из-за стола, писарь отдал Мигелу пропуск, подошел к двери и позвал охранника.

— Проводите господина Мигела до ворот, — сказал он, когда охранник прибежал на зов.

— Слушаюсь! — ответил тот и взял под козырек.

Выйдя за ворота тюрьмы, Мигел полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух. Это был воздух свободы.

Роза тем временем медленно бродила по тюремной камере, изучая стены. Стены были испещрены различными надписями и рисунками. Надписи были совершенно разные. «Луис, ты поплатишься мне!» — гласила одна, под которой был нарисован череп и кости, рядом другой арестант нацарапал: «Мама, я хочу домой, во...» — дальше было неразборчиво. Над этой надписью был нарисован парусник, рядом с парусником было написано: «Завтра на свободу!» Под этой надписью стояла совершенно другая: «Прощай, Луиза, завтра казнь».